Лян Чуюй не проявлял к разговору ни малейшего интереса — сидел в сторонке, спокойно попивая воду и молча прислушиваясь.
Се Линцзюнь и Цзинъюань одновременно машинально бросили взгляд на Чжу Инъин, но та лишь холодно посмотрела на них в ответ.
— По этому поводу ходит несколько версий, — начал Вэй Пин. — Первая: девочка не хотела рано влюбляться, ей важна была только учёба. Вторая: она держала его на крючке, считала запасным вариантом, а потом выбрала другого и даже насмешливо отвергла. Третья: она вообще его не замечала — её сердце принадлежало нашему отличнику Лян Чуюю. Ха-ха!
Чжу Инъин наконец не выдержала:
— Полная чушь! Я тогда чётко сказала: «Хочу учиться, а не лезть в любовные авантюры».
Все разом повернулись к ней, и выражения на их лицах были самыми разными.
У Вэя Пина от изумления чуть челюсть не отвисла:
— Ты… ты… ты и есть та самая девчонка?!
Сун Янхань посмотрел на оцепеневшего Лян Чуюя и про себя воскликнул: «Вот это судьба!»
Цзинъюань мысленно фыркнул: «Жаль, тогда ударил слишком слабо — надо было ещё пару дней тому придурку устроить».
Се Линцзюнь переводила взгляд с Лян Чуюя на Чжу Инъин и обратно, внутри уже развевался флаг фанатки пары «Лян-Чжу».
Красавец и красавица, два гения, да ещё и имена так гармонируют! Просто сказка!
Лян Чуюй медленно проглотил воду, которую только что сделал глоток, и сердце его заколотилось.
Затем в груди вспыхнула необъяснимая радость.
Он знал, что всё это выдумка, но всё равно не мог сдержать счастья.
Чжу Инъин почувствовала неловкость: к этому парню у неё не было ни капли симпатии. Если бы не Цзинъюань, который тогда проучил Ли Цзыаня, возможно, она уже давно стала бы знаменитостью среди учеников.
— Я тогда только перевелась, а он сразу пришёл признаваться. Я вежливо отказалась. Но он не сдавался и продолжал приставать ко мне. В школе ещё терпимо — боялся, что его вызовут к учителю, — но по дороге домой и в школу постоянно меня поджидал. Ещё утверждал, что если мы будем вместе, он будет помогать мне с математикой, чтобы я не завалила экзамен. Мне это надоело, и я сказала: «А мне-то какое дело, сдам я математику или нет? Если захочу улучшить оценки, найму репетитора, а не буду с тобой встречаться! Да и вообще, почему бы мне не встречаться с Лян Чуюем? У него по математике сто пятьдесят баллов, да и вообще он бог точных наук. Ты слишком высокого мнения о себе!»
Высказавшись, Чжу Инъин смутилась:
— Я, наверное, слишком резко сказала?
— Да брось! — возмутилась Се Линцзюнь. — Этот придурок сам напросился. Именно он и распускал эти слухи из-за обиды. И если бы он не лез ко мне на дороге, тебе бы не пришлось просить родителей возить тебя. Ах, как же мне не хватает наших прогулок домой вместе!
Цзинъюань добавил:
— Тогда я слишком мягко обошёлся с ним. Следовало бы избить его ещё сильнее.
Чжу Инъин повернулась к Лян Чуюю:
— Не переживай, у меня к тебе абсолютно никаких романтических чувств. Для меня ты — самый лучший партнёр по взаимопомощи!
Тайная радость Лян Чуюя постепенно угасла. Он мысленно отметил себе счёт этому парню, а потом почувствовал жалость к Чжу Инъин, которой пришлось тогда терпеть приставания.
Про себя он подумал: «На самом деле немного романтических чувств было бы даже неплохо».
Но внешне остался совершенно невозмутимым:
— Хорошо, я тебе верю.
Сун Янхань бросил на него взгляд, полный недоверия: «Кто ж тебе поверит!»
Вэй Пин почувствовал вину: ведь он только что сплетничал о девушке, которая внезапно оказалась Чжу Инъин. К тому же после её ошеломляющего боевого мастерства и утренней поездки в библиотеку Чжу Инъин в его глазах стала настоящим другом.
— Я же говорил! — воскликнул он. — Слухи и есть слухи. С Ли Цзыанем что-то не так с характером — как он мог распускать такие нелепые сплетни? Теперь понятно, почему он вдруг вызвал Юй-гэ на пари.
Чжу Инъин заинтересовалась:
— Какое пари?
— Ну, спорили, кто из них получит полный балл на контрольной по математике. Победитель пойдёт на провинциальную олимпиаду, а проигравший...
Лян Чуюй под столом сильно наступил ему на ногу.
Вэй Пин вскрикнул от боли, но лицо его осталось улыбающимся:
— ...проигравший — полный придурок.
Лян-придурок холодно взглянул на него.
Немного погодя Цзинъюань нарочно замедлил шаг и подошёл к Лян Чуюю:
— Я знаю, что ты неравнодушен к Инъин, но тайная симпатия — это одно. Если ты, как тот придурок до тебя, начнёшь преследовать мою сестру или распускать слухи, чтобы испортить ей репутацию, я лично изобью тебя до состояния полного идиота.
Лян Чуюй на мгновение опешил:
— Твоя сестра?
Цзинъюань возмутился:
— Ты чего, ещё и ругаться начал?
Лян Чуюй посмотрел на него, как на идиота:
— Это ты сам сказал!
Цзинъюань: «...»
Он кашлянул:
— Ясно выразился? Понял?
Лян Чуюй спросил:
— Чжу Инъин — твоя сестра?
— Двоюродная, — ответил Цзинъюань.
Лян Чуюй уже подозревал это после слов Цзинъюаня, поэтому теперь лишь спокойно кивнул.
— Лян Чуюй, возьми и меня в свою группу взаимопомощи, — предложил Цзинъюань. — У меня никак не получается набрать больше ста тридцати по математике, зато по английскому я силён. В обмен поделюсь с тобой своими секретами сдачи экзаменов.
Лян Чуюй резко отказал:
— Нет.
Цзинъюань вздохнул с сожалением:
— Ладно. Кстати, вспомнил: Инъин обожает сплетни. Сегодня вечером зайду к ней домой и расскажу парочку.
Он сделал вид, что собирается уходить.
Лян Чуюй остановил его, скрежеща зубами:
— Ладно, договорились. Только мне не нужны твои «секреты английского».
Цзинъюань многозначительно ухмыльнулся:
— Понял, всё из-за Инъин, ясно.
В отличном настроении он хлопнул Лян Чуюя по плечу:
— Я ведь не вру: дружить со мной — выгодно. И ещё один совет: если встретишь старшего брата Инъин, ни в коем случае не показывай, что ты к ней неравнодушен. Иначе...
Лян Чуюй заинтересовался:
— Иначе что?
Цзинъюань загадочно произнёс:
— Иначе ты больше никогда не увидишь Инъин.
Лян Чуюй: «?»
Попрощавшись с друзьями, Лян Чуюй наконец перевёл дух.
Наступило долгожданное время, когда он и Чжу Инъин остались наедине.
Они пришли в библиотеку и выбрали уединённое место в углу. Чжу Инъин достала только что купленные тесты, и они сели напротив друг друга, начав решать задания. Закончив, они передавали работы друг другу на проверку.
У них оказалась удивительная синхронность: каждый, закончив лист, клал его рядом с партнёром и переходил к следующему.
Когда Чжу Инъин закончила второй вариант по математике, она увидела, что Лян Чуюй уже решает физику. Она удивилась:
— Ты решаешь физику?
Лян Чуюй поднял глаза, его глубокий взгляд встретился с её взглядом.
Чжу Инъин на мгновение замерла и мысленно вздохнула: «Люди не равны людям — он не только красивее всех, но и учится на порядок лучше».
Лян Чуюй кивнул:
— Да, через месяц олимпиада по физике. Лао Чжэн попросил меня поучаствовать.
У Чжу Инъин от удивления чуть челюсть не отвисла:
— Лао Чжэн тебя попросил?
— На прошлой неделе он дал мне вариант по физике, я решил на полный балл, и он решил, что я подхожу, — пояснил Лян Чуюй.
Чжу Инъин восхищённо ахнула и посмотрела на него с благоговением и уважением, её большие глаза блестели:
— Как же ты крут! Ты реально гений!
Лян Чуюй смутился:
— Нет, просто задания были лёгкие.
Чжу Инъин больше не верила словам отличников о «лёгких заданиях» — их «лёгкие» для неудачников были адской сложности. Она осторожно спросила:
— У меня давно к тебе один вопрос, но если тебе неудобно отвечать — не надо.
Лян Чуюй вспомнил утренний разговор про «смертельный вопрос» и напрягся:
— Какой вопрос?
Чжу Инъин наконец задала давно мучивший её вопрос:
— Почему ты выбрал гуманитарное направление?
Лян Чуюй облегчённо выдохнул и спокойно ответил:
— Мне показалось, что гуманитарные науки интересны и дают хороший вызов.
— Вызов? — переспросила Чжу Инъин.
— Да. С детства я занимался математикой и физикой, участвовал в бесчисленных математических олимпиадах, а в средней школе начал ещё и в физико-химических. Давно уже стало скучно. Когда уставал, читал книги. Потом понял: по естественным наукам мне легко получать высокие баллы — это вызов, но для меня, с моим опытом, интереса мало. А гуманитарные науки — совсем другое дело. Там гораздо больше свободы. В общественных науках не так, как в естественных: там умный человек легко набирает 280–290 баллов, а то и почти полный результат. А в общественных науках даже 260 — уже достижение, 270–280 — уровень бога, а 290 — о таком и мечтать не смей. Вот это и есть настоящий вызов. Мне это нравится.
Чжу Инъин не ожидала такого ответа. Действительно, мозг гения устроен иначе!
— А сколько у тебя было по общественным наукам в прошлый раз?
— Двести шестьдесят шесть, — ответил Лян Чуюй.
Чжу Инъин ахнула:
— Очень высоко! Всего на балл меньше, чем у Цзинъюаня. В этот раз задания были особенно сложными, особенно в части с выбором ответов — для многих это был ад. Я сама ошиблась в пяти вопросах, увы.
Лян Чуюй улыбнулся:
— Пять — это мало. Вэй Пин ошибся в пятнадцати. Да, задания и правда трудные, особенно по истории — многие ошиблись в пяти вопросах только по ней.
— Да, даже Цзинъюань, гений общественных наук, ошибся в нескольких вопросах с выбором ответа, — подхватила Чжу Инъин и машинально спросила: — А ты сколько ошибся?
Лян Чуюй задумался:
— Один, наверное.
Чжу Инъин: «...»
«...»
Ах да, он же не человек.
Лян Чуюй быстро просмотрел её работу, выделил ошибки и начал подробно объяснять каждую.
Чжу Инъин слушала внимательно, но привычка отвлекаться давала о себе знать — особенно когда рядом сидел такой красавец. Она то и дело переводила взгляд на его длинные пальцы и чёткие черты профиля, а в ушах звучал его мягкий, приятный голос. От красоты она совсем забыла про задания.
Лян Чуюй положил ручку и тихо вздохнул, на лице играла лёгкая улыбка:
— Не смотри на меня, задачи — на листе.
Старина Фань часто говорил то же самое, стуча по столу:
— Зачем на меня смотришь? На моём лице разве написаны задачи? Они на листе!
Каждый раз, услышав это, Чжу Инъин тут же возвращала внимание к работе.
Но сейчас, услышав эти слова от Лян Чуюя, она почувствовала, будто сердце пропустило удар.
Неужели все красавцы так действуют?
Лян Чуюй сам чуть не умер от нервов под её взглядом, уши у него горели. Он боялся, что она заметит, но в то же время хотел, чтобы она смотрела на него подольше.
Вдруг он увидел, как Чжу Инъин подняла лист бумаги, закрывая им лицо. На листе были её записи и вычисления, и он даже заметил ошибку в одном из шагов преобразования арифметической прогрессии.
Чжу Инъин немного успокоилась, опустила лист и вздохнула:
— Боже, сила красоты просто невероятна.
Она достала телефон и открыла фото:
— Надо чаще смотреть на своего айдола, чтобы выработать иммунитет к красавцам.
Лян Чуюй мельком увидел её «айдола». Он быстро оценил его в уме: 75 баллов.
Нос у него ниже, чем у меня.
Рост, кажется, тоже ниже.
Зато линия роста волос выше — но это понятно, возраст уже не тот, линия роста волос неизбежно отступает.
Он прочистил горло и указал на только что разобранную задачу:
— Чжу Инъин, реши эту задачу.
Чжу Инъин перевела взгляд с фото айдола на его изящное лицо и выразительно изобразила вопросительный знак.
«?»
Настроение Лян Чуюя улучшилось:
— Я только что объяснил эту задачу. Попробуй решить сама.
Чжу Инъин с мученическим выражением взяла лист и начала вычисления на черновике.
«Чёрт! Если ещё раз увлекусь красотой, пусть я буду собакой!»
Она уткнулась в расчёты, а через некоторое время подняла лист, исписанный до краёв, и, улыбаясь, как льстивый щенок, протянула его:
— Сяо Лян, я, кажется, не очень поняла. Как это решается?
Лян Чуюй опешил, взял лист.
«Сяо Лян»?
Чжу Инъин дала ему прозвище!
Значит, их отношения стали ближе!
Его сердце снова затрепетало.
На этот раз Чжу Инъин слушала очень внимательно, не отрывая взгляда от Лян Чуюя, чтобы снова не отвлечься.
http://bllate.org/book/2165/245670
Готово:
