Приведите себя в порядок, пора выступать. А-Нин предвкушала перемены в У-Се, должно быть, тогда станет очень весело.
У-Се подошел к Сун Цинчуаню и завел с ним разговор.
Сун Цинчуань посмотрел на У-Се, чувствуя, что с тем сейчас что-то не так.
Сун Цинчуань спроил: У-Се, ты в порядке? Мне кажется, твои губы немного побелели.
У-Се почувствовал легкое головокружение, но не придал этому значения, посчитав, что дело в слишком раннем подъеме.
Бодрым голосом У-Се ответил: Я в порядке, Цинчуань, не переживай.
Сун Цинчуань снова окинул У-Се взглядом и обнаружил, что тот выглядит вполне бодрым, поэтому оставил это без внимания.
По дороге А-Нин и Панцзы делились друг с другом увиденным и услышанным, так напугав У-Се, что он тут же поплотнее затянул штанины.
Сун Цинчуань тоже опустил взгляд и завязал свои брюки. На самом деле Сун Цинчуань заметил, что у него складываются весьма хорошие отношения с животным миром.
С тех пор как на Сун Цинчуаня наложили ауру всеобщего любимца, множество мелких животных прониклось к нему симпатией, и уличные кошки с собаками неизменно подберались к нему потереться.
Поэтому Сун Цинчуань смело предполагал, что никакие букашки его не укусят.
Шли они шли, и шаг У-Се стал сильно сбиваться. Сун Цинчуань понял, что с У-Се определенно что-то не так.
Сун Цинчуань громко произнес: Давайте пока остановимся, У-Се сейчас выглядит очень странно.
Толстяк повернулся и подколол: Неужто Цэнь-Цэнь сдал? Что же делать, если его тело в таком состоянии, Сяо-гэ, найди время потренировать Цэнь-Цэня. Не то счастье всей его оставшейся жизни пойдет прахом, кто же захочет с ним жить.
Толстяк машинально назвал его Сяо-гэ, а сказав, понял, что его слова прозвучали двусмысленно. Он покосился на Сун Цинчуаня и, заметив, что тот ничего не понял неправильно, с облегчением выдохнул.
Однако он снова запереживал за У-Се: путь сердечных дел и впрямь оказался таким ухабистым.
У-Се хотел было еще что-то сказать, но не смог вымолвить ни слова.
Прежде чем потерять сознание, он, казалось, рухнул в чьи-то объятия. И это был не Сяо-гэ, ведь от Сяо-гэ не исходило никаких ароматов.
Это Сун Цинчуань поймал У-Се. От Сун Цинчуаня исходил естественный тонкий аромат свежего бамбука, который так нравился окружающим.
Сун Цинчуань посмотрел на Сяо-гэ и спросил: Сяо-гэ, что с У-Се?
Сяо-гэ присел на корточки, бегло осмотрел его, а затем задрал на У-Се одежду.
На талии У-Се выросли грибы, выглядевшие весьма жутко.
Сун Цинчуань отвел глаза и спросил: Что это?
А-Нин взглянула на них и сказала Толстяку: Должно быть, яйца змей, Толстяк их занес.
Толстяк присел рядом и принялся внимательно разглядывать рану У-Се, пытаясь отыскать способ спасти товарища.
Сун Цинчуань посмотрел на Сяо-гэ: Толстяк был слишком ненадежен.
Сяо-гэ бросил: Ждать.
Сун Цинчуань не понимал, чего именно ждать, и перевел взгляд на Толстяка, требуя перевода.
Получив сигнал, Толстяк пояснил: Сяо-гэ имеет в виду, что нужно подождать, пока грибы вырастут, и только тогда их можно будет срезать.
У-Се лежал на руках у Сун Цинчуаня, выглядя очень умиротворенным, словно отправился в долгий путь.
Сун Цинчуань обеспокоенно спросил: С ним все будет в порядке?
Сяо-гэ ответил: Все в порядке, не переживай.
Толстяк посмотрел на Сяо-гэ: тут что-то не так, должно быть, ему показалось.
Сун Цинчуань из-за некоторой психологической травмы постоянно носил маску, и Панцзы по сей день понятия не имел, как тот выглядит.
Толстяк глядел на Сун Цинчуаня и мысленно вздыхал: слава богу, что его собственная ориентация в порядке, слава богу, что он не девица, иначе как бы он жил дальше, повстречав Сун Цинчуаня.
Все немного подождали, пока грибы подрастут, и лишь тогда Сяо-гэ с помощью кинжала выскоблил эти змеиные яйца.
Толстяк вздохнул: У-Се стал мамочкой, только... эх, и правда жаль.
Панцзы толкнул Толстяка локтем, призывая следить за языком.
Толстяк покачал головой, думая про себя, что Панцзы и впрямь слишком правильный, шуток даже не понимает, только и твердит целыми днями: Третий молодой господин то, Третий молодой господин се.
Сун Цинчуань протянул рюкзак Сяо-гэ и произнес: В сумке есть лекарство, Сяо-гэ, обработай им У-Се.
Сяо-гэ расстегнул сумку и обнаружил, что она и впрямь необычная: ее вместимость оказалась огромной, раза в три больше, чем казалось с виду.
Он и правда полон загадок.
Сун Цинчуань посмотрел на Сяо-гэ: и впрямь, какое бы происшествие ни случилось, на лице Сяо-гэ никогда не отразится удивление.
Так было в прошлый раз, так было и сейчас.
Сяо-гэ стал для Сун Цинчуаня вторым по степени доверия человеком, потому что Сяо-гэ не любил болтать — даже если он скажет Сяо-гэ что-то лишнее, тот вряд ли кому-то расскажет.
У-Се все еще не приходил в себя, и чтобы не задерживать переход, Панцзы взвалил его себе на спину.
Сяо-гэ и Толстяк шли впереди, прокладывая путь. Чтобы оживить атмосферу, Толстяк даже затянул песню, правда, выходило у него не слишком благозвучно.
У-Се неторопливо очнулся и недоуменно спросил: Что со мной случилось?
Панцзы ответил: Третий молодой господин, ты только что падал в обморок, как сейчас себя чувствуешь?
Услышав голос, Толстяк во весь голос выпалил: Цэнь-Цэнь, ты стал мамочкой, не чувствуешь, что живот побаливает?
Живот у У-Се не болел, зато в боку ощущалась тупая боль.
У-Се отказывался в это верить: он же мужчина, каких еще детей он мог родить.
У-Се посмотрел на Сун Цинчуаня, и тот пояснил: Тебе лучше? Твое тело только что использовали как инкубатор.
Мысль о рождении детей звучала на редкость живо.
У-Се попросил Панцзы опустить его, заявив, что вполне способен идти сам.
Оказавшись на земле, он приподнял одежду и обнаружил, что его пояс замотан довольно простым образом. Заглянув под повязку, он понял, что рана уже практически затянулась.
Лекарство, купленное Сун Цинчуанем, и правда оказалось превосходным, во многом потому, что стоило безумно дорого.
У-Се придвинулся к Сун Цинчуаню и спросил: Цинчуань, это ты держал меня, когда я потерял сознание? Я чувствовал какой-то очень приятный запах.
Сун Цинчуань ответил: Наверное, тебе показалось, от меня не пахнет ничем таким.
Сун Цинчуань действительно не замечал за собой никакого особого аромата. У-Се не поверил и, подавшись вперед, принюхался прямо у шеи Сун Цинчуаня.
Сун Цинчуань никак не ожидал от У-Се такого маневра и на секунду растерялся от неожиданности.
У-Се отпрянул назад и произнес: Это от тебя так пахнет, и правда очень приятно.
Словно горный ветерок, словно свежесть бамбуковой рощи.
http://bllate.org/book/21724/2244621
Готово:
