Как жалка эта девица Тан, подумать только! Неизвестно, где и чем клан Тан насолил поместью Лоу, но чтобы не навлечь на себя позор вероломства и при этом не родниться с поместью Лоу, они додумались выдать замуж дочь, а затем просто выгнать её из дома. Способность пожертвовать женщиной ради сохранения семейной репутации — поистине постыдное дело.
По сравнению с ними, поместье Лоу проявило себя куда более достойно. Они смогли отбросить прошлые обиды и захотели защитить девушку, которую клан Тан вычеркнул из своих списков. Из этого поступка ясно видно: хотя оба брата из поместья Лоу ещё молоды, они настоящие мужики, способные постоять за себя и других.
***
Когда Ло Чэнжэнь проснулся, солнце уже высоко стояло в небе. Конечно, по его обычным привычкам в такой момент ему следовало бы продолжать спать беспробудным сном. Однако сегодня ему пришлось встать пораньше: кто же виноват, что за его дверью стояли два стража и отказывались уходить уже целую палочку благовоний!
— Госпожа, давай вернемся в комнату. Старший брат больше всего любит поваляться в постели, успеем прийти и после полудня.
— Нельзя. Сегодня мой первый день в этом доме, и не встать спозаранку, чтобы преподнести старшему брату чай — уже моя вина. Даже если старший брат встанет поздно, я всё равно буду ждать.
Люди за дверью старались говорить как можно тише, чтобы не разбудить Ло Чэнжэня. К сожалению, слух у Ло Чэнжэня был слишком тонким, и каждое слово долетало до него предельно отчётливо.
— Это муж виноват, из-за него госпожа вчера так устала. Может, госпожа пойдёт отдохнет, а муж подождет здесь? Как проснется старший брат, я ему всё объясню.
— Муж мой, — Тан Цань от стыда даже затопала ногами, — как ты можешь такое говорить! Услышат — со смеху помрут.
— Да-да, муж говорит глупости. Так госпожа согласна пойти отдохнуть?
Бесстыдство Лоу Вэйфэна вновь заставило Тан Цань покраснеть так сильно, что ей захотелось отлупить его пару раз.
Но она была непреклонна и не собиралась поддаваться на уговоры мужа уйти. Старший брат — единственный родственник её супруга, а старших в доме нет, так что она, как невестка, разумеется, должна с самого утра заварить для старшего брата первую чашку чая в знак уважения.
Эта парочка ворковала под окном и уходить не собиралась. Ло Чэнжэню ничего не оставалось, как встать и взять Сяо И на руки, позволяя тому спать дальше.
Эх, он женился на целую тысячу лет раньше Лоу Вэйфэна, почему же сейчас он выглядит одиноким отшельником? Вспомнив про мирно посапывающего на его руках, беззаботного и явно лишённого любых земных потребностей Сяо И, Ло Чэнжэнь почувствовал себя глубоко уязвлённым.
«Сяо И, когда же и ты выполнишь свой супружеский долг?»
К сожалению, вслух он этого сказать не мог: если бы он произнёс такое, это лишь добавило бы Сяо И психологического груза. Эх, на самом деле он хотел сказать, что был бы счастлив, даже если бы ему пришлось зажигать перед обычным яйцом, но узнай об этом Сяо И, не счёл ли бы он это перебором?
Удовлетворяя свои тайные желания — ведь за благородной внешностью скрывался законченный извращенец, — Ло Чэнжэнь выпил первую чашку чая от молодой невестки, вручил ей щедрый красный конверт, а затем решил подпортить жизнь Лоу Вэйфэну, который до сих пор во все глаза таращился на жену:
— Вэйфэн, раз ты уже обзавёлся семьёй, значит, стал взрослым. Я намерен передать тебе все семейные дела и предприятия.
Лоу Вэйфэн испуганно вздрогнул и принялся отмахиваться:
— Не нужно, не нужно, братец веди дела как обычно, я пока не готов взвалить на себя такую ношу.
Лоу Вэйфэн действительно считал, что ему повезло и со старшим братом, и с прекрасной женой, но вот дни его были наполнены тревогами. За последний год под строгим наставничеством брата он крутился с утра до вечера, как белка в колесе, разрываясь на части. А его чудесная жена мало того что вчера напугала его до полусмерти, так ещё и с утра пораньше привела сюда этого смутьяна Тан Тана.
Конечно, для любящего младшего брата и примерного мужа подобное сладкое бремя лишь придавало сил. Но можно же дать ему передышку и временно не взваливать на его плечи новые заботы!
Ло Чэнжэнь неторопливо потягивал чай, сохраняя невозмутимость:
— Последние полгода я ни во что не вмешивался, и ты прекрасно со всем справлялся. Вчера я расспрашивал управляющих, все отзываются о тебе с восторгом. Воспользовавшись тем, что все сейчас в Наньчэн, я уже велел Ло Си собрать их здесь, после полудня я объявлю об этом. Я не спрашиваю твоего мнения, а лишь ставлю в известность.
Что ж, старший брат всегда отличался таким деспотичным нравом.
Лоу Вэйфэн уже привык к давлению со стороны Ло Чэнжэня, поэтому, услышав приказной тон, спорить перестал. Он лишь беспомощно пожаловался жене:
— Я же говорил, что братец становится всё ленивее. В будущем тебе придётся помогать ему вести хозяйство, особенно когда меня не будет дома, обязательно приходи и напоминай брату поесть. Если он не встает, делай то же самое, что и сегодня — стой за дверью. Ручаюсь, у него дрогнет сердце, и он сразу встанет.
Тан Цань была наслышана о том, что клан Ло в конце концов перейдёт в руки Лоу Вэйфэна, но никак не ожидала, что это случится в самый первый день её замужества. К тому же она никогда прежде не видела таких взаимоотношений между братьями и в душе завидовала им.
— Не беспокойся, муж мой, я буду ежедневно справляться у старшего брата, вовремя ли он трапезничает.
Став жертвой нападок молодой парочки, Ло Чэнжэнь притворно нахмурился и сердито глянул на Лоу Вэйфэна:
— Ах ты паршивец! Только стал главой семьи, а уже командуешь старшим братом. И жену себе хорошую отхватил — она ведь во всём тебе потакает, совсем забыла, что я тут одинок и заброшен!
Услышав это, Цзянь Чжои, лежавший на руках у Ло Чэнжэня, возмутился и что есть мочи ущипнул Ло Чэнжэня за грудь: «Это я-то одинок и заброшен, а ты кто тогда!»
Ло Чэнжэнь поморщился от боли и резко схватился за грудь: «Сяо И, ты ведь нарочно! Говорю тебе, если будешь и дальше так меня дразнить, я с тобой расправлюсь, даже несмотря на то, что ты всего лишь яйцо».
От таких слов Цзянь Чжои смутился настолько, что его скорлупа мгновенно покраснела целиком, едва не сварив его заживо. Место он и вправду выбрал нарочно, но лишь потому, что лежал как раз на груди А-Жэня, и ущипнуть там было удобнее всего.
К тому же размер этой выпуклости идеально подходил для его маленьких коготков.
Лоу Вэйфэн и Тан Цань ничего этого не знали. Увидев, что Ло Чэнжэнь вдруг побагровел, схватился за грудь и согнулся пополам, они перепугались не на шутку. Решив, что у него приступ какой-то тяжелой болезни, они окружили его и засуетились:
— Братец, что с тобой? Может, позвать лекаря?
Ло Чэнжэнь превозмог странное щекочущее ощущение, покачал головой и прохрипел:
— Ничего страшного.
Услышав, как изменился его голос, Лоу Вэйфэн и Тан Цань ещё больше встревожились — разве так выглядит здоровый человек?
— Братец, не пренебрегай хворьми, если чувствуешь себя плохо, лучше сразу показаться лекарю.
Ло Чэнжэнь смущенно покачал головой и, боясь, что они не поверят, дождался, пока утихнет сладкая истома, и невозмутимо поднялся на ноги:
— Поперхнулся от смеха, всё в порядке, всё в порядке! Глава 42. Бог богатства и его яйцо
Убедившись, что лицо Ло Чэнжэня приобрело обычный оттенок, Лоу Вэйфэн успокоился и продолжил прежнюю шутку:
— Если братец решит жениться, сваты, боюсь, пороги нашего дома обломают. Разве братец не знает, сколько девиц в Наньчэн мечтают выйти за него замуж?
Этого Ло Чэнжэнь действительно не знал. Судя по созданному им образу — маниакальная чистоплотность, лень и любовь к излишествам, праздность, безделье, страсть к деньгам и женскому полу, — ни в эту эпоху, ни в любую другую он не тянул на идеал мужа.
Ло Си как-то раз уже намекал ему, что в городе ходят слухи, будто все служанки и слуги при доме старшего господина Ло — сплошь непревзойдённые красавцы и красавицы. Чужаки поговаривали, будто хозяин Лоу никого не чурается и живёт привольнее небожителей, оттого-то жениться и не желает.
Ло Чэнжэнь вздыхал про себя: ему просто нравилось окружать себя красивыми вещами, будь то люди или предметы. Раз уж есть возможность, почему бы не жить с комфортом?
Конечно, он забыл об одном обстоятельстве: на нём неизменно висела огромная вывеска — глава поместья Лоу, баснословное богатство. Мужчина богатый и привлекательный, даже скверным характером, во все времена удостаивался лестного прозвища «золотой зять», и кому же такое не понравится?
Подхватив тему, Ло Чэнжэнь шутливо ответил:
— Ни одна девица из Наньчэн мне не по сердцу. Я думаю попутешествовать по миру, расширить кругозор — глядишь, и встречу ту единственную, что разделит со мной странствия по разным странам.
Лоу Вэйфэн впервые услышал от Ло Чэнжэня о подобных планах. Сильно удивившись, он с тревогой возразил:
— Границы неспокойны, там вечно происходят стычки, это небезопасно. Братец лучше бы побродил по окрестным городам или съездил в Столица — разве сравнятся с нашей великой державой те мелкие царства?
Тан Цань только-только вошла в клан Ло, поэтому из-за неопытности не смела встревать в разговор и просто сидела рядом, слушая беседу братьев.
Зная, что Лоу Вэйфэн беспокоится за него, Ло Чэнжэнь успокаивающе потрепал его по макушке:
— Не переживай, братец не станет рисковать собственной жизнью. Послушаю твоего совета — для начала загляну в Столица.
Получив свою порцию ласки, Лоу Вэйфэн блаженно прищурился, но тут же распахнул глаза, услышав сдавленный смешок. Оглянувшись, он заметил жену, которая прикрыла рот рукой и тихонько хихикала.
Лоу Вэйфэн тут же смутился, мысленно упрекая старшего брата за то, что тот лишил его солидности перед лицом супруги и выставил в дурном свете. Впрочем, перехватив лукавый взгляд брата, он почувствовал, как к лицу приливает жар, и с напускной неудовольствием буркнул:
— Всё равно братец своего не изменит, сколько ни отговаривай. Береги себя, не заставляй нас волноваться.
Ло Чэнжэнь брезгливо отмахнулся:
— Ты лучше о доме заботься да о том, как бы побыстрее порадовать меня племянниками с невесткой.
— О доме не беспокойся, а дети — дело небыстрое, об этом ещё и речи нет.
— Я же просто хочу нагрузить тебя работой, пока ты не увяз в безделье.
— Ишь как братец раскомандовался! Хочешь нянчить детей — заводи своих.
— Ишь ты, обзавёлся женой и совсем от рук отбился!
— То-то и оно, с женой за спиной всё иначе.
— Ладно, тогда я лучше с невесткой потолкую. Невестка, этот мой братец — сущий трудоголик, вся надежда на твою заботу. Не давай ему переутомляться, заставляй отдыхать.
— Не волнуйся, братец, я позабочусь о муже.
— Глядя на ваше согласие, я теперь спокоен, ха-ха.
***
Братья из клана Ло и раньше виделись урывками, поэтому на этот раз, когда Лоу Вэйфэн исчерпал все уговоры и смирился с решением брата, он с энтузиазмом принялся снаряжать свиту и собирать припасы.
Оценив подготовку, Ло Чэнжэнь с одной стороны радовался заботе брата, а с другой — находил её излишней. Лоу Вэйфэн умудрился упаковать в повозки едва ли не всю любимую утварь и кресло-качалку, не говоря уже о безделушках, постельном белье и одежде.
Несколько смазливых служанок и миловидных мальчиков-слуг, прислуживавших Ло Чэнжэню, также получили строжайший наказ следовать за ним. Вдобавок к ним шли повар и кучер — чтобы всё это уместить, потребовалось больше десятка повозок.
При таком раскладе поездка походила вовсе не на прогулку, а на переезд целого дома на колесах, ничуть не уступающий тайным инспекциям самого императора.
Не будь у него магии, Ло Чэнжэнь, пожалуй, согласился бы с планом Лоу Вэйфэна: уж кто-кто, а он любил комфорт и превыше всего ценил удобство. Однако магия у него была, а излишняя свита только мешала бы отдыхать. Поэтому он скромно заявил, что возьмет лишь самое необходимое и отправится в путь в одиночку на собственной повозке.
Услышав, что он намерен править сам, Лоу Вэйфэн и остальные ничуть не удивились — напротив, все сочли это вполне естественным. В этом отношении система воспитания древних ни в чём не уступала современной. Шесть благородных искусств входили в обязательную программу каждого образованного человека, и управлять колесницей требовалось так искусно и плавно, чтобы движение напоминало текущую воду.
Поэтому в тот же самый день, объявив управляющим о переходе власти к Лоу Вэйфэну, Ло Чэнжэнь выехал из города на повозке, доверху набитой поклажей.
Проводив брата, Лоу Вэйфэн долгое время чувствовал, что забыл сказать что-то важное. Лишь вернувшись в поместье Тан, он вдруг хлопнул себя по лбу и громко воскликнул:
— Ой, матушки! Братец же терпеть не может малейшей грязи, как он станет ночевать на постоялых дворах? Без красавиц-служанок, что обихаживают его с ног до головы, разве сможет он насладиться поездкой?
Тан Цань, напротив, ничуть не тревожилась:
— Муж не переживай, банки клана Ло раскинуты по всей Поднебесной, золота у брата вдоволь, в обиду он себя не даст. А если ему разонравится — тем лучше, быстрее вернется, и тебе не о чем будет беспокоиться.
Поразмыслив, Лоу Вэйфэн согласился и похвалил жену:
— И то верно, жёнушка у меня умница. Братец покатается пару дней да и вернется, нам и впрямь не о чем тревожиться.
***
Выехав за городские ворота, Ло Чэнжэнь мигом упрятал весь багаж в пространственное хранилище и неспешно покатил на новенькой пустой повозке навстречу следующему городу — Линьчэн.
Колокольчики, висевшие на повозке, в такт движению вызванивали изящную мелодию. Цзянь Чжои наконец-то смог с чистой совестью умоститься на его плече, наслаждаясь лаской прохладного ветра.
Проехав около часа, Ло Чэнжэнь заприметил впереди одинокую фигуру и придержал коней:
— Сяо И, смотри-ка, вон тот человек впереди — часом не Тан Тан?
Вынырнув из оцепенения, вызванного радостью свободы, Цзянь Чжои насупился и неприязненно произнес:
— Он самый. Я как раз собирался рассказать тебе, когда мы доберемся до Линьчэн. Глава семьи Тан отходил его палками и выгнал из дома. Сейчас в Наньчэн он стал всеобщим изгоем, от которого шарахаются на улицах, жить ему больше не на что. Тан Цань пожалела брата, и по её просьбе Вэйфэн помог ему выбраться из города.
Ло Чэнжэнь вздохнул:
— Хоть Тан Тан и пытался пакостить им обоим, до реального вреда дело не дошло, так что они попросту не знают всей его мстительности и проявили мягкосердечие. Похоже, мне придется приглядывать за ним еще какое-то время, чтобы он снова не учудил какую-нибудь гадость.
— И что теперь делать?
До чего же досадно! Двое влюбленных опять останутся без уединения, и медовый месяц летит к чертям! Цзянь Чжои закис от ревности.
Сейчас он не мог показаться на людях и тем более разговаривать с А-Жэнем в присутствии посторонних — ещё сочтут беднягу помешанным. На беду, вокруг А-Жэня вечно вилась толпа народа, норовившая отнять всё его внимание. Заботясь о репутации А-Жэня, он обычно сидел тише воды ниже травы.
Сам же Ло Чэнжэнь ничуть не тяготился присутствием окружающих. За две тысячи лет он привык к молчаливому присутствию Сяо И. Сначала из-за неразговорчивого характера самого Сяо И, а позже — из-за его долгого сна: Ло Чэнжэнь успел сродниться с этим тихим единением. Что же до людей, сводивших его по долгу заданий — они служили лишь приятным разнообразием в буднях, иначе долгие века тянулись бы слишком уныло. В особенности это касалось Тан Тана, который прежде при каждом удобном случае норовил изобразить из себя страдальца от неразделённой любви, от одного звука его имени у Ло Чэнжэня начинала болеть голова. Ну а теперь... коль скоро этот наглец посмел поднять руку на его брата и невестку, ему придется испить чашу его гнева. Теперь настала очередь Тан Тана схватиться за голову.
— Деньги-то при нем водятся? — Ло Чэнжэнь погладил подбородок и прищурился точь-в-точь как кот, нацелившийся на рыбку.
— Пятьдесят лянов. Глава семьи Тан сжалился над ним как над сыном и оставил немного.
— Чтобы он не путал нам все карты в путешествии, придется взять его с попутчиком, заодно и потрясем его кошелек.
— ...
Цзянь Чжои вдруг подумал, что ревновать было не о чем: его А-Жэнь излучал столько энергии исключительно тогда, когда замышлял какую-нибудь пакость.
***
Раз уж решено было ехать вместе с Тан Таном, но при этом оставаться неузнанным, Ло Чэнжэнь скрылся в глубине повозки и занялся полным преображением.
Сперва он распустил волосы, заново перехватив их золотой лентой, и водрузил на макушку чисто золотой венец. На лоб повязал рубиновую повязку с нефритом, сделав брови гуще и чернее. Накинул парчовый халат с золотым узором по алому фону и вооружился складным веером из белой слоновой кости. Вылитый столичный мажор, любящий покрасоваться толикой мнимой образованности.
Правда, при взгляде на столь кричащее золото с нефритом поверить в наличие у него ума было трудновато.
Закончив с нарядом, он критически оглядел себя в зеркало: хотя образ получился совершенно не похожим на Лоу Вэйнин, сходство всё же оставалось слишком заметным. Пока задание не завершено, ему придется носить лицо Лоу Вэйнина, но раз светиться нельзя, требовалось немного изменить черты.
— Дай я, дай я! — Цзянь Чжои, которого Ло Чэнжэнь вечно заставлял возиться с красками и мазать себя всякой всячиной, радостно ухватился за шанс поквитаться. Достав кисточку, он сгорал от нетерпения.
Ло Чэнжэнь великодушно опустился на сиденье, предоставляя себя в его полное распоряжение:
— Ладно, валяй.
Цзянь Чжои прыгнул на раскрытую ладонь Ло Чэнжэня, который приподнял его повыше, извлек баночку с золотистой краской и лукаво подмигнул:
— А-Жэнь, открой рот и скаль зубы.
Ло Чэнжэнь послушно приоткрыл рот, ощутив, как ему мазнули краской по зубам, после чего крошечный художник сменил кисть и принялся усердно разрисовывать ему лицо, скрывая от него результат своей работы.
Наконец Цзянь Чжои отложил кисть. Заглянув в зеркало, Ло Чэнжэнь увидел посвежелшее от желтизны лицо с лёгкой сеточкой морщинок у глаз — перед ним стоял совершенно чужой человек. Даже близкий знакомый вряд ли разглядел бы в нём Лоу Вэйнина, максимум — кого-то смутно знакомого. Но стоило ему улыбнуться, как во рту блеснул здоровенный золотой зуб!
На этом фантазия Цзянь Чжои не иссякла. Отобрав у Ло Чэнжэня веер, он полностью развернул его и, пристроившись с кисточкой, вывел четыре крупных иероглифа: Привлечение богатства и сокровищ. Само собой, крошечные лапки нечаянно задели тушь, оставив на веере пару бамбуковых листочков, что лишь добавило вульгарной поделке живости.
Дождавшись, пока краска высохнет, Цзянь Чжои вывел на обратной стороне «Источники богатства бьют ключом» и великодушно вернул веер владельцу:
— Держи, вот теперь от тебя за версту разит показухой.
Раз уж образ зашел так далеко, Ло Чэнжэню оставалось лишь смиренно пожать плечами и принять новый облик.
Посудив, что этого мало, Цзянь Чжои окинул Ло Чэнжэня критическим взглядом с ног до головы и погрузился в раздумья. Внезапно его озарило: он извлек из пространства массивное, толстое кольцо и, бережно придерживая двумя лапками, протянул Ло Чэнжэню с хитрой ухмылкой:
— Полный комплект экипировки!
Ха-ха-ха, наконец-то и он смог вволю поизмываться над А-Жэнем, лепя из него всё, что душе угодно. До чего же сладкое чувство!
Ло Чэнжэнь не стал возражать и ради потехи крохи надел кольцо, протянув руку для оценки:
— Достаточно пошло.
Донельзя довольный Цзянь Чжои извлек на свет ещё несколько колец, украсив ими обе руки Ло Чэнжэня вплоть до рубинового перстня, и уже явно собирался продолжить. Не выдержав зуда в руках, Ло Чэнжэнь цапнул его за бока, обнажил напоказ большой золотой зуб и проворчал:
— По-моему, мне нужны не кольца, а золотое яйцо!
Цзянь Чжои прекрасно знал, что затевает этот негодяй, и завопил от ужаса:
— Пусти, не хочу!
— Сяо И, смирись же со своей судьбой! Ха-ха-ха... Глава 43. Наличие богатства, а не ума
С позором сбежав из Наньчэн и отделавшись от толпы мальчишек, закидывавших его камнями, Тан Тан добрался до беседки у дороги, переоделся в чистое и привел себя в порядок, после чего вновь пустился в путь.
Избалованный роскошью, он уже спустя добрую палочку благовоний почувствовал, что ноги отказываются ему служить. Проезжавшие мимо телеги и повозки либо источали отвратительную вонь, либо их кучера свысока игнорировали его крики. В итоге, проковыляв битые два часа, он так и не смог напроситься ни к кому в попутчики.
Достав из котомки твёрдый, безвкусный паровой хлебец, Тан Тан с трудом осилил половину, чувствуя, как возвращаются хоть какие-то силы. Но стоило желудку наполниться, как боль в стопах дала о себе знать с новой силой. После стольких километров на подошвах наверняка вздулись кровавые мозоли.
http://bllate.org/book/21674/2236010
Готово:
