Как раз когда его начальник уже с облегчением выдохнул, под его исполненным неверия взглядом Сяо Хэ взял и проглотил ту самую рисовую зернышку. Сняв очки, он продемонстрировал сияющие, источающие яркий блеск глаза и, многозначительно облизнув уголок губ, произвел:
— На вкус просто превосходно.
Наблюдая за их игрой, режиссер пришел в полный восторженный трепет: неужели они и правда всего лишь новички? С таким актерским мастерством — заяви кто-нибудь, что они обладатели кинопремии, и то бы поверили. Пожалуй, сравняться с ними мог бы только покойный Ци Ся. Эх, жаль, небеса завидуют талантливым людям. Ци Ся ушел как раз в тот момент, когда его ждало всеобщее признание.
Второй режиссер, однако, немного тревожился:
— Режиссер Лю, в сценарии… в сценарии ведь совсем не так написано!
— Знаю, но, по-моему, они сыграли отлично. — Режиссер Лю прищурился, затягиваясь сигаретой, и выпустил колечки дыма.
— Так эту сцену в итоге вырезать или оставить? — с сомнением спросил второй режиссер.
— …Оставляем.
— А если цензура не пропустит? Что делать?
Режиссер Лю нахмурился:
— Не до такой же степени строго?
Подумав секунду, он сделал глубокую затяжку, бросил окурки на землю и раздавил их каблуком:
— Сначала оставим, а там видно будет.
— …Хорошо-хорошо.
Тем временем Ци Ся и Сяо Хэ все еще пребывали во власти атмосферы сцены. Сяо Хэ был потрясен до глубины души: как этот парень вообще посмел? В сценарии этого эпизода не было и в помине! А вот Ци Ся выглядел абсолютно невозмутимым, и лишь озорные искорки в его васильковых глазах выдавали далеко не такое спокойное, как напускное, состояние.
Поскольку стряпня Сяо Хэ отличалась поистине невероятным вкусом, члены съемочной группы не удержались и наделали фотографий, чтобы похвастаться ими в интернете.
Исполнительница главной роли, молодая звездочка Лу Тинтин, безумно гордилась: «Каждый день ем настоящие деликатесы~(≧▽≦)/~ Счастье~ Братец Хэ, эта малышка хочет родить тебе мартышку». При этом она отметила в посте режиссера, сценариста и других актеров, с которыми поддерживала хорошие отношения.
Тинтин обольщает меня: Тин-мей (------)— неужели и правда та-а-ак вкусно? Я тоже хочу попробовать~
Этот парень так крут: Тинтин~ дай мне лизнуть разок~ жутко хочется лизнуть! Выглядит ну очень аппетитно(^V^)
Ночь так соблазнительна: Хочется лизнуть +1
Зеленый кабачок, зеленый тыквочок: Хочется лизнуть +10086
…
К полнейшему изумлению окружающих, исполнитель главной роли, молодой красавчик-актер, тоже принялся наперебой требовать, чтобы Сяо Хэ родил ему мартышку. Его фан-клуб испугался до такой степени, что плакал горькими слезами, допытываясь у кумира, не повернул ли он часом не туда. Менеджер этого молоденького актера выступил с оправданиями: «Это и вправду невероятно вкусно, я бы на месте братца Хэ тоже родил ему мартышку». Все на съемочной группе пали ниц перед загадочным кулинарным талантом Сяо Хэ, целыми днями клича его не иначе как братец Хэ и ожидая очередных подношений пищи. Менеджер того паренька, будучи грубоватым рослым мужиком, выложил у себя не менее брутальное селфи в стиле барышни Си Цзы, прижимающей руки к груди, и прилепил в самом низу три розовых сердечка, символизировавших девичьи грезы.
Из-за того, что многие отмечали первоначального владельца тела в постах, его аккаунт в микроблоге взлетел на невероятную высоту. В конце концов официальный аккаунт фильма даже упомянул Сяо Хэ в публикации — судя по всему, в расчете поднять шумиху вокруг ленты за счет этой темы. После упоминания официальным аккаунтом Сяо Хэ снова взлетел в тренды горячих тем и долго не покидал чаты обсуждений; за считанные дни его аудитория увеличилась на сотни тысяч подписчиков.
Сяо Хэ никак не ожидал, что простая стряпня может дать такой эффект. Впрочем, вместе с популярностью пришли нападки и критика. Множество людей обвиняли Сяо Хэ в том, что его уровень низок, кулинарные навыки отвратительны, а приготовленная еда напрочь лишена эстетики.
Какой-то интернет-повар-блогер даже принялся насмехаться над ним: «Готовит так, будто говна навалил. Понятия не имею, как такое вообще можно есть. Средства, к которым некоторые прибегают ради хайпа и популярности, звучат уж чересчур жалко».
Хотя это была чистой воды клевета на пустом месте, у него нашлось немало сторонников. Люди рассуждали так: Сяо Хэ всего лишь актер, до какого профессионализма ему расти, откуда у него взяться кулинарным талантам? Возомнил себя богом кулинарии, что ли? К чему эти пустые хвастливые байки?
Вокруг Сяо Хэ поднялась страшная буча, но он даже не думал отвечать. Во-первых, он был слишком занят зарабатыванием денег — когда ему целыми днями препираться с толпой бездельников-диванных экспертов? Во-вторых, в этом деле вовсе не требовалось его личное вмешательство: в конце концов, были затронуты интересы создателей фильма, а они ради кассовых сборов никому бы не позволили грязь на себя лить. Ладно еще, когда критиковали лично Сяо Хэ, но с какой стати поливать помоями продюсеров, обвиняя их в дешевом хайпе? Под раздачу попали даже режиссер, инвесторы и ведущие актеры. Если Сяо Хэ готовит дерьмо, разве это не значит, что съемочная группа ест дерьмо? Так что Сяо Хэ даже не пришлось пачкать руки: проплаченные студией тролли и фанаты главных актеров в два счета стерли тех недоброжелателей в порошок.
Спустя пару дней, зайдя в интернет, Сяо Хэ обнаружил, что в сети его повсюду превозносят до небес. Поразмыслив над этим, Сяо Хэ пришел к выводу, что ощущение, когда за твою спину встают сильные мира сего — это чертовски здорово. Вот бы ему когда-нибудь разбогатеть настолько же, чтобы в случае травли армия наемных комментаторов мгновенно смывала всю грязь. Впрочем, мечтать не вредно: прямо сейчас ему приходилось горбатиться изо всех сил хотя бы ради денег на кошачий корм для Ци Ся.
Система объявилась лишь спустя долгое время и выглядела при этом так, словно одной ногой уже стояла в могиле.
Сяо Хэ: Ты где пропадал?
Система: Не спрашивай, к Президенту летал. Ах да, Президент велел тебе срочно и изо всех сил третировать Ци Ся. Если замучаешь недостаточно сильно — убьет на месте.
Сяо Хэ: …С какой стати?
Система: Потому что этот гад Ци Ся собирается возвращаться, и Президент чувствует признаки его пробуждения.
Руководствуясь жаждой знаний прилежного ученика, Сяо Хэ осведомился: По каким признакам он это понял?
Система презрительно фыркнула: Ты всерьез думаешь, что обычная кошка способна превратиться в человека? Если бы любая встречная кошка могла стать человеком, разве мир не погрузился бы в хаос?
Сяо Хэ слегка занервничал: Ты в прошлый раз говорил, что Ци Ся не человек, а екая. Это правда?
Система заявила с полной уверенностью: Разумеется. Нет, погоди, так говорить не совсем верно. Короче говоря, наш Президент олицетворяет луну и воплощает собой абсолютное добро и справедливость, а Ци Ся — сущее зло. Тебе достаточно помнить лишь это. Мы должны твердо стоять на защите Президента и жестоко истязать Ци Ся.
Сяо Хэ опешил: Только за то, что он презирает геев? Да ну, бред какой-то! Из-за этого мучить его?
Система нахмурилась и отчитала его: Разве это не преступление? Что может быть хуже? Ты что, смеешь ставить под сомнение решения нашего Президента?
Сяо Хэ: …Ни в коем случае.
Задача, которую Система выдала Сяо Хэ, заключалась в том, чтобы заявить Ци Ся о своей влюбленности в другого человека и открыто проявлять к нему нежность на глазах у Ци Ся. Сяо Хэ страшно сомневался: если он и впрямь провернет такое, этот безумный психопат Ци Ся прикончит его без лишних разговоров.
Система потребовала, чтобы Сяо Хэ начал ухаживать за Лу Тинтин. Впрочем, не по-настоящему — обманывать чувства юной девушки было слишком подло, их контора на такое пойти не могла.
Система: Достаточно сделать так, чтобы Ци Ся поверил, будто она тебе нравится. Мы измываемся только над Ци Ся.
Сяо Хэ: Логику я уловил. Но почему ты выбрал именно Лу Тинтин? Он переживал, что после подобных фокусов Ци Ся прикончит саму Лу Тинтин. И сомневаться в этом не стоило — этот псих точно бы так и поступил.
Система: Потому что для гея нет ничего мучительнее, чем осознавать: мужчина, к которому он неравнодушен — вовсе не гей, а самый натуральный гетеросексуал, да еще и запавший на девчонку.
Сяо Хэ: …Сдается мне, у тебя в этом деле огромный опыт. Похоже, я тебя вечно недооценивал.
Система: [взбешенная до предела]: Проваливай!
Сяо Хэ: И все же я не могу на это согласиться. Лу Тинтин подвергнется смертельной опасности. Опыт прошлых раундов показывает, что этот безумец Ци Ся действительно способен ее убить.
Система неожиданно зависла, после чего выдала странным тоном: Ты вроде так уверен, что Ци Ся тебя не убьет, хотя вероятность умереть у тебя в разы выше, чем у Лу Тинтин. К тому же есть риск лишиться девственности в заднем проходе, так что тебе впору переживать за собственный зад.
Сяо Хэ: …
В конце концов Система пообещала обеспечить строжайшую охрану Лу Тинтин, чтобы с ее головы не упал ни единый волосок, и только тогда Сяо Хэ дал согласие. После этого он приступил к «ухаживаниям» за Лу Тинтин. Правда, выглядело это не слишком заметно: он просто готовил для нее порцию побольше и добавлял к каждому обеду по куриной ножке ╮(╯▽╰)╭ В общем и целом, кроме самого Ци Ся, никто и в мыслях не допускал, будто Сяо Хэ неравнодушен к Лу Тинтин. Система чуть не плакала от досады: разве так ухаживают? По лишней куриной ножке к обеду — кто вообще догадается, что ты к ней клинья подбиваешь?
На что Сяо Хэ отвечал: главное, чтобы Ци Ся поверил.
Поверил ли Ци Ся, Система понять так и не смогла, зато Сяо Хэ отчетливо ощущал это на собственной шкуре по ледяным флюидам, исходившим от Ци Ся всякий раз, когда тот в последние дни бросал на него взгляды.
Одной глубокой ночью Ци Ся забрался в постель к Сяо Хэ и, совершенно голый, заключил его в объятия. От соприкосновения с гладкой кожей Сяо Хэ подпрыгнул, как ужаленный. Прижав его к себе, Ци Ся промолвил:
— Сяо Хэ, ты любишь Лу Тинтин или меня?
Язык опередил мысли Сяо Хэ, и с губ сорвалось:
— Тебя.
Стоило этому слететь с языка, как он в панике зажал себе рот ладонью, а Система была готова выпрыгнуть наружу и хорошенько врезать ему кулаком.
Уголки губ Ци Ся постепенно растянулись в еще более глубокую улыбку. Подтянув руку Сяо Хэ к себе, он легко провел языком по его подушечкам пальцев, а в его глазах вспыхнул звездный блеск. С предельной нежностью склонившись к самому уху Сяо Хэ, он прошептал:
— Ты только что признался, что любишь меня, и я тебе верю. Так что если ты хоть в один прекрасный день посмеешь меня предать, я тебя оскоплю. Причем вдобавок устрою тебе проверку задницы по полной программе — с перцовым маслом.
Сяо Хэ моментально получил духовный удар силой в миллион единиц. Малыш, как ты можешь произносить такие жестокие вещи столь нежным голосом? Мало того что кастрировать собрался, так еще и задницу перцовым маслом мазать, иу-иу-иу! В прошлой жизни он что, раскопал могилу твоих предков или переспал с твоей женой?
Сяо Хэ предпринял отчаянную попытку спастись:
— Братишка, скажи, у меня есть опция просто взять и помереть?
При этих словах зрачки Ци Ся резко сузились, хватка на руке Сяо Хэ усилилась до боли — Сяо Хэ показалось, что тот сейчас переломит ему поясницу.Взгляд Ци Ся пылал животным жаром, отражая в себе лишь одного Сяо Хэ. С истеричными нотками в голосе он произнес:
— Невозможно, ты можешь принадлежать только мне! Ты должен вечно смотреть на меня и быть со мной всю жизнь!
После чего он мягко опустился лицом на шею Сяо Хэ и хрипло, умоляюще прошептал:
— Так не уходи от меня, ладно? Я люблю тебя.
Услышав это, Сяо Хэ тяжело вздохнул, но никак не мог вымолвить заветное «хорошо». Он был не в силах согласиться. Как и говорила Система, он — противоположность Ци Ся, и он скорее откажет ему, чем станет лгать.
Долгое молчание Сяо Хэ наконец вывело Ци Ся из себя. Лицо Ци Ся помрачнело, а глаза превратились в две черные воронки, на дне которых, казалось, клубился алый туман безумия. Весь он был невероятно спокоен, но от этого спокойствия веяло чем-то ненормальным. У Сяо Хэ волосы встали дыбом, словно за ним пристально следила ледяная ядовитая змея.
Голос Ци Ся звучал мягко, как рябь на воде под луной:
— Кто этот человек?
Сяо Хэ по-прежнему молчал. Вернее, он просто не знал, что тут можно ответить.
Кончик ярко-алого языка Ци Ся медленно скользнул по уголку губ Сяо Хэ. В его преданных глазах бурлили черные воронки, и он почти безумно проговорил:
— Это та женщина? Ничего страшного, я заставлю ее исчезнуть.
— Всех, кто посмеет попытаться забрать тебя у меня, просто перебью.
Он резким движением схватил Сяо Хэ за руку и, прежде чем тот успел опомниться, с сухим хрустом сломал ее. Сяо Хэ не смог сдержать истошного вопля, в панике пытаясь оттолкнуть Ци Ся и сбежать.
Ци Ся холодно усмехнулся, нижней половиной тела прижал обе ноги Сяо Хэ к постели и опустил руки ниже. Сяо Хэ в ужасе вытаращил глаза, и сердце пронзило дурное предчувствие.
Неужели меня сейчас того… изнасилуют? И еще небось намажут перцовым маслом? Только не надо, не надо, пусть возмездие придет не так быстро!
С улыбкой на губах Ци Ся произнес:
— Если ты посмеешь попытаться сбежать от меня, я переломаю тебе ноги.
С этими словами он обнажил оскаленные зубы и со злостью впился ими в открытую ключицу Сяо Хэ.
Мхм… на вкус она оказалась ровно такой же восхитительной, как он и представлял, ничуть не хуже вяленой рыбки. Нет, даже вкуснее.
Может, просто съесть этого ветреного Хэ-Хэ? Сожрать целиком, вместе с костями и кровью?
Сетевой знаменитость и яндере. Конец.
Когда Сяо Хэ очнулся, голова была тяжелой и гудела. Вся комната была выкрашена в розовый цвет: мало того что стены были розовыми, так еще и простыни, пододеяльники, шторы — всё оказалось розовым. Сяо Хэ заявлял протест: у него, мол, аллергия на розовый, да и вкус у Ци Ся по-прежнему на редкость убогий.
В комнате валялось множество кошачьих игрушек: дразнилки, меховые мячики и, самое главное, любимая кошачья мята Ци Ся. Стоило этому парню увидеть кошачью мяту, как его тут же накрывало безумие, точно он объелся наркотиков. Он либо начинал судорожно кататься по кровати, либо набрасывался на Сяо Хэ и принимался тереться о него. Тьфу ты, да он даже под кровать Сяо Хэ натолкал полно кошачьей мяты. Сяо Хэ был уверен, что теперь от него самого разит этой мятой за версту.
Сяо Хэ понятия не имел, сколько времени его продержали взаперти. С тех пор как Ци Ся заточил его, он полностью потерял связь с внешним миром. Сяо Хэ считал величайшим несчастьем в жизни лишиться вайфая: дни без интернета казались хуже смерти. Ни телефона, ни компьютера, ни единой книги. Каждый день он только и делал, что валялся на кровати, ел, спал и ждал смерти. Черт побери, почему Система до сих пор не спешит на помощь? Куда ее вообще понесло? Он же здесь почти умирает! От скуки можно сойти с ума. Если так пойдет и дальше, он точно рехнется.
Поначалова, выражая протест против незаконного заточения, он отказывался произнести хоть слово в присутствии Ци Ся. Но спустя несколько дней непрерывного заточения без единого развлечения Сяо Хэ и впрямь был готов свихнуться. Он даже начал до умопомрачения ждать появления Ци Ся. Пусть этот гад и запер его здесь, зато он был единственным живым существом на всю округу. Слишком долго глядя на неодушевленные предметы, Сяо Хэ и сам начал чувствовать себя мертвецом. Как же хотелось с кем-нибудь поговорить — неважно с кем. Ци Ся, явись же скорее, поболтай с ним!
Сяо Хэ пустился в унылые размышления о том, что хуже: быть изнасилованным с перцовым маслом или застрять в четырех стенах на всю жизнь.
Уж лучше бы перцовое масло, подумалось ему. Впервые в жизни он осознал, как пала его мораль. До чего же тоскливо! Впервые время тянулось так бесконечно долго, словно в его распоряжении оказалась вечность. Но вместо этого он просто сидел здесь и ждал смерти.
Он не знал, сколько дней прошло с момента заточения. В комнате не было ни часов, ни будильника. На окнах висели шторы, но после долгих наблюдений Сяо Хэ обнаружил, что стекло фальшивое — Ци Ся неведомо когда заколотил его наглухо. Иными словами, это была глухая камера без единого выхода, кроме двери. Дверь тоже была укреплена Ци Ся: иногда, когда Сяо Хэ от скуки бросался на нее всем телом, он отчетливо ощущал всю ее прочность.
Ничего, надо еще немного потерпеть, глядишь, Система вот-вот явится его спасать.
Не то чтобы Сяо Хэ совсем не пытался спастись своими силами, но он уже перепробовал всё: и обаяние красавца, и жалостливые уговоры — толку ноль. К тому же после стольких дней заточения его мозг начал усыхать, словно разучившись мыслить вовсе.
Изначально он рассчитывал вычислять время по количеству приемов пищи, которые приносил Ци Ся, но вскоре понял, что график питания совершенно сбит. Порой, когда он уже почти умирал с голоду и был готов грызть кошачью мяту, Ци Ся являлся лишь с жалким крошевом. А иногда, наоборот, приносил вторую и третью трапезу подряд, закармливая его до такой отрыжки, что кусок в горло не лез. Иными словами, Ци Ся мог покормить его раз пять на дню, а мог пропасть на несколько суток. При таком раскладе нечего было и думать о том, чтобы засечь время.
Ци Ся вошел в комнату в темно-черном приталенном плаще. Окинув взглядом полумертвую тушку Сяо Хэ на кровати, он слегка прищурил узкие глаза, и в голосе его вновь зазвучала привычная мягкость:
— Дорогой, не хочешь встать и поесть? Я принес твое любимое свиное румяное колено в соусе с красным перцем.
Какое еще к черту свиное колено в соусе с перцем?!
Сяо Хэ намеревался гордо отказаться, выказав тем самым гнев на заточение и одновременно заставив Ци Ся раскаяться и пожалеть его — было бы идеально, если бы тот после этого выпустил его наружу. Но стоило ему услышать про румяное колено, как решимость дала трещину. Его торс медленно приподнялся, пальцы судорожно сжались, а потухшие глаза вмиг засияли. На весь пустой простор комнаты разнесся полный сил вопль:
— Буду!
Ци Ся приподнял брови и посмотрел на него с глубокомысленным выражением лица. Сяо Хэ вздрогнул, запоздало сообразив, что повел себя слишком уж холопски. Он с тяжелым стуком рухнул обратно на постель, раскинув руки и ноги звездой, и слабым голосом простонал:
— Ну ладно, поем немножко… Давай уже, мори меня голодом дальше.
Сяо Хэ попытался невзначай намекнуть на то, что он уже столько раз объявлял голодовку, рассчитывая разжалобить Ци Ся. Братец, умоляю, отпусти же его! Он до безумия тосковал по бегу под лучами солнца и по сладости сражений с интернет-троллями в телефоне.
Ци Ся никак не отреагировал: молча поставил колено на стол и отправился в ванную принимать душ. Глядя на испускающее умопомрачительный аромат блюдо, Сяо Хэ вдруг почувствовал, что аппетит куда-то пропал. В ванной тоже имелось окно, но комната располагалась на восемьдесят первом этаже — прыгни он оттуда, непременно насмерть разбился бы, так что рисковать он не смел. Выходило, что заколачивание двух несчастных окон досками было совершенно бессмысленной затеей со стороны Ци Ся. Сбежать он всё равно бы не смог. Тогда к чему было их заколачивать? Неужели тот боялся, что пленник вычислит время?
Дверь в ванную комнату Ци Ся давным-давно снял с петель. Из комнаты было отлично слышно, как он моется, и при желании можно было во всех подробностях разглядеть весь процесс. Сяо Хэ подумал, что Ци Ся поступает так исключительно из любви к извращенным шуточкам.
Укусив свиное колено, Сяо Хэ понял, что недавняя потеря аппетита была лишь иллюзией. И пусть внешний вид у этого блюда хромал, на вкус оно оказалось поистине божественным. Сяо Хэ вообразил себя голодным волком, терзающим долгожданную добычу. Ав-у~, румяное колено!
Когда Ци Ся вышел из ванной, Сяо Хэ успел умять лишь крошечную часть свинины. Поскольку мясо было суховатым, а запить его оказалось нечем, проглотить кусок стоило больших трудов; тут-то Сяо Хэ и заподозрил, что Ци Ся и впрямь совершенно не умеет заботиться о людях. Ци Ся запретил ему есть дальше, забрал колено, но взамен напихал ему в рот целую кучу моркови с овощами и только тогда оставил в покое. Сяо Хэ ненавидел морковь больше всего на свете и наотрез отказывался ее жрать. Но стоило Ци Ся пообещать выпустить его на целый час в обмен на одну съеденную морковку, как он тут же с воодушевлением проглотил их все до единой. Целых шесть штук — от такого количества его чуть на небеса не унесло.
— Шесть часов! Выпусти меня на шесть часов! — взмолился Сяо Хэ, глядя на Ци Ся полными надежды глазами. Ему так хотелось наружу! Стоило бы ему только выбраться, он бы тут же пустился в бега.
Ци Ся улыбнулся так, что у Сяо Хэ мороз по коже пробежал:
— Один час.
Улыбка на лице Сяо Хэ на мгновение застыла, а затем сменилась бешеным гневом:
— Ты жульничаешь!
— Разве я говорил, что не умею жульничать? — Уголки губ Ци Ся тронула легкая улыбка, и он протянул руку, чтобы потрепать растрепанные волосы на макушке Сяо Хэ.
Сяо Хэ подумал: ладно, пусть час, но уж оказавшись снаружи, он точно найдет способ улизнуть. Однако он никак не ожидал, что под словом «снаружи» Ци Ся подразумевает старую гостиную.
Сяо Хэ (╯°Д°)╯︵ ┻━┻:
— Ты меня кинул!
На лице Ци Ся застыла нежная улыбка, и он тут же нашелся с оправданием:
— Ничего подобного.
— Ци Ся… — Голос Сяо Хэ, чьи надежды рухнули в один миг, слегка дрожал. — Я ненавижу тебя.
Ненавижу за то, что подарил надежду и тут же обрек на отчаяние. Ненавижу за эгоизм — ты ведь даже слушать не желаешь чужие мысли!
http://bllate.org/book/21670/2235761
Готово:
