Глава 32. Повседневная жизнь на лайнере
Хрустальная люстра рассыпала по залу холодные блики.
Огромный банкетный зал был совершенно пуст, и лишь эхо их шагов разносилось под высоким потолком.
Нань Цзюньи выбрал один из столов и сел. Сцепив пальцы, он уронил на них голову. Он устал до такой степени, что даже дыхание давалось с трудом. Не хотелось ни говорить, ни есть — единственным желанием было вернуться в свою каюту и провалиться в беспросветную, лишённую сновидений тьму.
И, как назло, сейчас здесь больше никого не было.
А это означало, что именно ему придётся стать проводником для двух новичков… или же просто махнуть на них рукой, оставив разбираться самостоятельно.
Подобное случалось и раньше: либо все старожилы погибали, либо в команде с самого начала оказывались одни новички.
Как бы то ни было, ничего не знающие новички, оказавшись на лайнере после прохождения испытания, обычно сами начинали всё исследовать. В лучшем случае они случайно сталкивались со старожилами, которые их пугали, а иногда им просто везло встретить кого-нибудь доброжелательного, кто соглашался всё объяснить.
Так что они вполне могли обойтись и без него.
Нань Цзюньи с большим трудом приподнял свинцовые веки.
Для Фан Луяо и Цю Чэня, которые совершенно не представляли, что это за лайнер, он сейчас был словно утка-мать, а они — два утёнка, неотступно следовавшие за ней. Оба уселись рядом с ним почти вплотную, их лица были заметно ошарашены, они тревожно разглядывали чрезмерно роскошное убранство вокруг.
Он был уверен, что стоит ему подняться и уйти, как эти двое тут же увяжутся за ним по пятам.
А Нань Цзюньи вовсе не страдал привычкой пускать людей в свою каюту. Не то что незнакомцев — даже знакомым там было не место.
— Вы... — устало спросил Нань Цзюньи. — Хотите сначала поесть или сперва пойти в каюты?
Фан Луяо и Цю Чэнь переглянулись, тихо посовещались, после чего Фан Луяо ответила:
— Давайте... сначала в каюты.
Нань Цзюньи кивнул, но ещё долго сидел неподвижно, прежде чем наконец сумел собрать остатки сил и снова подняться. Волоча ноги, он повёл обоих к лифтам.
Совсем недавно Цю Чэнь едва выбрался живым из лифта, поэтому теперь один его вид заставлял его кожу покрываться мурашками. Он покосился на лестницу сбоку и тихо спросил:
— А... может, лучше по лестнице?
Нань Цзюньи безразлично посмотрел на него и нажал кнопку вызова.
Три секунды спустя Цю Чэнь, понурив голову, молча вошёл в лифт следом.
На этом лайнере не было ни единого сотрудника — пассажиры обслуживали себя сами. И сейчас Нань Цзюньи неожиданно начал скучать по нормальному сервису.
Он привёл обоих к стойке регистрации, сразу подошёл к терминалу и почти сонным голосом спросил:
— Смежные номера? Если взять соседние, будете жить дверь в дверь.
Цю Чэнь машинально ответил:
— Конечно! А можно поближе к каюте господина Наня?
Подобная привязанность новичков к старожилам была вполне обычным явлением.
— К моей каюте? — Мозг Нань Цзюньи уже настолько устал, что не хотел заниматься даже подобными мелочами. Он рассеянно взглянул на экран. — Можно. Всё равно напротив моей и по соседству давно пусто — прежние жильцы умерли уже довольно давно.
Цю Чэнь: «...»
Фан Луяо: «...»
Нань Цзюньи совершенно не обратил внимания на их реакцию и продолжил:
— Какой тип каюты хотите? Есть предпочтения?
— Здесь... даже каюты можно выбирать?
Фан Луяо и Цю Чэнь чувствовали себя так, словно их обманом заманили в офис продаж недвижимости. Они одновременно нервничали и испытывали тревогу, но вместе с тем их охватывало почти детское любопытство перед всем происходящим.
Нань Цзюньи устал настолько, что ему не хотелось даже открывать глаза.
— Можно. Подойдите и сами посмотрите.
Оба молодых человека подошли с разных сторон и внимательно уставились на экран с вариантами кают. Поначалу Фан Луяо думала, что всё будет примерно, как на обычном круизном лайнере, но на деле перед ними словно оказался полноценный выставочный зал с демонстрацией планировок элитных апартаментов.
Полусонный «риелтор» Нань Цзюньи без особого энтузиазма рекламировал им роскошные апартаменты, которые они, скорее всего, не смогли бы позволить себе купить даже за всю жизнь.
Цю Чэнь просунул голову из-под руки Нань Цзюньи и внимательно изучил содержимое экрана.
— Господин Нань, а вы что порекомендуете?
— Кому-то нравятся двухуровневые апартаменты в стиле лофт, кому-то — каюты со смещёнными уровнями, где пространство ощущается иначе, — без сил ответил Нань Цзюньи. — А можно выбрать и обычную одноуровневую планировку. В общем, что вам больше по душе.
Фан Луяо растерянно спросила:
— Но если мы будем жить рядом с господином Нанем, да ещё и на лайнере... разве расположение и планировка кают не должны быть заранее определены?
— Весьма здравый подход. Но здесь можешь забыть о привычной логике, — Нань Цзюньи с трудом вновь сосредоточился. — Считай это своего рода компенсацией. Пока тебя принудительно не высадят с лайнера, он готов исполнить практически любое твоё желание. Если не знаешь, что выбрать, можешь пройти небольшой тест в левом нижнем углу экрана — система сама порекомендует подходящий тип каюты. Или просто выберите любую, а потом при желании поменяете.
Если не считать чрезвычайно высокого риска погибнуть, условия, которые лайнер предоставлял тем, кто искал для него якоря, действительно можно было назвать первоклассными.
Цю Чэнь восхищённо выдохнул:
— Её ещё и поменять можно?
— Можно, — ответил Нань Цзюньи, немного помолчав, а затем как ни в чём не бывало продолжил, — Всё равно на лайнере у нас нет личных вещей. Всё, что потеряешь, можно заказать заново. А вот электронные данные напрямую привязаны к тебе самому.
Цю Чэнь пробормотал:
— Если бы я только что не побывал в том проклятом месте, решил бы, что действительно попал в рай... или просто сплю.
Нань Цзюньи уже почти физически слышал, как в голове срабатывает предупреждение о критически низком заряде батареи.
Он даже пожалел, что не выбрал каюты за них сам, покончив со всем одним махом.
Впрочем... ладно.
Нань Цзюньи не любил делать что-либо спустя рукава, чтобы потом возвращаться и переделывать.
К счастью, оба молодых человека не стали долго тянуть. Всего через пять минут они определились с будущим жильём, и после завершения оформления терминал выдал две ключ-карты.
Нань Цзюньи посмотрел, как они нервно взяли каждый свою карту, явно не зная, куда её деть, и неторопливо произнёс:
— Не волнуйтесь так. Вообще-то эта карта вам не понадобится. Можете считать её просто сувениром.
— А?
— Как только выбираешь каюту, лайнер автоматически закрепляет её за тобой. Открыть её можешь только ты. — Нань Цзюньи направился к лифту. — Идите отдыхать. Поесть, развлечься — всё можно заказать через телефон или планшет в каюте. Если чего-то не поймёте, просто задайте вопрос встроенному приложению.
Не успели Фан Луяо и Цю Чэнь придумать новые вопросы, как Нань Цзюньи, не обращая на них внимания, уже открыл дверь и вошёл к себе.
Наверное, из-за того, что усталость достигла предела, в тот самый миг, когда он переступил порог каюты, его сознание, наоборот, немного прояснилось.
На столе лежал совершенно новый телефон, слегка вибрируя и показывая непрочитанные сообщения.
Нань Цзюньи поднял его и осмотрел.
Внешне он был абсолютно таким же, как тот телефон, что исчез на испытании. Ни единого отличия.
В групповом чате непрерывно мелькали новые сообщения, но в основном это была обычная болтовня о фильмах. Лишь Гу Шиянь написал ему лично:
[Это ты?]
Нань Цзюньи не ответил. Проверяя телефон, он одновременно начал раздеваться, и к тому моменту, как дошёл до двери ванной, был уже совершенно обнажён, словно только что появившийся на свет младенец.
Он перевёл телефон в беззвучный режим и отложил его в сторону, затем открыл кран, наполняя ванну, и добавил несколько капель ароматического масла.
Вода ещё не успела набраться до краёв, а Нань Цзюньи уже целиком скользнул в неё.
Горячая вода постепенно окутала его, крепко заключив в объятия его дрожащее, озябшее тело.
Он запрокинул голову и растворился в этой тёплой темноте.
Нань Цзюньи уснул.
Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем ощущение, будто он тонет, заставило его очнуться.
Вода в ванне давно перелилась через край, затопив пол, и теперь непрерывным потоком стекала в слив.
Хотя на лайнере не приходилось беспокоиться о расходе ресурсов, воды оказалось так много, что весь пол в ванной стал мокрым и скользким, грозя падением.
Нань Цзюньи поднялся и закрыл кран.
Стоило ему пошевелиться, как вода снова выплеснулась через край.
Он посмотрел на время.
Три часа ночи.
Получается, он проспал пять часов.
Сначала что-нибудь поесть... или снова лечь спать?
Нань Цзюньи поднял взгляд к потолку.
Его разум был совершенно пуст — ни единой мысли.
Спустя некоторое время он кое-как выбрался из ванны. Капли воды одна за другой скатывались по коже, поблёскивая, словно россыпь крошечных драгоценных камней.
Он небрежно запахнул банный халат.
Ткань добросовестно впитывала влагу, оставшуюся на коже, но не могла снять усталость, поднимавшуюся из самых глубин.
Нань Цзюньи тяжело рухнул на кровать и в тот же миг, как только голова коснулась подушки, снова погрузился в глубокий сон.
Во сне царила абсолютная тишина.
Лишь бесконечно накатывали волны.
Нань Цзюньи стоял на одиноком острове.
Подняв голову, он увидел в небе луну в форме половины сердца.
Подобно драгоценному камню, она сияла ослепительным светом, но даже этого света не хватало, чтобы разогнать густую тьму вдали.
Бескрайняя, нескончаемая тьма ждала лишь мгновения, когда свет погаснет, чтобы поглотить его целиком.
Когда Нань Цзюньи наконец проснулся, часы уже показывали половину четвёртого дня.
На телефоне непрерывно всплывали новые сообщения.
Появление двух новичков явно вызвало в общем чате настоящий переполох.
Лишь теперь Нань Цзюньи неторопливо ответил Гу Шиянь.
[South*: Это я.]
[GoodCatMorning**: [0:10] (голосовое сообщение, преобразованное в текст): «Ты что, только проснулся? До которого часа ты не спал? Кстати, двое новичков, которых ты привёл, оказались довольно забавными. Я сейчас ем мороженое на палубе тринадцатого этажа. Ты сам подойдёшь или мне к тебе прийти?»]
[South: Главный ресторан, седьмой этаж. Не отправляй голосовые.]
[GoodCatMorning: Настолько вымотался?]
Нань Цзюньи больше ничего не ответил.
* South — никнейм Нань Цзюньи (дословный перевод его фамилии 南 / Nán — «Юг»).
** 顾得猫宁 (Гу дэ Маонин) — это фонетическая игра слов. Фамилия персонажа 顾 (Гу), а «дэ мао нин» звучит как искажённое английское "Good morning" (Гуд морнинг), при этом иероглиф 猫 означает «кот». То есть это шутливый никнейм в духе «Гуд-Кото-Утро».
Седьмой этаж занимал главный ресторан, где действовал весьма строгий порядок подачи блюд: аперитив, холодные закуски, горячее, основное блюдо и десерт.
Меню при этом не существовало вовсе, а значит, пассажирам приходилось есть то, что ресторан подавал в этот день. Поэтому особой популярностью он не пользовался.
Обычно сюда приходили либо те, кто не мог определиться с выбором, либо те, кому просто не хотелось думать, что заказать в следующий раз.
Нань Цзюньи сейчас относился именно ко второй категории.
Поскольку живых официантов на лайнере не было, всю работу выполняли роботы-разносчики. Впрочем, назвать это полноценным обслуживанием было трудно — умные машины лишь приносили блюда и разливали напитки.
Что же до кухни, то её в ресторане не было вовсе. Некоторые пытались выяснить, откуда вообще берётся еда, однако ни к каким выводам так и не пришли.
Когда Нань Цзюньи добрался до основного блюда, в дверях ресторана наконец появилась Гу Шиянь. В руках у неё было три шарика мороженого. Она села за стол, взяла у робота бокал шампанского, который тот ей налил, и сделала небольшой глоток.
— Номер Линь Сюэ исчез. — сказала Гу Шиянь, слегка покачивая бокал и наблюдая, как в нём кружится золотистое шампанское. — А я-то думала, её удачи ещё надолго хватит.
— Слишком полагаться на удачу — не самое разумное решение, — спокойно ответил Нань Цзюньи.
— Какой же ты безжалостный, — вздохнула Гу Шиянь. — Ладно, рассказывай. Что на этот раз произошло?
Большинство пассажиров, возвращаясь на лайнер, старались заглушить в себе неотступную тень смерти, предаваясь праздной жизни и прячась за иллюзией спокойствия.
Когда-то они пытались вместе разбирать пережитое после каждого испытания, но эта практика просуществовала совсем недолго. Очень скоро от неё пришлось отказаться — слишком многие не выдерживали эмоционально. Большинство не хотело и не могло вспоминать смерть товарищей, а тем более заново переживать собственное спасение на волоске от гибели.
Ведь настоящего чувства безопасности они так никогда и не обретали, а постоянный анализ произошедшего лишь ещё сильнее натягивал и без того напряжённые нервы.
До сих пор эту привычку сохранили лишь Нань Цзюньи и Гу Шиянь.
Нань Цзюньи вкратце пересказал всё, что произошло на этот раз.
На середине рассказа его пальцы едва заметно задрожали, и столовые приборы с громким звоном ударились о фарфоровую тарелку.
Он отложил приборы, поднял бокал и осушил его одним глотком.
— Те, кто помогал призракам, выжили, а те, кто помогал людям, наоборот, погибли, — иронично усмехнулась Гу Шиянь, больше не возвращаясь к теме Линь Сюэ. — Но, если честно, ситуация у вас оказалась неожиданно сложной. Представь, если бы вся группа или хотя бы большинство оказались на стороне света и попали в действующий лечебный центр. Да, там безопасно, но тогда искать точку слияния пришлось бы неизвестно сколько — до второго пришествия.
Нань Цзюньи спокойно покачал головой.
— Не обязательно.
— Правда?
— Раз точка слияния находилась в старой лечебнице, значит, в действующем центре наверняка должны храниться сведения о ней, — ответил Нань Цзюньи. — В поисках якоря всё равно рано или поздно пришлось бы обследовать весь район. Как только в новой зоне обнаружилось бы загрязнение, сразу появилась бы зацепка.
Подперев подбородок рукой, Гу Шиянь продолжила расспросы, лениво вращая пальцами ножку бокала:
— А если бы все пошли именно в старую лечебницу?
— Это тоже не проблема. — Алкоголь постепенно подействовал, и Нань Цзюньи перестал дрожать. — Просто во время слияния не осталось бы тех, кто способен защищать. Врачи и медсёстры всё-таки находятся по другую сторону баррикад, нежели чудовищные руки. Тогда можно было бы проверить: что для врачей и медсестёр важнее — завершить слияние или наказать нарушителя? Это тоже один из возможных путей.
Гу Шиянь не сводила с него глаз, а затем вдруг улыбнулась.
— Что? — спросил Нань Цзюньи.
— Да ничего. — В глазах Гу Шиянь блеснуло лукавство. — Просто трудно представить, что такой мужчина, как ты, способен признать, что у него нет выхода.
Рука Нань Цзюньи на мгновение замерла.
— Это Цю Чэнь рассказал?
— Ага. Этот мальчишка тебя так расхваливал, будто лучше человека на всём свете не существует. Ещё чуть-чуть — и, смени ты пол, он бы тут же поклялся посвятить тебе всю жизнь. — Гу Шиянь повернулась к окну, за которым переливалась солнечными бликами морская гладь. — Повезло же тебе. Я бы тоже не отказалась, чтобы какой-нибудь милый парень так мной восхищался.
Её плечи беспрерывно подрагивали — было очевидно, что она изо всех сил сдерживает смех.
Нань Цзюньи невозмутимо ответил:
— Это судьба. Завидовать бесполезно.
Гу Шиянь всё-таки не выдержала. Она хлопнула ладонью по столу и расхохоталась так громко, что робот-официант вовремя успел подхватить выпавший из её руки бокал.
Снова наполнив его шампанским, Гу Шиянь вытерла выступившие от смеха слёзы в уголках глаз и неожиданно сказала:
— Кстати, завтра я схожу. В два часа дня. Думаю, провожать меня ты не придёшь, так что можешь воспользоваться случаем и хорошенько на меня посмотреть. А то вдруг потом больше не увидимся.
— Я не видел объявления. — произнёс Нань Цзюньи.
Гу Шиянь улыбнулась.
— Приглашение появилось только сегодня в девять утра. Ты же проспал добрую половину дня. Когда бы ты его увидел?
Нань Цзюньи ненадолго замолчал.
— Что за место?
— Трудно сказать. Какая-то жилая многоэтажка. — Гу Шиянь, напротив, сохраняла оптимизм. — Скорее всего, очередной дом с дурной славой: либо там кого-то жестоко убили, либо собирались всевозможные изгои общества, а может, вообще жил серийный убийца. Что именно скрывается внутри, узнаем только на месте.
Нань Цзюньи доедал десерт, вспоминая сообщения в общем чате. Кажется, никто не упоминал ничего подобного.
— На этот раз идёшь только ты одна?
— Да, одна. — Гу Шиянь тяжело вздохнула, подперев лицо ладонями. — Разве я не вызываю жалость? Такая несчастная, такая одинокая красавица, которую судьба без конца испытывает. Даже у такого холодного и бессердечного человека, как ты, была милая Линь Сюэ, с которой вы сошли вместе. А мне приходится в одиночку покидать лайнер и самой встречать неизвестно каких новичков.
— Иногда после твоих слов мне очень хочется совершить поступок, совершенно несовместимый с хорошими манерами. — равнодушно ответил Нань Цзюньи.
Гу Шиянь посмотрела на него с притворной нежностью.
— Неужели ты теперь так плохо контролируешь свои эмоции?
Нань Цзюньи не стал тратить силы на дальнейшую бессмысленную перепалку, и разговор на этом сошёл на нет.
Время на лайнере и время за его пределами никогда не совпадало.
Бывало, кто-то проводил внизу семь дней, а, вернувшись, обнаруживал, что здесь прошёл всего один.
А бывало и наоборот: человек отсутствовал лишь двое суток, тогда как на лайнере успевало пройти почти полмесяца.
Однако до сих пор ещё ни разу не случалось, чтобы разница превышала пятнадцать дней.
Закономерность во всём этом была совершенно непостижимой — такой же загадочной, как и сам механизм, по которому лайнер выбирал людей для поиска якорей.
К счастью, хотя разгадать эти две вещи никому не удавалось, в формировании команд всё же можно было уловить определённые правила.
Самым обычным составом считалась группа из двух-четырёх опытных пассажиров.
Если же их оказывалось больше пяти, это означало, что соответствующий якорь будет исключительно сложным.
Обычно команды собирались случайным образом, хотя иногда случалось, что одни и те же люди несколько раз подряд попадали вместе, становясь постоянными напарниками.
Наивысшим достижением до сих пор оставался рекорд пары, которой удалось подряд найти три якоря.
Этот рекорд не был побит вовсе не потому, что лайнер придерживался принципа «Бог любит троицу». Просто во время четвёртого спуска эта пара погибла в полном составе и уже не вернулась на борт.
Самой же редкой и одновременно самой опасной ситуацией на лайнере было оказаться в одиночку.
У Нань Цзюньи однажды уже был подобный опыт.
Это было чрезвычайно опасно.
Когда врагами одновременно становятся и люди, и призраки, приятного в этом мало.
— Лучше притворись новичком, — наконец сказал Нань Цзюньи, давая единственный совет. — Не давай им повода оттолкнуть тебя и исключить из группы.
Гу Шиянь убрала с лица шутливую улыбку и впервые за весь разговор стала серьёзной.
— Поняла.
Они быстро закончили ужинать.
К этому времени за окнами уже начинало смеркаться.
Гу Шиянь смотрела на море, окрашенное закатным солнцем, и в её глазах промелькнула едва заметная тоска.
— Нань Цзюньи, ты ещё помнишь своё прошлое?
Нань Цзюньи непонимающе поднял голову.
— Что?
— Когда я получила приглашение, вдруг вспомнила... Кажется, когда-то я жила в многоквартирном доме. Звукоизоляция там была ужасная, а этажом выше жила молодая парочка. Они чуть ли не каждую ночь устраивали бесплатную трансляцию своей личной жизни в отвратительном качестве, так что спала я очень плохо. Потом мне стало одиноко, и я купила огромную плюшевую игрушку. Но со временем она показалась слишком громоздкой, и я просто поставила её в гостиной...
Нань Цзюньи терпеливо слушал, как она вполголоса рассказывала обо всех этих незначительных мелочах.
— Только вот как выглядела эта игрушка, я уже почти не помню, — тихо продолжила Гу Шиянь. — И саму квартиру почти забыла... И друзей, которые часто приходили ко мне в гости... Всё это становится каким-то размытым...
Нань Цзюньи спокойно сказал:
— Значит, всё это не так уж важно. Разве нет?
Гу Шиянь едва заметно улыбнулась.
— Пожалуй, ты прав. Всё это лишь вещи, ничего действительно важного. Но... нельзя сказать, что они совсем ничего не значат. Иначе почему, когда я о них вспоминаю, мне становится так тоскливо?
Она пробормотала:
— Только... сколько ещё у меня получится сохранять эти воспоминания? Сохранить их... и не позволить этому лайнеру их поглотить...
Нань Цзюньи ответил с присущей ему практичностью:
— Вместо того чтобы думать об этом, лучше подумай, как остаться в живых.
Гу Шиянь тихо рассмеялась.
— Ты совершенно не понимаешь, что такое романтика. Выживание и жизнь — это ведь совсем разные вещи.
Нань Цзюньи на мгновение замер, держа в руке бокал.
— Если прошлое действительно исчезнет из памяти... тогда думай о настоящем и будущем. Смотри на новые пейзажи. Создавай новые воспоминания.
— Ой! — Гу Шиянь нарочито изобразила удивление и прикрыла рот ладонью. — Когда это ты стал таким добрым? Неужели ты сейчас меня утешаешь?
— Не стоит благодарности, — отпив немного вина, спокойно ответил Нань Цзюньи. — Просто не хочу, чтобы ты бесконечно ныла.
В этот момент раздался чистый звон — кто-то поставил бокал шампанского на стол.
Только тогда они заметили, что в главном ресторане уже какое-то время сидел человек, которого можно было назвать их старым знакомым.
Гуань Фу.
Он в одиночестве неторопливо пил аперитив.
Судя по всему, он сидел здесь уже довольно давно. Сколько именно из их разговора он успел услышать, оставалось неизвестным.
Однако выражение его лица ничуть не изменилось. Казалось, он вовсе не собирался высказывать по этому поводу какое-либо мнение.
— Гуань Фу! — с искренним воодушевлением окликнула его Гу Шиянь.
Трудно было понять, было ли выражение лица Гуань Фу просто холодным или он намеренно держался отчуждённо.
В ответ на столь непринуждённое обращение он лишь чуть шире приоткрыл глаза, после чего коротко кивнул.
Не успел Нань Цзюньи злорадно усмехнуться, наблюдая, как её попытка завязать разговор закончилась столь прохладным ответом, как Гу Шиянь уже с прежним энтузиазмом предложила:
— Не хочешь пересесть к нам? Отсюда лучший вид во всём ресторане. Всё море как на ладони, и ничто не заслоняет обзор.
Улыбка тут же исчезла с лица Нань Цзюньи.
Закрыв глаза, он принялся всерьёз размышлять, каким образом вообще умудрился подружиться с этой сумасшедшей женщиной.
Он нисколько не сомневался, что Гу Шиянь прекрасно знает, что он недолюбливает Гуань Фу.
Значит, всё это она затеяла исключительно для того, чтобы позлить его.
Хоть бы эта тоска и меланхолия Гу Шиянь продлились подольше. В идеале — до самого моего ухода из ресторана.
Нань Цзюньи уже пожалел, что только что потратил силы на её утешение. Видимо, после недавнего спасения от смерти его мозг ещё не пришёл в себя.
Гуань Фу слегка нахмурился.
По его лицу скользнула едва уловимая тень раздумий. Казалось, он колебался между двумя мыслями: «проще сразу устранить эту шумную помеху» и «однако ужин с видом на море звучит весьма заманчиво».
Однако уже через мгновение его лицо снова стало совершенно бесстрастным.
— Хорошо, — произнёс он.
Гу Шиянь даже не пыталась скрыть довольную улыбку.
Она с необычайным усердием взяла у робота новый комплект приборов, затем отодвинула стул рядом с Нань Цзюньи и с безупречной вежливостью пригласила Гуань Фу сесть.
Тот проигнорировал её старания.
Спокойно пройдя мимо, он сел на свободный стул напротив Нань Цзюньи.
Нань Цзюньи невольно рассмеялся.
Не меняясь в лице, Гу Шиянь молча задвинула стул обратно.
Она редко смущалась из-за подобных пустяков. Точнее, её было не так-то просто смутить.
Но, когда она наконец снова уселась, впервые за долгое время ей всё же стало немного неловко за свою поспешность.
Гуань Фу был человеком, от которого исходило по-настоящему гнетущее давление. Особенно когда он не собирался разговаривать. И это несмотря на его невероятную красоту.
— Эм... — с нарочитой непринуждённостью разорвала воцарившуюся благодаря Гуань Фу тишину Гу Шиянь. — Кстати, я никогда не видела тебя в ресторане со шведским столом. Тебе так нравится кухня в главном ресторане?
Гуань Фу неторопливо приступил к закуске.
Нож и вилка почти бесшумно касались фарфора.
Он даже головы не поднял.
— Нет.
— Тогда почему ты не ходишь в ресторан со шведским столом? — отчаянно пыталась поддержать разговор Гу Шиянь. — Там хотя бы можно самому выбирать блюда.
Гуань Фу ответил с пугающим спокойствием:
— Потому что здесь тихо.
Гу Шиянь: «...»
Нань Цзюньи: «...»
Теперь уже настала очередь Нань Цзюньи сдерживать смех.
— Ха-ха... Вот оно как... — натянуто рассмеялась Гу Шиянь, бросив на Нань Цзюньи взгляд, явно умоляющий о помощи.
Тот лишь отвернулся, внезапно проявив необычайный интерес к какой-то волне за окном.
И именно в этот момент краем глаза он заметил выражение лица Гу Шиянь.
В груди тут же шевельнулось дурное предчувствие.
Он даже не успел ничего предпринять.
Гу Шиянь уже вскочила на ноги и с нарочито преувеличенным удивлением воскликнула:
— Ой! Уже так поздно! А ведь я договорилась пойти с одним человеком в кино. Извините-извините! Вы тут спокойно наслаждайтесь ужином, а мне пора бежать!
Нань Цзюньи: «...»
Всё-таки он сильно недооценил степень её наглости.
Не прошло и нескольких минут после её ухода, как на телефоне всплыло новое сообщение.
[GoodCatMorning: Я специально оставила вас с Гуань Фу наедине, чтобы вы могли получше узнать друг друга. На лайнере нельзя испытывать к товарищам слишком сильную антипатию. Не стоит меня благодарить — знакомить тебя с новыми напарниками моя прямая обязанность. В следующий раз угощу тебя ужином. Люблю тебя! Чмок-чмок! (づ￣3￣)づ]
Нань Цзюньи едва не рассердился не на шутку.
В его руке тихо заскрипел сжатый бокал.
— Похоже, она намеренно оставила нас с тобой наедине.
Гуань Фу ел почти бесшумно.
Он даже жевал настолько тихо, что почти не было слышно.
То, как он обращался с ножом и вилкой, больше походило не на обычную трапезу, а на беззвучную разделку добычи.
Он посмотрел на Нань Цзюньи.
Лишь теперь Нань Цзюньи заметил, что у Гуань Фу глаза необычного серо-лилового цвета.
Холодные, прозрачные, словно тщательно отполированные кристаллы.
Даже жаркое сияние закатного солнца не могло согреть этот взгляд.
Гуань Фу сидел с безупречно прямой спиной, стройный, словно одинокий тополь посреди заснеженной равнины.
Сейчас он слегка опустил веки, и его серо-лиловые глаза смотрели сверху вниз, отчего он походил на божество, взирающее на мир смертных.
И всё же эта пугающая сосредоточенность в его взгляде скорее напоминала хищного зверя, неотрывно следящего за своей добычей.
— Нет, — Нань Цзюньи поднял бокал, словно слегка чокаясь с ним на расстоянии, и небрежно произнёс, — Она просто испугалась тебя, вот и сбежала.
Гуань Фу некоторое время молчал.
Затем спросил:
— А ты?
Нань Цзюньи улыбнулся.
— Я не такой трусливый, как она.
— Понятно, — сказал Гуань Фу.
По какой-то необъяснимой причине от этих слов у Нань Цзюньи возникло тревожное чувство.
Он совершенно не понимал, что именно тот имел в виду.
И всё же по какой-то странной причине он доверял Гуань Фу: тот никогда не стал бы, подобно Гу Шиянь, устраивать безобидные, но неловкие розыгрыши, и уж тем более не опустился бы до таких глупых выходок, как пугать кого-то со спины, словно какой-нибудь придурок.
Именно поэтому его короткое «Понятно» казалось таким непостижимым.
Когда робот убрал использованную посуду, Гуань Фу промокнул уголком салфетки губы.
Поднимаясь из-за стола, он обернулся и взглянул на Нань Цзюньи.
— Она вовсе меня не боится. По крайней мере, не настолько, как пытается показать.
И с этим трудно было не согласиться…
На самом деле Нань Цзюньи прекрасно понимал, что Гу Шиянь действовала из лучших побуждений.
Конечно, не без толики злорадства и страсти наблюдать за чужими бедами, но куда больше в этом было искреннего беспокойства.
Завтра ей предстояло сойти с лайнера, а у него с таким опасным человеком, как Гуань Фу, отношения с самого начала складывались не лучшим образом. Естественно, перед уходом ей хотелось сделать всё возможное, чтобы хоть как-то сгладить ситуацию.
Вот только...
В какой среде нужно было вырасти, чтобы стать таким человеком, как Гуань Фу?
Откуда у него такая пугающая проницательность?
Такое абсолютное чувство собственного превосходства?
Такое полное безразличие к правилам общения?
Когда Гуань Фу уже собирался уходить, Нань Цзюньи, словно сам не понимая почему, вдруг окликнул его:
— Тебе когда-нибудь ставили психиатрический диагноз? Например, высокофункциональный аутизм* или антисоциальное расстройство личности**?
* Высокофункциональный аутизм — неофициальное обозначение РАС без интеллектуального снижения; в современных классификациях используется понятие «расстройство аутистического спектра» с уровнем поддержки.
** Антисоциальное расстройство личности — в МКБ-10/11 «диссоциальное расстройство личности»: стойкое пренебрежение правами других, импульсивность, безответственность, отсутствие раскаяния. Не тождественно аутизму или простой необщительности.
На лице Гуань Фу впервые появилось нечто похожее на растерянность.
Но ответил он всё так же спокойно:
— Нет.
Нань Цзюньи не удержался от смеха.
Красота не была исключительной привилегией Гуань Фу. Сам Нань Цзюньи тоже был весьма привлекательным мужчиной, а лёгкая тень недоброжелательности в улыбке делала его одновременно опасным и притягательным.
Гуань Фу молча смотрел на его улыбку.
Вдруг он спросил всё тем же ровным, совершенно невозмутимым голосом:
— Ты нарочно пытаешься вызвать антипатию?
— М-м... — признался Нань Цзюньи. — Да.
— Ты честен. А честность — это добродетель. Поэтому ты не вызываешь у меня антипатии.
От такого ответа Нань Цзюньи почувствовал себя немного неловко.
— Это что, редкость?
Ощущение, когда твой злой умысел не достигает цели, приятным не назовёшь.
Когда человек творит добро или причиняет зло, какими бы мотивами он ни руководствовался, ему всё равно хочется увидеть результат своих действий, а не чувствовать, будто ничего вообще не произошло.
Это было похоже на удар кулаком по вате.
Нет.
Гуань Фу вовсе не был ватой.
Он скорее напоминал ночную морскую бездну — всё, что в неё падало, исчезало мгновенно, не оставляя на поверхности даже малейшей ряби.
— Значит, ты не любишь неискренних людей? — чтобы скрыть собственную неловкость, Нань Цзюньи был вынужден продолжить разговор.
На лице Гуань Фу не появилось ни тени насмешки или шутки.
— Можешь проверить.
Нань Цзюньи: «...»
Если у Гуань Фу не обнаружили психических расстройств, — подумал Нань Цзюньи, — то, похоже, скоро их обнаружат у меня.
Некоторые люди просто несовместимы по своей природе.
С первой встречи и до каждого последующего разговора всё лишь снова и снова подтверждало вывод, который был очевиден с самого начала.
Нань Цзюньи невольно вздохнул и прижал пальцы к переносице.
Если честно, он вовсе не испытывал к Гуань Фу ни настоящей неприязни, ни ненависти.
В конце концов, за всё время они виделись всего лишь дважды.
При обычных обстоятельствах он никогда не позволил бы себе вести себя настолько невежливо.
Да, Нань Цзюньи был человеком холодным.
Но он никогда не получал удовольствия от злобы и жестокости.
Ему не нравилось оскорблять людей, не нравилось причинять им страдания.
Тем более что Гуань Фу ничем его не обидел.
Но...
Рядом с ним становилось трудно дышать.
Глядя вслед Гуань Фу, исчезавшему за дверью ресторана, Нань Цзюньи помрачнел.
С того самого момента, как он его заметил, он уже не мог игнорировать его присутствие.
Словно чёрная дыра.
Эта подавляющая аура вызывала сильнейший дискомфорт.
А дискомфорт, в свою очередь, пробуждал в нём желание нападать.
Впрочем, лайнер был огромен.
Совсем не обязательно, что они будут постоянно сталкиваться.
Если они не могут привыкнуть друг к другу, это ещё не значит, что обязаны становиться врагами.
Можно просто остаться незнакомцами.
В крайнем случае — можно просто перестать ходить в главный ресторан.
План был вполне разумным.
И исполнить его тоже не составляло труда.
Но судьба иногда очень любит посмеяться над людьми.
Десять дней спустя Гу Шиянь всё ещё не вернулась на лайнер.
Её номер по-прежнему не исчез из телефона Нань Цзюньи, а значит, по крайней мере пока, она была жива.
В каюту Нань Цзюньи вновь доставили новое приглашение.
Как и прежде, текст оказался предельно кратким.
«Сон прекрасного юноши».
Сон?
Это действительно удивило Нань Цзюньи.
С испытаниями, связанными со снами, он ещё никогда не сталкивался.
Хотя кошмары снились ему довольно часто.
За полчаса до него в общем чате уже появилось сообщение:
[Закреплённое сообщение]
[КрасавчикХэпПи: Новое приглашение — «Сон прекрасного юноши». Есть кто-нибудь, кто тоже идёт? Неужели на этот раз я один схожу вниз? Только не это! (плачущий смайл.jpg)]
Поскольку сообщение относилось к новому приглашению, оно автоматически закрепилось вверху чата.
Ниже продолжалась обычная переписка.
[Новые сообщения]
[ТуманныйВетер: Интересно, насколько этот «прекрасный юноша» вообще прекрасен?]
[ГорыНеВедаютСна: Похоже, дело плохо. Кажется, испытание будет связано со снами.)
[СолёнаяСлива: Не знаю насчёт всего остального, но одно могу сказать точно: Хэппи вообще ни малейшего отношения к прекрасным юношам не имеет.]
[not_found: Прямо в самое сердце, брат.]
[МятаяИриска: Похоже, это испытание специально для любителей красивых лиц. Хэппи, если уж погибать, то хотя бы от руки красавца — тоже своего рода сладкий сон~]
[КрасавчикХэпПи: Эй, вы чего?! Не надо заранее людей со счетов списывать!]
[Семечко: Прекрасный юноша... Хе-хе... Прекрасный юноша...]
[МерцающаяЗвезда: Интересно, этот прекрасный юноша — добрый призрак или злой? И почему якоря всё время такие странные?]
[КрасавчикХэпПи: Так что, никто со мной не идёт?! Неужели я тоже останусь один, как сестрица Гу? Сестрица Гу сильная, с ней всё в порядке, а я не справлюсь! (безумно трясётся.gif)]
[Гуань Фу: Я.]
[ТуманныйВетер: ...]
[ГорыНеВедаютСна: ...]
[КрасавчикХэпПи: ...]
[ОленийПуть: ...]
[МерцающаяЗвезда: ...]
[СолёнаяСлива: ...]
[МятаяИриска: ...]
[not_found: ...]
[South: (приглашение.jpg)]
[Огонёк: Чёрт! Хэппи, да ты сорвал джекпот! Сразу два топовых ветерана в команде!]
[БольшаяПтицаКрутится: Чёрт! Хэппи, да ты сорвал джекпот! Сразу два топовых ветерана в команде!]
[СолёнаяСлива: Чёрт! Хэппи, да ты сорвал джекпот! Сразу два топовых ветерана в команде!]
(……)
Вслед за этим целая толпа копипастеров мгновенно заполнила весь чат одинаковыми фразами.
Едва увидев имя Гуань Фу, Нань Цзюньи лишь тяжело вздохнул.
Он уже собирался закрыть телефон, как на экране всплыло новое личное сообщение.
[БольшаяПтицаКрутится: И снова ты пропускаешь вечер кино. (жалобно падает на землю и плачет.jpg) Признавайся, ты что, имеешь что-то против меня?]
[South: Ши Сунь, вот бы ты был поскучнее — под стать своему нику.]
[БольшаяПтицаКрутится: Да брось! Это ты просто совершенно лишён чувства юмора. Разве мой ник не живой и образный? И существительное есть, и глаголы. Или тебе больше по душе такой вариант, как у Гуань Фу, где всё понятно с первого взгляда? Нет, ну серьёзно, в эпоху интернета использовать настоящее имя... Чёрт, это же почти как голышом по улице бегать!]
[South: ...]
[БольшаяПтицаКрутится: Если человек молчит, значит, точно задумал какую-нибудь пакость.]
[South: Я просто думаю, как Гуань Фу отреагирует на это сообщение.]
[БольшаяПтицаКрутится: Пощади! Я всё понял!]
[БольшаяПтицаКрутится отозвал сообщение]
[БольшаяПтицаКрутится: Если честно, я был уверен, что ты его недолюбливаешь.]
[South: Тебя я тоже недолюбливаю.]
[БольшаяПтицаКрутится: Моё сердце разбито.]
Вот уж действительно — чего боялся, то и случилось.
Неужели лайнер сделал это нарочно?
Нань Цзюньи отложил телефон.
Он решил сначала принять душ, чтобы немного прийти в себя.
________
Авторское примечание:
GoodCatMorning: Гу Шиянь
БольшаяПтицаКрутится: Ши Сунь
ГорыНеВедаютСна: Цю Чэнь
ОленийПуть: Фан Луяо
South: Нань Цзюньи
[Без цветов ещё холоднее: Линь Сюэ] (в этой главе не появляется)
http://bllate.org/book/21675/4233635
Готово:
