Цзюнь Цзышу жила по размеренному распорядку вместе с Нин Цинхуань: каждое утро они вместе вставали, завтракали, разминали руки и ноги во дворе. Нин Цинхуань занималась физической подготовкой и упражнялась с оружием, в то время как Цзюнь Цзышу достаточно было просто сделать несколько кругов.
Продержавшись в таком режиме чуть меньше половины месяца, Цзюнь Цзышу значительно улучшила свою физическую форму, да и отношения между ними двумя заметно сблизились.
— Сяо Ваньэр, говорят, сегодня вечером на Западной улице будет много всяких развлечений, давай сходим поглазеть на толпу?
Нин Цзыхуань выглядела так, будто ей не терпелось пуститься в путь, и шепнула Цзюнь Цзышу на ухо, стараясь говорить тихо, судя по всему, чтобы ее не услышала Шаояо, стоявшая неподалеку.
— Можно, но как же мы?
Цзюнь Цзышу согнула два пальца, вопросительно глядя на Нин Цинхуань.
Нин Цинхуань кивнула, вся сияя от возбуждения.
— Отлично.
Нин Цинхуань собиралась ускользнуть с Цзюнь Цзышу тайком, не беря с собой ни единой служанки, да еще и в многолюдное место. Если бы Госпожа Нин об этом узнала, она бы ни за что не согласилась.
— Я сейчас сбегаю к себе, а как соберусь, позову тебя.
— Угу.
Цзюнь Цзышу была полностью согласна: раз старшая кузина так говорит, значит, так оно и есть, ей оставалось только следовать за ней, тем более что в последнее время никаких сюжетных поворотов не предвиделось.
Нин Цинхуань вернулась в свою комнату вместе с Шаояо, но не прошло и мгновения, как оттуда кто-то вышел.
— А где Шаояо?
— Я оглушила ее ударом и заперла в комнате. Нельзя же брать ее с собой, иначе она опять начнет без конца бубнить, а потом выложит моей матушке, куда я ходила и что делала — мороки не оберешься.
Нин Цинхуань сморщила носик, схватила Цзюнь Цзышу за руку и потащила прочь, однако они направились вовсе не к парадному входу, чтобы выйти при всех, а решили перелезть через стену.
— Я выберусь первой, а снаружи тебя поймаю.
— Хорошо.
Нин Цинхуань ловко перемахнула через стену — по всему было видно, что она человек бывалый и проворачивает такое не впервые.
Цзюнь Цзышу изо всех сил карабкалась на дерево, а теперь сидела на самом верху стены, испытывая дикое, воровское волнение.
Это был ее первый в жизни побег через забор, а Нин Цинхуань внизу уже распахнула объятия, явно готовясь поймать Цзюнь Цзышу.
Стена Резиденция генерала была не то чтобы очень высокой, но и с такой высоты у любого голова пойдет кругом.
— Сяо Ваньэр, спускайся, я тебя поймаю! Не бойся, я обязательно поймаю.
— тихо произнесла Нин Цинхуань, то и дело оглядываясь по сторонам.
— Сестрица, я прыгаю.
Цзюнь Цзышу ответила приглушенным голосом, и Нин Цинхуань кивнула.
[Хозяйка, мне кажется, если ты грохнешься, это будет грандиозное зрелище.]
Можешь не говорить, я и так знаю, что ты жива.
[Я буду следить за обстановкой, поживей! Кто-то идет, прыгай же!]
Цзюнь Цзышу больше не сомневалась и просто шагнула вниз. Нин Цинхуань, как и обещала, надежно поймала ее.
— Сяо Ваньэр, бежим!
Уносить ноги так уносить! Цзюнь Цзышу приподняла подол юбки и побежала за Нин Цинхуань мелкими шажками. Отбежав на безопасное расстояние, они переглянулись и рассмеялись.
— Пойдем, сестрица покажет тебе, как надо развлекаться.
Нин Цинхуань похлопала себя по кошелю на поясе, победоносно улыбаясь.
— Хорошо.
Вечер действительно выдался на редкость оживленным: повсюду горели огни, воздух был пропитан атмосферой беззаботного веселья.
Чтобы не привлекать лишнего внимания, Нин Цинхуань заранее переоделась в удобную для движения одежду, а Цзюнь Цзышу сняла с себя всю тяжелую утварь вроде шпилек и подвесок. Девушки проворно лавировали в толпе, задерживаясь у каждого лотка.
— Сяо Ваньэр, глянь-ка, вылитая ты!
Нин Цинхуань попросила мастера слепить из теста куколку по образу Цзюнь Цзышу, а когда та была готова, помахала фигуркой перед лицом подруги.
— Мм, сестрица, а тебе нравится эта маска?
Цзюнь Цзышу взяла лисью маску и приложила к лицу, выглядя при этом донельзя озорной.
— По мне так эта лучше.
Нин Цинхуань сняла с лица Цзюнь Цзышу лисью маску и тут же надела на нее заячью.
Живые глаза Цзюнь Цзышу лукаво блестели, идеально сочетаясь с заячьей маской.
— Недурно, совсем недурно! Сяо Ваньэр, тебе нравится?
Цзюнь Цзышу сняла заячью маску, повертела ее в руках и осталась не слишком довольна — ее взгляд то и дело возвращался к лисьей маске.
Она вовсе никакой не кролик, она лиса!
— Больше любишь лисиц?
— Угу-угу.
— Ну тогда купим обе, будешь надевать по настроению.
Нин Цинхуань расплатилась, проявив удивительное упрямство в вопросе ношения младшей кузиной заячьей маски.
Руки у обеих были забиты покупками до отказа. Обойдя всю улицу вдоль и поперек, они все никак не могли насытиться зрелищем и продолжали двигаться вперед, на ходу уплетая лакомства.
Сяо Хуасянь прислала предупреждение, из-за чего Цзюнь Цзышу, увлеченная едой, резко остановилась.
[Хозяйка, за вами кто-то следит. Трое амбалов, явились с недобрыми намерениями.]
Трое амбалов… Цзюнь Цзышу мысленно сопоставила их боевые возможности и могла уповать лишь на старшую кузину.
— Сестрица, давай свернем туда, мне кажется, кто-то идет следом.
Цзюнь Цзышу остановилась и тихонько шепнула на ухо Нин Цинхуань.
Тело Нин Цинхуань на мгновение оцепенело, но она не стала оборачиваться. Кивнув, они обе зашагали в обратном направлении, стремясь поскорее вернуться в толпу.
Однако их намерения, судя по всему, были замечены преследователями. Нин Цинхуань и Цзюнь Цзышу обменялись взглядами, синхронно бросили все покупки на землю и бросились вперед.
[Хозяйка, скорее, они уже за спиной!]
В этой части улицы почти никого не было, и звать на помощь не имело смысла. Путь вперед и назад оказался отрезан. Нин Цинхуань крепко стиснула руку Цзюнь Цзышу, прижалась спиной к стене и с настороженным видом уставилась на приближающихся троих мужчин.
— Вы кто такие и что вам нужно?
Пыл и уверенность в голосе Нин Цинхуань были на высоте, но в конце концов ей было всего тринадцать лет, и сколь грозной она бы ни казалась, взрослым это виделось лишь детской игрой.
— Ого, а девчонка-то с характером! Второй, глянь-ка, обе товарки что надо, на этот раз знатно поживимся.
Цзюнь Цзышу хватило одного взгляда, чтобы сообразить, чего именно добиваются эти молодчики.
— Девчонки, лучше по-хорошему соглашайтесь: либо топаете с нами добровольно, либо сначала отведаете лиха, а потом все равно потопаете.
Один из мужчин с хрустом размял пальцы и двинулся к ним с хищной усмешкой.
— Да как вы смеете! Средь бела дня под защитой самого императора! Я — дочь генерала Чжэньбэй, если посмеете тронуть нас хоть пальцем, пожалеете, что на свет родились!
— Ой-ой-ой, как страшно! Дочь генерала, ха! Не тешьте себя несбыточными мечтами, на дворе уже ночь. Будь твой отец и вправду генералом, разве шлындала бы ты в таком виде по улицам? Дочки генералов в особняках сладко едят и мягко спят! Эй, братва, вяжи их!
Боевые навыки Нин Цинхуань были неплохи, но против нескольких здоровенных амбалов их явно не хватало. К тому же, отправляясь гулять, она не захватила с собой привычного оружия. Нин Цинхуань сжала кулаки, набрала в грудь воздуха и, ухватив Цзюнь Цзышу за руку, попыталась прорваться.
Убежать от погони было явно немыслимо, но когда эти амбалы схватили их и поволокли за собой, Цзюнь Цзышу уже успела сорвать с шеи нефритовый кулон, подаренный Нин Цинхуань, и бросить его на мостовую.
На том нефрите красовалась печать Поместье Нин — оставалось надеяться, что тот, кто найдет его на следующий же день, окажется не лишен мозгов и принесет вещицу хозяевам за солидное вознаграждение.
До того как умереть, она была обычным земным дельцом. Стоило ей только завершить крупную сделку и выйти на улицу, как ее сбил пьяный водитель.
Автокатастрофа — пошлая, банальная смерть, о которой все слышали, но которая уносит больше всего жизней. Цзюнь Цзышу никак не ожидала, что бесславно погибнет подобным образом, но страшная случайность все же произошла.
Оказавшись на том свете, она наивно полагала, что встретится с легендарными Бычьей Головой и Лошадиной Мордой, но нет — ей вручили лишь одно извещение.
Стоит пройти три испытания, и ты станешь стажером в их отделе, получая шанс продолжить жить. А после успешного прохождения стажировки сможешь занять постоянную должность и жить столько, сколько душе угодно.
Цзюнь Цзышу умирать не собиралась, а потому согласилась. Она с удивительной легкостью преодолела все три испытания и, устроившись в капсуле жизнеобеспечения, приготовила себя к началу стажерских будней.
— Добро пожаловать в системное пространство! Я — Система № 28, к вашим услугам.
Существо, поразительно похожее на эльфа, захлопало прозрачными крылышками и подлетело прямо к Цзюнь Цзышу, обращаясь к ней звонким детским голоском.
— Мм… Двадцать восьмая система, да?
— Ага!
— Выходит, у тебя уже побывало немало хозяев.
— О нет, хозяин, вы — мой первый подопечный под номером двадцатьр... то есть вообще первый!
— Вот как… Все системы выглядят так же, как ты?
— Вовсе нет, но я выгляжу именно так. Разве я не прелесть?
Номер Двадцать Восьмой совершил в воздухе изящный пируэт и даже приподнял края своего крошечного платьица, отвешивая благовоспитанный поклон.
— Прелесть.
Цзюнь Цзышу от души ответила комплиментом, и система довольно закивала.
— А теперь хозяин может дать мне имя! Пусть это будет ваше эксклюзивное ласковое прозвище.
— Будешь Эрба.
Номер двадцать восемь — значит, Эрба, просто и со вкусом.
— А?
Система явно не ожидала, что столь привлекательная с виду девушка наградит ее столь безвкусным прозвищем.
— Что такое?
— Я вот сама придумала себе имя, — система потерла ладошки, — буду Сяо Хуасянь.
Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Какое к черту Сяо Хуасянь? У этой системы точно не все дома.
— Раз тебе так хочется — ладно, пускай будет Сяо Хуасянь.
— Спасибо, хозяин!
Сяо Хуасянь была невероятно счастлива, крылышки за ее спиной захлопали с удвоенной энергией.
— Хозяин, в мире задания я поселюсь в вашем море духов! Ну что, отправляемся в первый мир?
— Мм.
Цзюнь Цзышу открыла глаза — пейзаж перед ней совершенно изменился.
Узкая карета тряслась на ухабах, воздух был душным.
[Хозяин, передаю информацию по этому миру. Человек, чью судьбу вам предстоит изменить — Нин Цинхуань, она же старшая кузина вашего нынешнего тела.]
Мм.
[Кстати, хозяин, а я говорила вам про ваше амплуа?]
Какое еще амплуа?
[Отдел посчитал, что ваш склад характера лучше всего подходит для роли наставника по жизни. К тому же, для пущего сближения с целью задания, кем бы вы ни приходились друг другу в дальнейшем, по легенде вы всегда будете старшей или младшей кузиной.]
Понятно.
Цзюнь Цзышу была вполне довольна такой ролью: сестры есть сестры, к ним куда проще втереться в доверие для выполнения задачи.
Наставник по жизни? Заговаривать зубы кому угодно — это ее излюбленный конек.
В профессиональных кругах Цзюнь Цзышу звали Златоустой: она свято верила, что если можно решить дело языком, то и махать кулаками нечего. Ее подвешенный язык творил чудеса — мертвого могла уговорить встать, а живого уложить. Из тех людей, кто продаст тебя так ловко, что ты еще и сам будешь доплачивать, искренне радуясь тому, как дешево отделался.
Информация, подготовленная системой, в этот момент хлынула в сознание Цзюнь Цзышу.
Если рассматривать всю эту историю как роман, то ее цель угодила в амплуа пушечного мяса — второстепенной героини.
Нин Цинхуань — дочь генерала Нин. Три поколения ее предков служили генералами, мужчины семьи неизменно шли в армию. Настоящая тигриная порода из военного клана.
Они с Пятым принцем были неразлучны с малых лет, и в пятнадцать принц попросил ее руки, сделав своей законной супругой.
Если бы все продолжалось столь гладко, Нин Цинхуань никогда не превратилась бы в цель для спасения и не стала тем самым расходным материалом, коим ее видела Цзюнь Цзышу.
Учитывая происхождение и умственные способности Нин Цинхуань, она должна была стать мощной опорой для Пятого принца и в конце концов войти в историю как мудрейшая императрица. Но вместо этого ее финалом стал обезображенные шрамами уродливой лик и самоубийство.
Слишком уж кривая вырисовывалась судьба. А работа мастеров исправления судеб как раз и заключалась в том, чтобы выправлять подобные жуткие сюжетные перекосы.
Дело было даже не в трагичном финале как таковом, а в том, что подобный исход совершенно не вязался с ее происхождением и умом — словно ей искусственно притупили интеллект, заставляя совершать глупости.
У Пятого принца была любимая женщина — та самая чистая луна в его сердце, незабываемая красная родинка на груди. Чтобы уберечь эту женщину от нападок прочих обитательниц внутреннего двора, а заодно скрыть настоящую слабость от чужих глаз, Пятый принц притворялся безумно влюбленным в Нин Цинхуань, используя ее как живой щит для прикрытия истинных чувств.
Та нежность существовала лишь напоказ, о чем Нин Цинхуань даже не догадывалась. Ей давно подсыпали снадобье, лишающее возможности иметь детей, а она по простоте душевной отдавала принцу все силы. В конце концов, почуяв неладное, она попыталась навредить белой луне своего мужа, но потерпела крах. Пятый принц лично переломал ей руки и ноги, а та самая любимая женщина «случайно» плеснула ей на лицо кипятку. Из-за отсутствия своевременной помощи Нин Цинхуань осталась обезображенной.
Гордая Нин Цинхуань не смогла снести ни увечий, ни уродства, превративших ее в калеку, и наложила на себя руки.
Цзюнь Цзышу мысленно покачала головой: ее, конечно, было жаль, но ума ей тоже явно недоставало.
В досье упоминалось, что Нин Цинхуань несколько раз замечала странности, но всякий раз отметала подозрения под воздействием пресловутой любви и сладких речей.
Тьфу, неужели влюбленные женщины и впрямь настолько слепы?
[Вот именно в этом-то весь подвох! Именно поэтому нам и нужно все исправить.]
Раздался нежный лоли-голосок системы, отзываясь на мысли Цзюнь Цзышу.
Цзюнь Цзышу постучала пальцем по тыльной стороне ладони, прикидывая план действий.
Чтобы спасти судьбу Нин Цинхуань, нужно в первую очередь держать ее подальше от Пятого принца.
Эрба, у этого Пятого принца и его возлюбленной ведь нет какого-то там читерского главного сюжетного щита? Ну, знаете, когда по определению весь мир в итоге достается им.
[Ни в коем случае! Подобного здесь быть не может, это прерогатива отдела контратак, у нас с ними совершенно разные ведомства. И, пожалуйста, называйте меня Сяо Хуасянь!]
Система особо подчеркнула свое имя.
Хорошо-хорошо, Сяо Хуасянь. Но ведь и они, и мы занимаемся изменением судеб, разве есть разница?
[Отдел контратак вселяется прямо в пушечное мясо и борется с обладателями главных ролей или золотых пальцев, чтобы достичь вершин, а мы работаем иначе.]
Ладно, уяснила.
Тогда, судя по исходным данным мира, стоит Нин Цинхуань самой захотеть — и ей вовсе не обязательно выходить замуж за Пятого принца.
Если дело обстоит так, то все намного проще. Цзюнь Цзышу решила, что ей достаточно просто помочь девчонке прозреть, разглядеть истинное лицо мерзавца, а после позволить ей прожить долгую и счастливую жизнь.
Совершенно идеальный план.
Нынешнее тело Цзюнь Цзышу звали Цзюнь Ваньэр, она приходилась Нин Цинхуань двоюродной сестрой. В изначальном сюжете этот персонаж вообще не фигурировал, поскольку хворая от рождения Цзюнь Ваньэр скончалась от болезни еще в дороге.
Цзюнь Цзышу слегка кашнула и отдернула занавеску кареты.
— Барышня, вы как там? Нездоровится?
Ехавший рядом на лошади мужчина участливо заглянул внутрь.
Это был человек из поместья Нин. Мать Цзюнь Ваньэр приходилась генералу единоутробной сестрой, выданной замуж за купца. Незадолго до описываемых событий их дом подвергся нападению бандитов, и чудом уцелела лишь одна Цзюнь Ваньэр.
Генерал Нин был человеком добрым: узнав о беде племянницы, пусть та и приходилась дочерью его сестры, он немедленно снарядил людей, чтобы забрать девочку в дом.
На самом деле кровного родства между Цзюнь Ваньэр и Нин Цинхуань не было: девочку удочерили наложницы бездетной по большей части сестры генерала. Та изначально надеялась завести мальчика, но все рожденные отложницами дети оказывались девочками. Ничего не поделаешь, а в самом генеральском поместье об этой изнанке не ведали, наивно полагая Ваньэр родной племянницей.
— Все в порядке, сколько еще до дома дяди?
Цзюнь Цзышу покачала головой, глядя вперед.
— Уж скоро, до темноты поспеем.
Мужчина ободряюще улыбнулся. Ему эта бедная барышня пришлась по душе: сирота с тяжелой судьбой, кроткая нравом, вежливая и учтивая — ну как такую не полюбить?
Цзюнь Цзышу кивнула и опустила занавеску.
Цзюнь Ваньэр было тринадцать, столько же исполнилось и Нин Цинхуань, но последняя родилась на четыре месяца раньше, так что приходилась старшей кузиной.
Уже вечером удастся воочию лицезреть цель задания, от одной этой мысли на душе становилось слегка любопытно.
Выбравшись из кареты, Цзюнь Цзышу увидела поджидавшего у ворот мужчину с фонарем — судя по одежде, то был управляющий.
— Барышня пожаловала! Я — здешний управляющий. Старый господин с госпожой дожидаются вас внутри, извольте следовать за мной.
Цзюнь Цзышу молча кивнула, не озираясь по сторонам. Бледная личиком, она мелкими шажками следовала за экономным шагом управляющего, сохраняя абсолютную тишину.
— Дядя, тетушка.
Войдя в горницу, Цзюнь Цзышу чинно поприветствовала сидевших там мужчину и женщину, а затем бросила взгляд на стоявшую в стороне девчушку.
Та была облачена в алые одежды, с ясными глазами, точеными зубками и миловидным лицом, источая то благородство, какое свойственно лишь людям из высшего общества.
Должно быть, это и есть Нин Цинхуань.
Цзюнь Цзышу потупилась, изображая робость, а в мыслях уже взвешивала ситуацию: ей искренне нравилась эта хорошенькая девчонка, и со временем они непременно станут подругами. Чем ближе она сойдется с целью, тем сильнее окажется ее влияние.
— Ты ведь Ваньэр? Иди сюда, бедное дитя, отныне твой дом здесь. А это твоя старшая кузина, Цинхуань.
Госпожа Нин подозвала свою дочь и представила ее Цзюнь Цзышу.
— Здравствуй, сестрица Цинхуань.
Цзюнь Цзышу произнесла это тонким, нежным голоском и, глядя на Нин Цинхуань, чуть-чуть изогнула губы в улыбке.
Тринадцатилетний ребенок, только что лишившийся родителей и замкнувшийся в себе, и должен вести себя со всеми с опаской.
— Привет, сестрица Ваньэр.
Нин Цинхуань с любопытством разглядывала эту неизвестно откуда взявшуюся кузину. Матушка еще несколько дней назад предупредила ее, что вскоре прибудет младшая родственница, потерявшая родителей в страшной беде, чтобы составить ей компанию.
Кузина выглядела невероятно хрупкой — казалось, дунь ветер, и она упадет. Кожа белее мела, с первого же взгляда было ясно: здоровьем не блещет.
Нин Цинхуань в глубине души не жалела подобных неженок, обычно она вообще сторонилась девочек, опасаясь сломать их от малейшего прикосновения.
Заметив, как младшая кузина смотрит на нее, Нин Цинхуань потерла подбородок.
Мелкая сестрица и вправду смахивала на кролика — мягкая, белоснежная, на вид совершенно безобидная.
В тот момент Нин Цинхуань еще не ведала, что сей кролик умеет пожирать людей.
Прощание вышло слишком скорым. Если вот так просто исчезнуть, не сказав на прощанье и слова, ситуация станет еще более запутанной.
Как бы ни сложились обстоятельства, какой бы ни была реакция Цзюнь Цзышу, высказать все вслух всяко лучше, чем молчать и мучиться страхами в одиночку. По крайней мере, нужно дать Цзюнь Цзышу понять ее истинные чувства.
Будет ли это принято или отвергнуто — неважно.
http://bllate.org/book/21707/2242216
Готово:
