Янь Цы на мгновение замер, а спустя секунду уголки его губ странно приподнялись, и в голосе послышалась усмешка:
— Ся, я тебе не брат.
— ???
Из-за того, что свет падал из окна, Ся Чжинянь не мог разглядеть лица вошедшего, но слова расслышал отчетливо. Почувствовав головокружение, он лишь невнятно промычал в ответ, отвернулся к стене и с головой укрылся одеялом.
Янь Цы тихо рассмеялся, подошел к кровати и, не спрашивая разрешения, откинул край одеяла, открывая его лицо. Он приложил ладонь ко лбу парня — кожа была такой горячей, что у него самого сердце дрогнуло.
Всю ночь лил дождь, должно быть, Ся Чжинянь спал с открытым окном и простудился. Неизвестно, сколько времени он уже пролежал с такой температурой. Кончики глаз у юноши покраснели, он свернулся калачиком, напоминая разогретый рисовый колобок, и попытался увернуться от прикосновения. Янь Цы убрал руку, плотнее закутал его в одеяло и вышел из комнаты, чтобы позвать Цзян Юань.
Только тогда Цзян Юань узнала, что младший сын заболел. Она в панике вызвала врача. Температура оказалась под тридцать девять градусов. Доктор установил штатив, подвесил флакон, и длинная трубка капельницы змеей потянулась вниз.
Ся Вэньхань тоже вернулся домой. Все они столпились рядом, и в комнате стало тесно.
Врач подошел к кровати, чтобы взять руку Ся Чжиняня и поставить капельницу. Ся Чжинянь, у которого все плыло перед глазами, видел лишь размытые силуэты людей, среди которых выделялся один в белом халате. Подобно испуганному зверьку, он издал жалобный звук и отодвинулся подальше.
— ...Не надо.
Врач делал шаг — Ся Чжинянь отползал. Когда он был уже на грани того, чтобы свалиться с кровати, Ся Вэньхань нахмурился и остановил доктора:
— Подождите.
Не успел Ся Чжинянь опомниться, как его вместе с одеялом подняли и переложили на другой край кровати, ближе к штативу. В голове у него царил полный туман.
Ся Вэньхань приоткрыл край одеяла и потянул брата за запястье. Как только кожа коснулась кожи, Ся Чжинянь вздрогнул, растерянно открыл глаза и попытался вырваться, прошептав совсем тихо:
— Не трогай.
Ся Вэньхань замер, его взгляд потемнел, когда он посмотрел на младшего брата.
Янь Цы приподнял бровь и мягко произнес:
— Ся не любит, когда к нему прикасаются. Это не зависит от человека, так что вам, Ся Вэньхань, не стоит принимать это близко к сердцу.
Ся Вэньхань бросил на Янь Цы странный взгляд, а затем снова посмотрел на брата. Сознание Ся Чжиняня уже почти угасло, медлить было нельзя. Старший брат решительно перехватил его запястье и протянул руку врача.
— Колите.
Ся Чжинянь пытался сопротивляться, но сил не было. Его пустые глаза уставились на холодное острие иглы, он широко открыл их от ужаса. Уши горели, а пальцы, побелевшие от напряжения, беспокойно задрожали.
— Я не хочу…
— Ся, — Янь Цы подошел ближе, его голос звучал вкрадчиво. — Только после капельницы ты сможешь вернуться в школу. Или ты не хочешь больше видеть своего любимого Чу?
Ся Вэньхань: «...»
Цзян Юань: «...»
— ...? — Ся Чжинянь не сразу понял, о каком «Чу» идет речь, и лишь слабо фыркнул. Янь Цы достал что-то из кармана, подошел к кровати и прикрыл ему глаза ладонью.
Ся Чжинянь недовольно поморщился, пытаясь дернуться, но Янь Цы второй рукой быстро сунул ему в рот сладость. Кисло-сладкий вкус растекся по языку, и юноша, словно котенок, которого погладили против шерсти, мгновенно присмирел.
Янь Цы с довольным видом взял его за руку и протянул врачу:
— Колите.
Врач: «...»
Цзян Юань: «...»
Ся Вэньхань: «...»
Ну надо же, одной конфеткой утихомирил.
Врач поднес иглу. Как только острие коснулось кожи, Ся Чжинянь невольно дернулся, но Янь Цы тут же запихнул ему еще пару конфет, так что щеки парня заметно раздулись. Врач, не теряя времени, быстро ввел иглу в вену и закрепил пластырем. Он облегченно выдохнул.
— Готово. Если младший господин начнет ворочаться и игла выйдет из вены, позовите меня. Этот флакон должен сбить жар, но к вечеру температура может подняться снова. Если это случится — понадобится еще одна капельница.
.
Люди в комнате начали расходиться. Цзян Юань, которая с самого погреба была высокого мнения о Янь Цы, обрадовалась, узнав, что он в хороших отношениях с ее младшим сыном, и попросила его задержаться ненадолго.
Дверь была приоткрыта. Янь Цы стоял у кровати. Его рубашка была безупречно чистой, но жесткая ткань, задевавшая кожу, отдавалась в нервных окончаниях мелкими уколами. Он опустил взгляд на юношу с покрасневшими уголками глаз, слегка склонил голову и правой рукой коснулся своего левого запястья.
С тех пор как Ся Чжиняня забрали домой, он уже почти неделю не прикасался к своей «таблетке» в виде рисового колобка. Хотя он принимал лекарства, эффект был куда слабее. Ся Чжинянь помогал ему временно усмирить болезнь «тактильного голода», но после короткого затишья наступала еще более яростная волна, и привычные таблетки почти перестали помогать.
Взгляд Янь Цы стал глубоким и мрачным. Кожа зудела и ныла, а холодный сквозняк заставлял нервы натянуться до предела.
— Ся, — тихо позвал он.
Юноша, свернувшийся в кокон из одеяла, не ответил. Его веки были плотно сомкнуты. Янь Цы с сожалением цыкнул.
Ладно, «Рисовый колобок» не любит, когда его трогают. Подожду, пока придет в себя.
В конце концов, в сознании обниматься куда интереснее.
.
Болезнь Ся Чжиняня затянулась на несколько дней. Он и раньше был не особо крепким, но не думал, что после перемещения в книгу ситуация останется прежней.
Янь Цы заходил еще несколько раз. Он искренне жалел об истории с игрушечной змеей — слишком уж переборщил с запугиванием, лишив себя «лекарства», да и в школе стало скучно.
Янь Цы убедил Цзян Юань, что Ся Чжиняню пора вернуться к занятиям, иначе он совсем отстанет. Цзян Юань в свою очередь поговорила с Ся Вэньханем. В конце концов, именно старший брат притащил его домой.
В среду Ся Чжинянь, пропустивший десять дней, наконец вернулся в школу. На самом деле, это его не удивило — в оригинальном сюжете персонаж тоже быстро вернулся. Удивило его лишь то, что Янь Цы решил вмешаться.
Главный герой-уке проявляет к нему слишком много внимания.
На утреннем чтении учитель проверял домашнее задание, а ученики вполголоса бубнили классические тексты. Цзоу Цзыцянь заметил, что его сосед, отсутствовавший так долго, снова витает в облаках, и с любопытством наклонился к нему.
— Ся Чжинянь, ты только поправился, что ты там рассматриваешь? Отучился, пока болел, и теперь все кажется чужим?
У Ся Чжиняня были довольно светлые волосы, которые на солнце казались пушистыми и теплыми. Их так и хотелось потрогать. Он кивнул в сторону левого переднего ряда:
— Смотрю, как признаются в любви.
Цзоу Цзыцянь проследил за его взглядом. Девушка с длинными волосами, сидевшая перед Янь Цы, прикрыла лицо книгой, чтобы учитель не заметил, и, краснея, протянула ему нежно-голубой конверт.
Чжао Цзиньцзинь, заливаясь румянцем, прошептала:
— Янь Цы, извини… сегодня мой день рождения, и я родилась в это самое время. Мне… мне нужно тебе кое-что сказать.
В классе стоял шум, но сидящие поблизости, услышав это, притихли и с интересом уставились на них. Янь Цы сидел на своем месте, не успев ничего сказать, как окружающие начали тихо перешептываться и хихикать.
— Не зря он лучший на курсе.
— Староста, давай уже встречайся с кем-нибудь, а то все девушки школы скоро перекочуют к тебе.
Чжао Цзиньцзинь, сгорая от стыда, протянула конверт еще ближе:
— Янь Цы, это тебе.
Янь Цы не взял письмо. Он перевел взгляд на окружающих, и смешки мгновенно смолкли. Снова посмотрев на девушку, он произнес безразличным, но вежливым тоном:
— Прошу прощения. Я решаю только вопросы, связанные с делами класса, и не занимаюсь личными делами.
— ...Пфф! — Ся Чжинянь не сдержался и прыснул.
Боже, это что, такой способ отказа у отличника?
Круто!
Он невольно улыбнулся, но, подняв глаза, неожиданно встретился с взглядом Янь Цы. Тот смотрел прямо на него — прямая спина, тонкое, бледное запястье, выглядывающее из-под рукава, и прищуренные черные глаза.
Янь Цы медленно растянул губы в улыбке и беззвучно спросил:
— Ся, тебе так смешно, что мне признаются в любви?
Ся Чжинянь: «...»
У него по спине пробежал холодок. Он дернул головой, подпер подбородок рукой, закусил губу и, сделав максимально серьезное лицо, отвел взгляд, притворяясь, что ничего не видел. Перед приходом сюда Ся Вэньхань неоднократно повторял: не ввязывайся в неприятности и держись подальше от главного героя.
Но судьба распорядилась иначе. Едва он отвел взгляд, как с кафедры раздался громовой голос:
— Ся Чжинянь! Ты не сдаешь домашку, не учишь текст, чем ты вообще занимаешься?!
Учитель литературы, известный своим вспыльчивым нравом, закончил проверку работ и вскочил со стула. Грохнув ладонью по столу, он прокричал так, что эхо разнеслось по всему классу.
Ся Чжинянь: «???»
Что он сделал?!
Ся Чжинянь, внезапно оказавшийся в центре внимания, широко распахнул свои миндалевидные глаза.
В классе воцарилась тишина. Учитель сделал несколько шагов по кафедре:
— Встань! Я за тобой давно наблюдаю. Вместо того чтобы учить, ты сидишь и хихикаешь, глядя на Янь Цы. Что там такого смешного? Поделись с нами!
— ... — По классу прокатился смешок. Ся Чжинянь почувствовал неловкость, кончики ушей предательски покраснели. Он поскреб пальцем край парты и покорно поднялся.
Юноша был стройным, с бледной кожей, и в лучах солнца выглядел как чистое, нежное деревце. Янь Цы слегка улыбнулся — он боялся, что «рисовый колобок» снова выгонят домой, поэтому решил прояснить ситуацию:
— Учитель Хань…
— Староста, не вмешивайся, — прервал его учитель. — Твоя доброта не должна покрывать нерадивых учеников.
Ся Чжинянь: «...?!»
Доброта Янь Цы?
Тьфу! Да он как черная кунжутная начинка в танъюань — черный до самой сердцевины! Ничего хорошего от него не жди.
Ся Чжинянь сжал алые губы и украдкой бросил гневный взгляд на Янь Цы. Тот, заметив это, даже не рассердился, а лишь тихо рассмеялся, и даже шрам у глаза слегка дернулся от удовольствия.
Учитель ударил по столу:
— Говори, на что ты там смотрел?
Ся Чжинянь помедлил секунду, кашлянул и сухо ответил:
— Смотрел… как Янь Цы признаются в любви.
В классе взорвался хохот. Цзоу Цзыцянь, приглушенно смеясь, добавил:
— Черт, подтверждаю, он не врет!
Юань Лан хлопнул по парте:
— Я тоже подтверждаю, ха-ха!
Янь Цы, несмотря на общий шум, оставался невозмутимым. Он смотрел на него с полуулыбкой, его черные глаза блестели. Учитель Хань разозлился еще больше:
— Тихо всем! Надо же, еще и признания на уроке! Кто это был такой смелый?!
Ся Чжинянь поджал губы. Он подумал, что об этом лучше не спрашивать, и искоса глянул в ту сторону. Чжао Цзиньцзинь уже была на грани обморока, вцепившись в парту и не смея поднять глаз.
Учитель Хань снова грохнул по столу:
— Немедленно отвечай!
Ся Чжинянь вздрогнул, его вихор на макушке дернулся, а глаза стали круглыми от страха. Он мгновенно пожалел, что вообще решил посмотреть на это представление — надо было держаться подальше от главного героя.
Он надул губы, выглядя при этом до невозможности послушным и благородным, и, тяжело вздохнув, с мукой в голосе пробормотал:
— Учитель, это я признавался. Я люблю Янь Цы.
Янь Цы замер, а затем уголки его губ резко поползли вверх. Класс взорвался от смеха.
— Ха-ха-ха-ха, черт, спасите, это слишком нелепо!
— Как он старается прикрыть девушку, а!
— Точно, все же знают, что он терпеть не может старосту.
Все знали о «подвигах» Ся Чжиняня: как он бегал за Чу Цинцзянем и постоянно цеплялся к Янь Цы. Он не ходил в школу больше недели, и хотя говорили, что он болел, все думали, что его вызвали к директору из-за выходок против старосты.
Он любит Янь Цы? Кто в это поверит?
Учитель Хань рассмеялся от злости, явно понимая, что к чему, и постучал по столу:
— Решил защитником стать? Что, разлюбил Чу Цинцзяня и переключился на старосту?
— ...
О боже.
Ся Чжинянь был в отчаянии. Он принялся тереть большой палец о сустав указательного и, недовольно буркнул:
— Нет, просто… я люблю его лишь мимолетно.
http://bllate.org/book/21744/2247984
Готово:
