В конце концов он кое-как устроился, однако ночь выдалась беспокойной. Кан оказался жестким, отчего у него ныли поясница и шея. Уходя из дома, он захватил лишь кое-какую одежду и совсем немного денег — поскольку сбегал тайком, при нем были лишь обычные карманные сбережения. На новое ватное одеяло потребовалась бы немалая сумма, так что ему пришлось лечь прямо на голый кан.
Его красивый и ядовитый на язык сосед все-таки приносил Вэнь Жумо новенький комплект постельных принадлежностей, но Вэнь Жумо тогда решительно и безоговорочно отказался. Сосед же, словно опасаясь отказа, все равно по-свойски оставил всё прямо на кан. Это заставило Вэнь Жумо невольно засомневаться: уж не собирается ли тот дождаться, пока он воспользуется вещами, а потом потребовать за них деньги?
Стоило учесть, что одеяло, принесенное соседом, было абсолютно новым, с красивой тканью, а хлопок в матрасе лежал плотно и ровно. За такой комплект пришлось бы выложить кругленькую сумму, с какой стати кому-то просто так отдавать его незнакомцу? Поэтому, даже пролежав всю ночь, постель, оставленная Су Янем в изголовье, осталась лечь ровно так же, как и в момент, когда ее принесли.
К своему соседу по имени Су Ци Вэнь Жумо испытывал крайне противоречивые чувства. Хотя они были знакомы всего сутки, Вэнь Жумо отчетливо помнил это прекрасное лицо. Редко какой мужчина мог похвастаться столь миловидной внешностью — в ней не было ни женственной мягкости, ни суровой мужественности, а что-то неописуемое, но полностью заслуживающее слова красивое. Это лицо словно высекли в его памяти.
Однако давать оценку этому человеку Вэнь Жумо не спешил. Вспомнив, как вчера тот язвил в адрес некоего господина Ли, Вэнь Жумо подумал, что ему это неприятно. На мгновение ему даже показалось, будто он снова слышит, как в былые дни с ним разговаривала вторая матушка.
Услышав, что этот сосед к тому же актер местной труппы, Вэнь Жумо и вовсе нахмурился. Хотя он и не смотрел на эту профессию свысока, особой симпатии к ней не питал: его вторая матушка как раз была актрисой и отличалась на редкость изворотливым нравом — если бы не крутой норов его родной матери, трудно даже представить, до каких унижений ее могли довести.Он также слышал в городке толки о том, как чья-то жена втихаря сбежалась в постель с актером-мужчиной, а потому всегда держался от таких людей на безопасном расстоянии и с новым соседом сближаться тоже не планировал.
Су Янь, разумеется, не догадывался об этих неблагодарных мыслях Вэнь Жумо. Он всё еще ломал голову над тем, как бы половчее сблизиться с Вэнь Жумо — если бы не страх напугать его, Су Янь был бы готов хоть сейчас броситься к нему в объятия.Однако Су Янь всё же стерпел. Судя по тому, как он вчера вечером носил Вэнь Жумо постельные принадлежности, было очевидно, что Вэнь Жумо о нём невысокого мнения. Су Янь понимал: скорее всего, вчерашний разговор с тем господином по фамилии Ли заставил Вэнь Жумо счесть его капризным и взбалмошным. Но что ему было делать? Тот парень — настоящий мерзавец, и он даже не подумал о том, где будет жить, если он сам так не поступит.
Хотя в душе Су Янь и ворчал, это ничуть не убавляло его стремления наладить хорошие отношения с Вэнь Жумо.
Увы, Су Янь и помыслить не мог, что Вэнь Жумо в душе твердо решил держаться от него подальше.
Ранним утром воздух был свеж, а солнце сияло вовсю. Сегодня был чётный день, и большинство обитателей двора отправились на ярмарку, оставив лишь пару человек. Раз уж Су Янь сказал, что будет распеваться, он действительно принялся за дело прямо во дворе.
— Опираясь на резные перила нефритового мостика, резвятся утки-мандаринки, а золотые карпы выплывают на водную гладь, о-о, выплывают на водную гладь… — Голос у Су Яня был поистине прекрасным. Нежный и мягкий говорок южан был ему не свойственен, но в его голосе звучал особый, неповторимый мотив — певучий и соблазнительный, полный безграничной нежности.
Вэнь Жумо перевернулся на другой бок, даже не думая вставать, и что-то пробормотал, словно жалуясь, но всё же не удержался и приоткрыл окно. Через щель он увидел одетого в красный шёлк мужчину, который грациозно взмахивал рукой и тихо напевал. Пел он негромко, но Вэнь Жумо отчётливо слышал каждое слово.
Хотя этот полный страсти мотив выводил взрослый мужчина, в этом не было ничего странного. На мгновение Вэнь Жумо показалось, что сам этот человек таит в себе немало историй, что в нём живут глубокая привязанность и надежда.
Утренний ветерок колыхал прядки волос мужчины, а тот в такт мелодии легонько перебирал ногами. В каждом его жесте и движении сквозили изящество и невыразимый шарм, а точёная фигура была столь прекрасна, что взгляд невольно следовал за ним.
— Поднеси же вино в золотом кубке, пусть служанки и стражники усердно потчуют нас! Жизнь человеческая подобна весеннему сну, так давай же отведем душу и осушим пару чарок! — Голос Су Яня окреп, наполнившись ясностью и беспечностью. Внезапно он круто повернулся и посмотрел прямо в сторону Вэнь Жумо. Вэнь Жумо с громким стуком захлопнул и без того приоткрытую лишь наполовину створку, а сам прислонился спиной к стене у окна, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу.
Вэнь Жумо бормотал про себя: «Чего это он вдруг уставился сюда? Вот же напугал!» — но кончики его ушей покраснели, а в голове то и дело всплывали те самые улыбающиеся глаза.Он никогда бы не подумал, что у мужчины могут быть такие красивые глаза, особенно когда он улыбался: изящные фениксовы очи слегка приподнимались во внешних уголках, и таившаяся в самом его существе притягательность стрелой разила прямо в сердце. Казалось, в этих глазах скрывались все истории на свете, полные глубокого чувства. Лишь спустя довольно долгое время Вэнь Жумо пришел в себя и мысленно выругался, обозвется психом — правда, так и не поняв, ругал он себя самого или того человека, который с самого утра распевал песни.
Еще долго его сердце не могло успокоиться, в мыслях то и дело мелькали то этот алый силуэт, то эти сияющие глаза. Из-за этого Вэнь Жумо чувствовал, что ему стоит держаться от Су Яня подальше, и исподволь напустил на себя осторожность: лучше держаться от этого человека на расстоянии, он вовсе не хотел уподобиться своему ослепленному любовью отцу и снова попасться на удочку. Его вторая матушка обладала особым даром крутить отцу голову так, что тот беспрекословно повиновался каждому ее слову; бывало, родная матушка бранила ее на все корки, говоря, что эта бесстыдница — настоящая лисица-оборотень, которая давно лишила его отца рассудка.
Раньше Вэнь Жумо этого не понимал, но сегодня, пожалуй, отчасти начал постигать слова матери. Вэнь Жумо был убежден, что в будущем ему суждено совершить великие дела, а потому не стоило позволять кому-либо одурманивать себя и лишать способности отличать добро от зла.
В отличие от бурных дум Вэнь Жумо, Су Янь лишь обернулся и с отличным настроением улыбнулся: он уже давно заметил Вэнь Жумо у окна, и этот мотив изначально исполнялся специально для него.
В прошлой жизни его голос был испорчен, и он никогда не пел для этого человека. Он до сих пор помнил, как тогда Вэнь Жумо прижимал его к себе, гладил по спине и просил при возможности спеть ему еще — только, к сожалению, в той жизни у него так и не представилось этого шанса до самой смерти.
Су Янь видел, что тот прячется украдкой, и намеренно решил попугать его, пока тот терял бдительность. Он даже живо представлял себе, как Вэнь Жумо сидит на кан и то и дело хватается за испуганно замершее сердце. Восьминацатилетний Вэнь Жумо был до того забавным, и Су Янь гадал, как же тот спал этой ночью.
Су Янь взял полотенце и утер пот со лба, а на его губах заиграла улыбка: воистину, молодость — великая вещь. Допев песню, Су Янь почувствовал абсолютную легкость на душе, но стоило ему поднять голову, как он увидел, что Вэнь Жумо уже полностью оделся и, поправляя очки, стоит у порога и смотрит на него.
Су Янь так и рвался спросить, хорошо ли он пел. Эту песню он уже давно мечтал исполнить для него, и теперь он наконец спел ее. Отныне и до самой старости, каждый день, он будет петь для него.
Ожидая услышать в ответ горячую похвалу, Су Янь никак не предполагал, что следующие слова Вэнь Жумо разозлят его до чертиков.
Послушай, сосед, не мог бы ты перестать голосить здесь с раннего утра, людям вообще-то еще спать хочется! Подумать только, здоровый мужчина — и с утра пораньше разводит тут сопли с сахаром, на кого это похоже? Больше так не делай! — Говория это, он вдобавок прикрыл рот рукой и зевнул во весь рот.
Лицо Су Яня, мгновение назад сиявшее улыбкой, вмиг окаменело. Этот мерзавец... если б только этот негодяй обладал памятью о прошлом, Су Янь непременно заставил бы его пожалеть о сегодняшнем утре. И надо же было всей своей искренней нежностью угодить прямо в собачью пасть!
Су Янь ничего не ответил, лишь бросил на Вэнь Жумо многозначительный взгляд суженных фениксовых очей, мысленно поставив ему галочку на будущее, швырнул полотенце в таз и ушел, не оглядываясь.
Оставшийся стоять на месте Вэнь Жумо с виноватым видом потрогал нос, думая про себя, что этот человек и впрямь меняет выражение лица быстрее, чем погода.
Однако столь «чудесное» начало вовсе не обескуражило Су Яня, скорее наоборот — разожгло в нем еще больший боевой задор. Он лишь ждал, когда этот хмырь целиком и полностью станет его, чтобы сполна поквитаться за сегодняшний день.
Су Янь знал, что Вэнь Жумо был знатным лакомкой и больше всего на свете не умел противостоять хорошей еде. К счастью, в прошлой жизни придирчивый нрав Вэнь Жумо выковал у него отменное кулинарное мастерство, и все блюда, приготовленные сегодня утром, были точь-в-точь теми, что тот так любил раньше.
На сей раз Су Янь не стал звать его к столу. Когда-то давно, попав сюда в прошлой жизни, он действительно чувствовал себя опустошенным и остывшим ко всему на свете, ни с кем в крошечном дворике особо не знался, и обитатели перешептывались за его спиной, считая чудаком. Но даже тогда Вэнь Жумо умудрялся терпеть его ледяное выражение лица и напропалую заявлялся к нему на дармовщину.
Вчерашняя история с постельными принадлежностями, похоже, изрядно напугала Вэнь Жумо своей напористостью, поэтому Су Янь решил пока не спешить. Утренний инцидент лишь укрепил его в намерении как следует подразнить соседа аппетитными запахами.
Их дома разделяла всего одна стена, и вскоре по двору поплыли дразнящие ароматы из кухни Су Яня: тушеная рыба в соевом соусе, баклажаны под чесночной заправкой, острая соевая творожная масса. Вэнь Жумо зашевелил носом, во рту тотчас зафонтанировала слюна.
Стоило вспомнить, сколько мантов ему пришлось сгрызть ради экономии за всю дорогу и что он уже давно не видел ни капли жира, как Вэнь Жумо едва сдерживался, чтобы не броситься к соседу и не уплести все за обе щеки. И все же, вспомнив того подозрительного соседа, чье обаяние словно туманило разум, он с ожесточением зажмурился. К тому же, после утренних слов ему было попросту стыдно показываться на глаза: он вытащил из чемодана оставшийся с вчерашнего дня сухой мант и отправился на поиски работы.
Стоит ли говорить, что Су Янь прождал за столом добрую половину дня, но даже когда еда окончательно остыла, так и не дождался появления Вэнь Жумо. Не вытерпев, он заглянул к соседу и обнаружил, что тот смылся, даже не заперев дверь. На улице остался лишь одинокий Су Янь, глядящий на совершенно остывшие блюда, к которым у него уже не было никакого аппетита.До Вэнь Жумо вернулся уже самый полдень. Су Янь сердился внутри, зная, что тот ничего не ел, но всё равно не мог заставить себя оставить его без внимания. Разложив по тарелкам еду со стола и даже не став её разогревать, он отнёс одну порцию мальчику по соседству, а вторую — Вэнь Жумо. Зайдя к нему, он увидел, что оставленное вчера одеяло так и лежит нетронутым, и сразу понял, что Вэнь Жумо им не воспользовался. Не удостоив его добрым взглядом, он с грохотом швырнул миску на стол и тут же вышел.
Только теперь он ясно увидел, что нынешний Вэнь Жумо действительно совсем не похож на того человека, которого он знал в прошлой жизни. В этот период тот был еще совсем молод, только-только покинул родной дом, сохранял слепую настороженность ко всему окружающему миру и не обладал толстокожестью из будущих дней.
Он еще не был тем прошедшим через испытания судьбы и уединившимся здесь Господином Мочжу — он оставался лишь восемнадцатилетним мальчишкой. Су Янь подумал, что, пожалуй, ему стоит сменить настрой, действовать постепенно и заново познакомиться с восемнадцатилетним Вэнь Жумо.
Утром, едва проснувшись, он снова почувствовал доносящийся из соседнего двора аппетитный аромат еды. Вэнь Жумо втянул носом воздух и подумал, что стряпня у этого соседа неизменно самая лучшая, с ней не сравнится никто во всем дворе. Поджав губы, Вэнь Жумо закрыл дверь и принялся жадно грызть сухой маньтоу.
Каким бы непреклонным он ни старался казаться на словах, в конце концов Вэнь Жумо всё же постелил постель, присланную соседом. Однако это вовсе не означало, что его купил этот злоязычный, но красивый сосед: стоило лишь представиться возможности, как он обязательно вернет всё в десяти- или стократном размере. Вдыхая запах соседской еды, Вэнь Жумо чувствовал, во рту сводило от слюны. Запихнув в рот последний кусочек маньтоу, он широким шагом вышел за порог — сегодня ему непременно нужно было найти работу.
Услышав доносившийся из соседнего двора грохот, Су Янь беспомощно улыбнулся и, глядя на еще дымящиеся на столе блюда, покачал головой. Он ждал ровно неделю с лишним, а этот человек скорее каждый день давился бы сухими маньтоу, чем произнес вслух предложение разделить трапезу. И впрямь молод, даже лицо потерять боится. Подумать только, ведь когда-то их сближение с Вэнь Жумо началось именно с того, что тот каждый божий день ходил к нему столоваться, словно по расписанию.
Какой же толстокожей была тогдашняя шкура Вэнь Жумо! Тот отроду не ведал, что такое стеснение. Су Янь помнил, как в прошлой жизни, заброшенный сюда, одинокий и беспомощный, он словно утратил всякий интерес к жизни. Он вечно ходил сам по себе, и все во дворе знали его как чудака, стараясь лишний раз не заводить с ним разговоров. Лишь Вэнь Жумо изо дня в день, не обращая внимания на его холодность, таскался к нему на обеды, а со временем стал и вовсе приходить с рассчетом не только поесть, но и прихватить что-нибудь с собой.
Именно благодаря этой толстокожести они в конце концов и сошлись. Су Янь рассчитывал, что с пристрастием того к хорошей еде, пусть лицо у него и тонкое, но прошло уже столько дней, и он давно должен был не выдержать. Ан нет, парень и впрямь оказался кременем.
Су Янь ковырял палочками жидкую кашу в чашке, чувствуя, что кусок не лезет в горло. Подумать только, нынешний Вэнь Жумо и вправду так сильно отличался от того человека, которого он знал. В свои восемнадцать лет Вэнь Жумо был горд и заносчив, излишне горяч и прост в своих помыслах, а в голове у него жило лишь одно стремление выбиться в люди. Было поистине трудно поверить, что этот юноша и Господин Мочжу — тот самый знаменитый, снискавший всеобщую славу спустя пять лет человек, который добровольно стряхнул с себя мирской блеск и забился в этот маленький городок обучать ватагу сопливых детишек — одно и то же лицо.
Су Янь думал о том, через сколько же тягот тому довелось пройти. Что должно было случиться с избалованным барчуком из богатой семьи, впервые оторвавшимся от родительского крыла, чтобы полностью переломить его несгибаемый бунтарский нрав, сделав зрелым и тихим? Уж чего-чего, а лишений на этом пути выпало немало — тем более что чем ярче было будущее Вэнь Жумо, тем суровее оказывались уготованные ему судьбой испытания.
Сердце Су Яня сжалось от жалости, и он вдруг горько пожалел о своем решении. И с чего это он вздумал дуться на Вэнь Жумо, упрямо ожидая, пока тот сделает первый шаг? Ну и что с того, что он проявит инициативу сам? Своего мужчину каждый жалеет по-своему; а если бы Вэнь Жумо вздумал отказываться или подозревать неладное — в конце концов, он мог бы и пойти напролом, проявив немного бесстыдства, ведь к человеку привыкаешь со временем.
Глядя на нынешнее положение Вэнь Жумо, Су Янь искренне тревожился: как же тот собирался выживать без его помощи? И дело было вовсе не в том, что он недооценивал Вэнь Жумо — просто этот парень пока еще трезво не оценивал собственные силы. Вэнь Жумо, конечно, обладал несомненным талантом, но в таком крошечном городишке применить его было решительно негде. Разве не говорится в старых пьесах: дракон томится на мелководье, а тигр попадает в ловушку на равнине? К тому же этот упрямец вечно всё выбирал да перебирал — чудо, если ему вообще удастся сыскать хоть какую-то работу.
Он помнил, что имя Вэнь Жумо начало постепенно греметь на страницах газет примерно через два года. В их же захолустье никаких газет отродду не водилось, и оставалось только гадать, как этот человек, ровным счетом ничего не умеющий, кроме как писать, ухитрился прожить эти два года. Надо полагать, легко ему не приходилось.
Су Янь ловил себя на мысли, что, стоило ему столкнуться с Вэнь Жумо, как он сам мгновенно скатывался в ребячество. Он честно признавался себе, что разозлился из-за того, как истово Вэнь Жумо шарахался от него, словно от чумы, и именно поэтому решил заставить его клюнуть на удочку первым. Он чувствовал, какое дурное впечатление произвел на Вэнь Жумо, оттого на душе скребли кошки.
Беспомощно усмехнувшись про себя, он решил: ладно, во второй половине дня он купит побольше продуктов и приготовит что-нибудь посытнее, чтобы тот подкрепился. За последние дни этот упрямец наверняка изрядно подорвал здоровье.
По правде говоря, Су Янь излишне романтизировал образ Вэнь Жумо. В его воображении тот рисовался избалованным барчуком, который шаг за шагом преодолевал все мыслимые преграды и в конце концов благодаря несгибаемой воле вырос в великого мастера своей эпохи.
Но на самом деле в прошлой жизни путь Вэнь Жумо был на удивление гладким. Всё, на что тот мог опираться, перерождаясь из жизни в жизнь, — это опыт прожитых лет да собственный неисчерпаемый талант.
В той прошлой жизни Вэнь Жумо тоже появился здесь сразу после того, как прежний хозяин тела повредил голову. Тогда он тоже метался в спешке, успев схватить лишь пару смен одежды да мелочь из кошелька, и точно так же застрял в этом маленьком городке, когда у него на дороге кончились деньги.
Но тот Вэнь Жумо, едва ступив на землю этого мира, хотя и находился под сильным влиянием характера прежнего владельца — оставаясь столь же надменным, гордым и прижимистым, — обладал холодным, ясным рассудком. Когда требовалось, он умел приструнить свой нрав и отлично понимал, какие действия пойдут на пользу его текущему положению.
Поэтому в первый же день по прибытии в городок Вэнь Жумо предложил хозяйке дома подтянуть её внука по учебе взамен на пусть и не самое новое, но чистое одеяло.
Население в городке было маленьким, работу сыскать трудно, а уж для человека с навыками Вэнь Жумо подходящее дело казалось несбыточной мечтой. Вместо того чтобы стучаться в закрытые двери, он узнал от соседей, что их уезд — единственный в радиусе ста лили, где имеется средняя школа. Как правило, семьи, отправлявшие туда детей, жили хоть капельку зажиточнее остальных. Тогда Вэнь Жумо сам составил сборник примерных тестовых заданий для подготовки к поступлению и пустил его в продажу. Это была его стихия, прогнозы оказались на редкость точными, и брошюрки каждый раз раскупали в мгновение ока.
На эти деньги, не слишком большие, но достаточные, Вэнь Жумо добрался до Бэйпина. Там он принялся разыскивать А-Яня и одновременно неуклонно расширять свое влияние. Всего за четыре с небольшим года Вэнь Жумо добился оглушительного успеха: из сына простого землевладельца он превратился в прославленного мастера литературы, чье имя с восхищением повторяли его отец и бесчисленные почитатели.
Вэнь Жумо исполнил заветное желание прежнего хозяина тела, однако сопутствовавшая громкому имени Господина Мочжу слава принесла с собой и немало хлопот. Именно поэтому он в конце концов предпочел вернуться в тот самый провинциальный городок, где когда-то остановился, чтобы зажить отшельником, и именно там встретил Су Яня.
Вэнь Жумо никогда не сомневался, что они разминутся. В каждой из жизней, когда Су Янь умирал, он вливал в него часть собственной духовной силы, фактически разделяя с ним свою жизнь. Именно поэтому в каждом новом мире их души неизбежно притягивались друг к другу. В этом мире не бывает столько случайных совпадений — разумеется, за это единение Вэнь Жумо приходилось платить свою цену.
Именно поэтому потерявший всё, опустошенный Су Янь бессознательно бредет в тот самый городок, и именно поэтому Вэнь Жумо, скрываясь от напастей, инстинктивно выбирает то же самое место.
Вот только в прошлой жизни всё пошло наперекосяк. Когда Су Яня убил Сяо Ижань, Вэнь Жумо испугался, что духовная связь между ними ослабнет, и насильно влил в бездыханное тело Су Яня колоссальный объем духовной энергии. Из-за этого после смерти душа Су Яня неотступно следовала за Вэнь Жумо, а его бренное тело всё это время оставалось невредимым. В тот самый последний миг воля Су Яня оказалась настолько несокрушимой, что чудовищная мощь этой духовной силы заставила время повернуть вспять.
Время откатилось к самому началу — к тому мгновению, когда Вэнь Жумо впервые ступил на землю этого мира. Но поскольку львиная доля его духовной энергии тогда отошла Су Яню, воля самого Вэнь Жумо невероятно ослабла. Вселившись в тело прежнего хозяина, он начисто забыл обо всем на свете, искренне вообразив себя коренным восемнадцатилетним Вэнь Жумо, а характер прежнего владельца накрепко прирос к нему.
Лишенный памяти Вэнь Жумо располагал лишь восемнадцатилетним багажом домашнего воспитания, а оказавшись на воле, полагался исключительно на животные инстинкты — результат был вполне предсказуем.
Су Янь тем временем купил рыбу, пучок стручковой фасоли и кусок тофу. Дома у него оставался еще небольшой кусок свинины — если всё это свести воедино, получится вполне приличный обед. Заметив по возвращении, что небо подозрительно затянуло тучами, он ускорил шаги и поспешил домой.
Едва он добрался до крыльца, как с небес хлынули крупные, тяжелые капли дождя. Су Янь с облегчением выдохнул: Вэнь Жумо еще не вернулся. Дождь усиливался с каждой минутой. Прождав какое-то время под карнизом, Су Янь понял, что больше не может сидеть сложа руки. Схватив первый попавшийся зонт, он бросился в самую пелену ливня. Он не смел уходить далеко, боясь разминуться с Вэнь Жумо, и потому замер в ожидании на углу переулка у самого выезда на улицу.
Прошло немало времени, прежде чем в тусклой пелене дождя показалась знакомая фигура — Вэнь Жумо медленно, едва переставляя ноги, приближался к дому. В груди Су Яня вмиг вскипела глухая обида: отбросив всякие раздумья, он бросился вперед, в два счета настиг парня и укрыл его под своим зонтом.
Вэнь Жумо ошеломленно уставился на человека, который стоял перед ним: хотя тот и держал над ними зонт, волосы и одежда промокли насквозь. Он ведь заметил Су Яня еще издалека. Дождь лил как из ведра, больно хлеща по телу, и все прохожие в панике бежали искать укрытия, и лишь этот человек неподвижно застыл на углу переулка, превратившись в настоящую статую ожидающей мужа жены. На мгновение Вэнь Жумо промелькнула дикая мысль: неужели тот ждал именно его? Но тут же с досадой мысленно выругал себя за помешательство.
http://bllate.org/book/21662/2235206
Готово:
