Сейчас погода стояла всё более жаркая, и Вэнь Чэ, боясь, что Юэ-гэр устанет, последние несколько раз не брал его с собой в город. Однако Юэ-гэр, в силу своего детского нрава, побывав там несколько раз, теперь то и дело норовил убежать в селение. Первые пару раз ему удавалось незаметно ускользнуть от Вэнь Чэ, но сегодня он наконец подкараулил его.
— Аму, возьми Юэ-гэра с собой, Юэ-гэр обещает вести себя примерно, — жалобно глядя на Вэнь Чэ, произнес Юэ-гэр, и Вэнь Чэ невольно засомневался.
Заметив, что Вэнь Чэ не стал сразу отказываться, Юэ-гэр понял, что есть надежда, и тут же принялся умолять: — Аму, умоляю тебя, возьми Юэ-гэра с собой, хороший аму, возьми меня...
Поколебавшись и не зная, как избавиться от прилипчивого ребенка, Вэнь Чэ вздохнул: — Только на этот раз, и больше не проси.
Добрался до городка Вэнь Чэ быстро: сначала сбыл лекарственные травы, потом побродил по лавкам, прикупая кое-что для дома, и лишь после этого отправился с Юэ-гэром обратно.
Путь от деревни до городка занимал едва ли час, так что нанимать повозку Вэнь Чэ не стал и они с Юэ-гэром шли пешком.
К тому времени уже клонилось к закату, жара спала, и всю дорогу Юэ-гэр то прыгал, то напевал только что разученные мотивчики. Его звонкий и переливчатый голос напоминал пение жаворонка.
Вэнь Чэ шагал вместе с мальчиком, как вдруг позади послышался чей-то окрик. Вэнь Чэ остановился и оглянулся: к ним быстрым шагом приближался крепкий мужчина средних лет.
Когда тот подошел ближе, Вэнь Чэ вежливо поинтересовался: — Уважаемый дядишка, вы что-то хотели?
Мужчина шумно выдохнул, переводя дух, бросил взгляд на лицо Юэ-гэра и расплылся в улыбке: — Какой же пригожий этот малец!
Сердце Вэнь Чэ пропустило удар, в груди поднялось недоброе предчувствие. Крепче сжав руку Юэ-гэра, он произнес: — Раз у вас нет дела, мы пойдем. — С этими словами он попытался увести ребенка.
Мужчина тут же преградил им путь. Он вытащил из-за пазухи кошель, взвесил его на ладони — судя по виду, серебра там было немало.
Мужчина заговорил: — Через пару лет мальцу все равно искать семью, почему бы не отдать его моему молодому господину? Вот, возьми, это вместо выкупа.
При этом он попытался схватить Юэ-гэра за руку. В ужасе Вэнь Чэ оттолкнул его, выхватил кошель и со злостью швырнул его подальше.
Мужчина бросил взгляд в сторону улетевшего кошелька, повернулся, чтобы подобрать его, а Вэнь Чэ подхватил Юэ-гэра на руки и пустился бежать. Издали еще доносился крик мужчины: — Серебра можно и добавить! Вернись, вернись же!
Вэнь Чэ бежал не оглядываясь, и лишь переступив порог дома, никак не мог унять дрожь.
Юэ-гэр тоже был напуган до смерти, всю дорогу молчал, а оказавшись дома, громко заплакал.
Услышав шум, Шао Чунь поспешно выбежал к ним и, утешая ребенка, принялся расспрашивать Вэнь Чэ о случившемся.
Вэнь Чэ пересказал всё, что произошло по дороге, заставив Шао Чуня содрогнуться от испуга.
Шао Чунь ласково поглаживал Юэ-гэра по голове, и лишь спустя долгое время тот наконец успокоился.
Уложив Юэ-гэра спать, Шао Чунь наказал мужу: — Бог весть что за человек, и если это просто какой-то безумец, то, пожалуй, больше не заявится. Но если он положил глаз на Юэ-гэра всерьез, боюсь, так просто он не отступится. В ближайшие дни без нужды не ходи в горы, оставайся дома и присматривай за Юэ-гэром.
Вэнь Чэ кивнул, всё еще чувствуя тревогу на душе, однако как бы тщательно ни готовишься к обороне, не убережешься от чужого злого умысла.
Тот мужчина по имени Сунь У, о котором шла речь, служил вовсе не кому-нибудь, а самому Кан Юйсюаню.
В юности Кан Юйсюань действительно тяжело болел. Тогда созвали немало лекарей, но толку от них не было. Не найдя помощи у врачей, отчаявшиеся родители обратились к бродячему колдуну.
Тот шарлатан наговорил всякого и заставил Кан Юйсюаня выпить изрядное количество воды с настойкой из магических бумажек, заявив, что в больного вселился злой дух, а чтобы изгнать эту нечисть, нужно разделить постель с мальчиком лет семи-восьми.
Кан Чуаньгэнь поначалу и слышать об этом не хотел, но его супруг так страстно желал спасти сына, что в самом деле отыскал и купил нескольких малолетних мальчишек для услуг Кан Юйсюаню. В итоге больному стало только хуже: к тяжелой болезни добавилась потеря жизненной энергии, и парень едва не отдал концы. Спасти его удалось лишь чудом — проезжавший мимо лекарь-бродяга вытащил его с того света.
Только вот болезнь-то Кан Юйсюань переборол, а вот пагубная страсть к мальчикам семи-восьми лет у него осталась. С тех пор он держал при себе людей, которые рыскали повсюду в поисках смазливых мальцов, и Сунь У был одним из них.
Сунь У выбирал семьи победнее: во-первых, тем вечно нужны были деньги, а во-вторых, от мальчика в доме толку в тяжелой работе никакого, а ртов прибавлялось. Разве не выгоднее обменять его на целую гору серебра? Вот только он никак не ожидал получить от ворот поворот у Вэнь Чэ, и это его жутко разозлило.
Проследив за Вэнь Чэ до самой Деревни Шао, Сунь У немного поразмыслил, вытащил припрятанные личные сбережения, пересчитал их и, взвесив кошель в руке, подумал: этого-то точно хватит? С этими мыслями он направился прямо к воротам усадьбы Шао Чуня.
Есть кто живой? Эй, малой, твоему пареньку всё равно замуж выдавать, раз уж мой господин предлагает столько серебра, чего же ты бегал? — Голос у Сунь У был зычный. Возвращавшиеся с полей сельчане то и дело проходили мимо, невольно замедляя шаг и с любопытством прислушиваясь.Вэнь Чэ только что ответил Шао Чуню, как услышал, что во дворе зовет Сунь У. Лицо его тут же переменилось.
Он крепко сжал кулаки, дрожа от гнева. Шао Чунь хотел было уговорить Вэнь Чэ не обращать внимания, но не успел и глазом моргнуть, как тот уже вылетел наружу.
Вэнь Чэ бросился на кухню, окинул взглядом всё вокруг и, заметив ведро с помоями, схватил его, большими шагами вышел к воротам двора и плеснул прямо на Сунь У, яростно выкрикивая: — Проваливай! Пошел вон отсюда!
Сунь У от неожиданности опешил, обливленный с ног до головы, и лишь спустя долгое время пришел в себя. Он сплюнул у ворот и выругался: — Совсем совесть потерял! На твоего гэря положили глаз — это же благо для всей вашей семьи, тьфу!
Сунь У пошел прочь, продолжая сквернословить. Стоявшая неподалеку Госпожа Ван (из рода Шао) услышала это, и у нее в голове тут же созрел план. Стараясь не попадаться на глаза односельчанам, она украдкой увязалась за Сунь У и преследовала его до тех пор, пока они не вышли за пределы деревни, после чего прибавила шагу.
— Ой, уважаемый старший брат, — догнав его, заговорила Госпожа Ван (из рода Шао). — Скажите, то, о чем вы сегодня толрковали, — правда? Ваш молодой господин действительно хочет взять в жены гэря из того дома?
Сунь У фыркнул и не удостоил Госпожу Ван (из рода Шао) ответом.
Тогда Госпожа Ван (из рода Шао) продолжила: — Не стану скрывать, вообще-то я — ам этого гэря.
Услышав это, Сунь У тут же оживленно заблестел глазами и принялся выговаривать Госпоже Ван (из рода Шао): — Смотрю, ты баба башковитая. Мой молодой господин предлагает двадцать лянов серебра, чтобы взять в жены этого малого гэря, а его ам даже не соглашается — просто дурак какой-то!
— И не говорите! — поддакнула Госпожа Ван (из рода Шао). — По мне так это великое счастье, и спасибо вашему молодому господину, что приметил этого гэря.
Тут глаза Госпожи Ван (из рода Шао) хитро забегали, и она добавила: — А давайте сделаем так: через три дня подождите меня здесь, я приведу и передам вам внука. Только вот...
— Только что? — нетерпеливо бросил Сунь У.
Госпожа Ван (из рода Шао) затерла руки: — Вы должны дать мне немного серебра вперед, чтобы успокоить мое сердце.
Сунь У не знал, правду ли говорит эта баба, но за ее спиной все-таки стоял Кан Юйсюань, так что он особо не боялся быть обманутым. Он вытащил пять лянов серебра, протянул Госпоже Ван (из рода Шао) и произнес: — На пока пять лянов, остальное получишь, когда дело будет сделано. Смотри мне, через три дня приведи человека, иначе пойдешь разбираться со своими речами в уездный суд!
— Понимаю, понимаю, — расплывшись в угодливой улыбке, Госпожа Ван (из рода Шао) приняла деньги. — Можете не сомневаться.
Прижимая серебро к груди, Госпожа Ван (из рода Шао) вернулась в деревню и прямиком направилась в комнату Шао Цзыцзе. Едва переступив порог, она с довольным видом глянула на Шао Цзыцзе и Тун Ланьчу, загадочно залезла за пазуху и выложила серебро на стол.
Тун Ланьчу в испуге вытаращил глаза: — Ам, от-откуда это серебро?
В последнее время, чтобы собрать деньги на поездку Шао Цзыцзе в столицу, Тун Ланьчу брался за любую тяжелую работу, но удавалось скопить лишь гроши, которых явно не хватало на нужды Шао Цзыцзе. И когда они уже были в полном отчаянии, Госпожа Ван (из рода Шао) вдруг откуда-то принесла целых пять лянов.
Госпожа Ван (из рода Шао) посмотрела на Шао Цзыцзе и сказала: — Я сегодня случайно встретила одного человека, и он сказал, что его молодой господин хочет жениться на Юэ-гэре.
— На Юэ-гэре? — нахмурился Шао Цзыцзе. — Юэ-гэру ведь всего восемь лет, не ошибка ли это?
— Никакой ошибки! — заявила Госпожа Ван (из рода Шао). — Я уже обо всем договорилась с тем человеком: через три дня отведу Юэ-гэря к ним, и тогда мне доплатят еще пятнадцать лянов!
Услышав это, Шао Цзыцзе тотчас оживился, но, призадумавшись, вспомнил, что Юэ-гэр теперь живет с Се Нином, да и в соглашении о расторжении брака всё четко прописано. Разве Се Нин на это согласится?
Тун Ланьчу по одному взгляду понял, о чем думает Шао Цзыцзе. Он взял его за руку и мягко произвел: — Это дело касается будущего моего мужа. Я пойду и потолкую с Нин-гэрем, думаю, он не станет смотреть сложа руки на то, как мой муж пропускает осенний экзамен из-за нехватки дорожных денег.
Шао Цзыцзе сжатую в ответ руку Тун Ланьчу крепче и нежно произнес его имя, отчего Тун Ланьчу тут же густо покраснел.
Заметив это, Госпожа Ван (из рода Шао) помрачнела и бросила: — Лань-гэр, выйди со мной на минутку.
С этими словами она развернулась и вышла.
Тун Ланьчу виновато глянул на Шао Цзыцзе, тот ободряюще похлопал его по руке, и Тун Ланьчу снова улыбнулся.
Глядя вслед уходящему Тун Ланьчу, Шао Цзыцзе тяжело вздохнул: если бы в свое время Се Нин обладал хотя бы третью мягкости и услужливости Тун Ланьчу, он бы и помыслов не держал о том, чтобы расторгнуть брак.
Отозвав Тун Ланьчу в сторону, Госпожа Ван (из рода Шао) спросила: — Ты только что сказал, что сам пойдешь говорить с Се Нином?
Тун Ланьчу ответил: — Не вам же с мужем идти.
Госпожа Ван (из рода Шао), которая изначально немного завидовала тому, как Шао Цзыцзе носится с Тун Ланьчу, услышав такой ответ, тут же смягчилась и довольно улыбнулась: — И что ты ему скажешь?
Тун Ланьчу выпятил живот: — Вот этим и скажу.
Услышав это, лицо Госпожи Ван (из рода Шао) резко перекосило: — Ты смотри мне, не вздумай навредить моему старшему внуку!
— Ам! — возразил Тун Ланьчу. — Разве стала бы я рисковать, не будь у меня полной уверенности?Госпожа Ван с сомнением посмотрела на Тун Ланьчу. Тот бросил взгляд на плотно закрытую дверь комнаты Шао Цзыцзе, приблизился к самому уху женщины и зашептал:
— Разве я не ходил несколько дней назад к лекарю? Лекарь сказал, что срок уже подходит, и я испугался, что ребенок потом не захочет выходить и задохнется в животе, поэтому попросил у него тонизирующие таблетки, чтобы ускорить роды.
— Это… неужели и вправду не погубит моего старшего внука? — Госпожа Ван все еще беспокоилась.
Тун Ланьчу успокоил ее:
— Не переживайте, как я могу погубить вашего старшего внука?
Получив от Тун Ланьчу неоднократные заверения, да в придачу еще и те пятнадцать лянов серебра, госпожа Ван сжала зубы и согласилась.
Три дня спустя Тун Ланьчу специально подождал сумерек, когда все возвращались с полей после работы, принял ускоряющее роды лекарство, а затем слегка поработал над своей внешностью, чтобы выглядеть жалко и неопрятно, и только после этого отправился к Вэнь Чэ.
Когда Тун Ланьчу пришел, Вэнь Чэ как раз разбирал лекарственные травы, а Шао Чунь учил Юэ-гэра грамоте.
Тун Ланьчу посмотрел на постепенно округлившееся, словно излучающее сияние лицо Вэнь Чэ, затем на его новую одежду, и в душе его поднялось смутное раздражение.
С тех пор как он женился на Шао Цзыцзе, ему еще ни разу не довелось обзавестись обновкой. Видя, что человек, который раньше во всем уступал ему, теперь живет лучше него, Тун Ланьчу злился еще сильнее.
— Се Нин! — во всю мочь завопил Тун Ланьчу, выкрикивая имя Вэнь Чэ. Несколько праздных зевак тут же остановились и вытянули шеи, предвкушая зрелище.
Заметив стоящего за оградой двора Тун Ланьчу, Вэнь Чэ нахмурился и спросил:
— Что тебе нужно?
Тун Ланьчу ответил:
— У меня… у меня есть к тебе разговор.
Вэнь Чэ посмотрел на огромный живот Тун Ланьчу и засомневался: этот человек — та еще ходячая опасность.
Тун Ланьчу продолжил:
— Я сейчас передвигаюсь с трудом, неужто я смогу что-то тебе сделать? Впрочем, ладно, если не хочешь подходить, я постою здесь.
Вэнь Чэ чувствовал раздражение и тревогу, но оставлять Тун Ланьчу стоять у самых ворот тоже было нельзя. Он отворил калитку и сказал:
— Говори, что тебе нужно?
Тун Ланьчу усмехнулся краешком рта и произнес:
— Мой муж скоро отправляется на экзамены, только вот денег на дорогу до сих пор собрать не удалось!
Вэнь Чэ чуть не рассмеялся в голос:
— У него нет денег на экзамены, какое это имеет ко мне отношение?
Тун Ланьчу тут же нашелся:
— К тебе-то, может, и никакого, а вот к Юэ-гэру — самое прямое! Как ни крути, Юэ-гэр — ребенок моего мужа, и раз уж он собрался на экзамены, Юэ-гэру подобает проявить сыновнюю почтение, не так ли? Я слышал, некий человек предлагает большие деньги за то, чтобы взять Юэ-гэра в жены. По-моему, лучше всего отдать Юэ-гэра замуж: во-первых, у него появится надежный приют, а во-вторых, у моего мужа появятся деньги на поездку. Что скажешь?
Услышав это, Вэнь Чэ мгновенно помрачнел:
— Пошел вон.
Тун Ланьчу услышал это, и выражение его лица тут же переменилось. Он схватил Вэнь Чэ за руку и заголосил:
— Какой же ты ему отец-амба, как ты можешь мешать Юэ-гэру проявить сыновнюю почтительность? Юэ-гэр, Юэ-гэр!
Тун Ланьчу закричал во весь голос, и Вэнь Чэ охватила паника.
Всего несколько дней назад Юэ-гэр и так перенес сильный испуг, разве мог он позволить мальчику снова услышать подобное? Но Тун Ланьчу вцепился в его руку мертвой хваткой, и вырваться никак не получалось.
— Отпусти! — в гневе потребовал Вэнь Чэ.
Тун Ланьчу самодовольно ухмыльнулся, заметив, что Юэ-гэр, услышав шум, смотрит на них, и уже собирался продолжить кричать, как вдруг живот пронзила острая боль.
Почувствовав, что хватка на руке ослабла, Вэнь Чэ торопливо выдернул руку. Тун Ланьчу покрылся холодным потом от боли, но всё же не забыл сделать последнюю пакость.
— Ой-ой! Мой живот! А-а! — После этого истошного вопля Тун Ланьчу собравшимся вокруг зевакам стало уже не до зрелищ. Они бросились на помощь, а самые завистливые тут же принялись тыкать в Вэнь Чэ пальцами и называть его бессердечным злыднем.
Вэнь Чэ так и замер на месте, глядя, как уносят Тун Ланьчу и как на земле чернеет маленькая лужица крови. Он едва не взвыл от бешенства: какого черта, это вам дворцовые интриги, что ли?! Да у этого человека с головой не в порядке?!
Услышав шум, Шао Чунь выбежал из комнаты и с первого же взгляда понял, что дело дрянь. Он торопливо схватил аптечку и бросился в дом Шао Цзыцзе.
Заметив, что Вэнь Чэ все еще ошеломленно стоит у ворот, Шао Чунь на ходу бросил, пытаясь его успокоить:
— Не пугайся, Нин-гэр, к тебе это не имеет никакого отношения, по срокам ему как раз положено рожать!
Вэнь Чэ в недоумении посмотрел на Шао Чуня, но тот уже спешил и не мог ничего объяснять.
Опасаясь беды, Вэнь Чэ немного поколеблелся, вернулся во двор, строго-настрого наказал Юэ-гэру сидеть дома и никуда не уходить с чужими, после чего поспешил к дому Шао Цзыцзе.
Возле усадьбы Шао Цзыцзе уже толпилось множество людей. Увидев идущего Вэнь Чэ, они тут же принялись перешептываться, а некоторые завистливые гэры и вовсе принялись громко и зло насмехаться над ним.
Завидев Вэнь Чэ, Шао Цзыцзе ткнул в него пальцем и закричал:
— И подумать не мог, что ты до того бессердечен! Что тебе сделал Лань-гэр? Ты… ты… Считать ли за благо то, что я тогда ослеп и женился на столь злонравном гэре!
— Точно! Хорошо хоть они развелись, иначе в доме не было бы ни минуты покоя! — раздался чей-то едкий голос, и несколько других гэров тут же согласно зашумели.
Изнутри доносились всё более пронзительные крики Тун Ланьчу. Хотя многие из столпившихся у дверей зеваков разошлись, самые любопытные все же остались дожидаться развязки. Наконец, после особенно громкого вопля Тун Ланьчу над двором разнесся долгожданный детский плач.Повитуха выбежала из дома и бросила Шао Цзыцзе:
— Это гэр!
Шао Цзыцзе услышал это, и его лицо мгновенно помрачнело.
Та повитуха, заметив это и вспомнив слова, услышанные только что в комнате, с презрением посмотрела на Шао Цзыцзе и произнесла:
— Вообще-то следовало бы еще пару дней подождать, да только твой гэр испугался, что ребенок засидится, и наглотался тех стимулирующих роды пилюль. К счастью, и роженица, и младенец целы, вот только отвару этому свойственно подрывать здоровье. Как доктор Шао только что осмотрел, больше ей, боюсь, уже не забеременеть!
Повитуха выразилась не то чтобы чересчур ясно, но любопытные гэры тут же завалили её расспросами.
Стоило повитухе умолкнуть, как один из гэров тут же поинтересовался:
— Какие еще пару дней? Какие стимулирующие роды пилюли? Разве Лань-гэр не носит всего седьмой месяц? У него и живот-то был такой огромный, все говорили — двойня!
Повитуха удивилась:
— Да кто говорит про семь месяцев? Срок-то самый что ни на есть полный!
— Полный?!
Стоило этому прозвучать, как среди гэров поднялся настоящий галдеж. Выходило, что ребенок у Шао Цзыцзе и Се Нина зародился еще до того, как они разорвали брак.
— Ай-яй! Неужто потому так спешили пожениться? Живот-то, оказывается, ждать не хотел! — тот, кто только что поносил Вэнь Чэ, тут же сменил пластинку.
— И то верно, еще и пилюли пил! Да тут же явный умысел подставить человека! До чего же змеиное сердце!
Среди собравшихся гэров хватало острых на язык, но злыми по-настоящему они не были. Услышав, до чего же злонамеренной оказалась Тун Ланьчу, все они невольно почувствовали холодок в груди и посмотрели на Вэнь Чэ уже с изрядной долей сочувствия.
Один из гэров озадаченно протянул:
— С тех пор как Нин-гэр и ученый муж Шао развелись, прошло столько времени, с какой стати ему снова цепляться к Нин-гэру? Неужто ученый муж Шао опять вспомнил о достоинствах Нин-гэра?
Эти люди болтали языками без всякого удержу: от услышанного лицо Шао Цзыцзе стало еще страшнее, да и Вэнь Чэ переменился в лице.
И правда, столько времени он вел себя тихо — с чего бы вдруг нападать именно на него?
— Юэ-гэр… — вспомнив разговор, который завела с ним Тун Ланьчу, Вэнь Чэ дурно предчувствовал, что дело неладно. Словно безумный, он вылетел из дома Шао Цзыцзе и нос к носу столкнулся с вошедшей Госпожой Ван.
Серебро, которое Госпожа Ван только что спрятала за пазуху, вывалилось на землю, ослепительно сверкая в глазах присутствующих.
Вэнь Чэ в упор уставился на это серебро и немедленно бросился в дом — но там и в помине не было следов Юэ-гэра!
— Шао Цзыцзе! Верни мне Юэ-гэра!
Гэры, дежурившие у дома Шао Цзыцзе, еще не успели разойтись, как увидели, что Вэнь Чэ вимелел обратно, и разом замерли на месте.
На лице Шао Цзыцзе промелькнуло смущение, и он наигранно возмутился:
— Ты потерял Юэ-гэра? Ты… да ты просто!
— И правда! Ты сам отобрал Юэ-гэра, какого черта теперь требуешь его с Цзыцзе? — подхватила Госпожа Ван. — Это я еще должна с тебя спрашивать своего внука!
Услышав голос Госпожи Ван, Вэнь Чэ перевел на нее взгляд и выпалил:
— Говоришь, не знаешь, куда делся Юэ-гэр? Днем Тун Ланьчу велела мне продать Юэ-гэра, а теперь Юэ-гэр пропал, и у тебя откуда-то взялась эта куча серебра — и после этого ты смеешь утверждать, будто ничего не знаешь?!
Серебро только что видели все, приход Тун Ланьчу к Вэнь Чэ тоже наблюдали со стороны, а теперь слова Вэнь Чэ звучали донельзя убедительно — и люди тут же покосились на Госпожу Ван совсем иначе.
— Раз уж Нин-гэр заговорил об этом, я кое-что припомнил, — медленно произнес один из гэров. Ловя на себе всеобщее внимание, он невольно втянул голову в плечи и продолжил: — В тот день какой-то мужчина говорил, будто его молодой господин хочет жениться на Юэ-гэре. Нин-гэр прогнал его, а когда я возвращался с полевых работ, как раз видел, как за ними увязалась бабка Ван…
— Ах ты ж поганая шавка, изрыгаешь всякую мерзость! — завопила Госпожа Ван, мгновенно выдав себя с головой и окончательно подтвердив, что это она тайком увела Юэ-гэра.
Вэнь Чэ понятия не имел, откуда взялся тот человек и где теперь искать ребенка. Пусть Юэ-гэр и не был его родным сыном, за столько-то времени Вэнь Чэ привязался к нему всей душой. Сжав кулаки до побелевших костяшек, он уже было собрался кинуться на Госпожу Ван, но Сяо Цзянь мгновенно вернул его к реальности. Собравшись с духом, Вэнь Чэ со слезами на глазах прямо перед Госпожой Ван рухнул на колени и взмолился:
— Амо, умоляю, скажи, куда ты отвезла Юэ-гэра, умоляю тебя! — Вэнь Чэ безостановочно кланялся Госпоже Ван, и на его лбу уже выступила кровь.
Госпожа Ван с неудовольствием отвернулась, не собираясь говорить ни слова.
Окружавшие их гэры смотрели на жалкий вид Вэнь Чэ и уже не могли сдержаться, принимаясь заступаться за него. Доведенная до ручки Госпожа Ван злобно бросила:
— Разве плохо, что Юэ-гэр проявит немного сыновней почтительности к Цзыцзе? Вот сдаст Цзыцзе экзамены, тогда у него еще настанет счастливая жизнь! — С этими словами она зыркнула на Вэнь Чэ и выругалась: — Бессовестная ты тварь, просто глаза не глядят на чужое счастье!
http://bllate.org/book/21654/2234656
Готово:
