— Я боюсь, что она будет упрямиться, поэтому и хочу повидаться с ней, объясниться во всём. Если Глава секты действительно искренен к Ни Шан, я уйду со спокойной душой; но если он лицемерный негодяй, я из кожи вон вылезу, но вытащу Ни Шан из Секты Демонов.
— Ни Шан — хорошая девушка...
……
Ци Янь прижался щекой к мягкому брюху Аолуня и крепко заснул. Аолунь приоткрыл один глаз, его багровый, переливающийся изнутри взгляд лениво скользнул по парню, после чего зверь снова закрыл глаз и задремал.
Когда коварный главный герой-демоноцист пал жертвой однополой любви (4)
День и ночь сменяли друг друга, серп юной луны скользнул за небосвод, уступая место чужому рассвету.
Единственная деревянная дверь Черной башни со скрипом отворилась. Вошёл Лоу Гусю, всё в том же длинном халате; движение воздуха подняло в тишине облачка пыли.
Убедившись, что во всём помещении царит мёртвая тишина, Лоу Гусю остался весьма доволен.
Проигнорировав валяющиеся повсюду скелеты, Лоу Гусю поднялся на второй этаж и безошибочно отыскал место отдыха Аолуня. Когда его взгляд упал на это место, мужчина в шоке широко распахнул глаза, не веря тому, что видел: человек прижался щекой к животу грозного зверя, и вокруг них царила на редкость мирная, уютная атмосфера.
Почувствовав приближение Лоу Гусю, Аолунь тут же приоткрыл глаза. Завидев неподалёку хозяина, зверь жалобно и примирительно хмыкнул, но не сдвинулся с места, продолжая лежать там же.
— Аолунь, — раздался низкий голос Лоу Гусю. — Разве ты не голоден?
Аолунь принялся лениво вылизывать лапу, никак не отреагировав на слова мужчины, однако его хвост заходил из стороны в сторону ещё быстрее.
Время от времени хвост случайно задевал спящее лицо прильнувшего к животу парня. Ци Янь нахмурился, недовольно хмыкнул и мёртвой хваткой ухватился за хвост, притягивая его ближе к груди.
Аолунь: «...»
Лоу Гусю: «...»
Его глаза, таящие в глубине зловещий тёмный блеск, слегка сузились. Лоу Гусю подошёл ближе и легонько погладил зверя по подбородку.
— Понравился тебе?
Аолунь моргнул и потщяся о колено хозяина.
Заметив эту льстивую манеру поведения, Лоу Гусю тихо усмехнулся:
— Раз Аолуню он по душе, так уж и быть, пусть остаётся.
Аолунь выпустил из ноздрей две струйки воздуха, демонстрируя своё отличное настроение.
Переведя взгляд, Лоу Гусю посмотрел на Ци Яня, который обнимал звериный хвост и спал с совершенно блаженным выражением лица. Слегка приподняв брови, мужчина в хорошем расположении духа протянул руку и ущипнул парня за аккуратный нос.
Лишь когда тот начал задыхаться и стал постепенно открывать глаза, Лоу Гусю отпустил его.
— Мхм... Кто щиплется?..
— Я.
— Кто? — Ци Янь мотнул головой, окончательно продирая глаза, и, подавшись вперед, уставился на красивое лицо Лоу Гусю, погруженный в оцепенение.
В этот миг расстояние между ними составляло не больше пяти сантиметров. Выражение лица Лоу Гусю на мгновение дрогнуло, а сердце пропустило пару ударов.
— А-ай? Да это же тот самый вежливый заклинатель-демоноцист! — опомнившись от замешательства, Ци Янь отпрянул назад и глуповато улыбнулся.
Лоу Гусю с мрачным выражением лица окинул его взглядом и фыркнул:
— Проснулся — живо ступай приготовь еду для Аолуня.
— Эй-эй? Т-т-ты хочешь перепоручить мне заботу о Дачжацзы?! — обрадовался Ци Янь.
— ...Дачжацзы? — сквозь зубы переспросил Лоу Гусю, и так прекрасно понимая, какое прозвище тот только что умудрился дать Аолуню!
Ци Янь кивнул и с абсолютно праведным видом заявил:
— Вы только посмотрите на себя! Совсем не додумались дать зверю нормальное имя, так и зовёте Аолунем — просто варварски расточительствуете потенциал!
— На свете всего один такой Аолунь, и звать его следует Аолунем!
— Вы совершенно бессердечны! Он Дачжацзы!
— Аолунь.
— Дачжацзы!
— Аолунь.
— Дачжацзы, Дачжацзы, Дачжацзы! — Ци Янь принялся капризничать. — Дачжацзы — это каша, которую я ел в детстве, такая вкусная! Это одно из прекраснейших воспоминаний моей юности.
Лоу Гусю равнодушно скользнул по нему взглядом: дурак какой-то, кому сдались твои детские воспоминания?
Аолуню, казалось, были совершенно безынтересны эти ребяческие споры и собственное имя. Горделиво завершив умывание лап, зверь поднялся на ноги и, несмотря на размеры вровень с поясом Ци Яня, с удивительной грацией обошёл обоих мужчин, неторопливо направляясь к лестнице.
Посмотрев на Ци Яня полными холодного блеска глазами, Лоу Гусю тихо усмехнулся:
— Раз Аолунь хочет тебя оставить, оставайся.
Ци Янь неблагодарно фыркнул:
— Вы держите Дачжацзы в комнате, полной пыли! Это просто возмутительно!
— Не твоего ума дело.
— Позовите вашего Главу секты! Я намерен обстоятельно обсудить с ним правила ухода за Аолунем!
Лоу Гусю зашагал вслед за зверем, полностью игнорируя возмущенные крики Ци Яня.
Конечно же, Аолунь жил вовсе не здесь.
Когда Ци Янь воочию увидел, как Аолунь на первом этаже восьмиугольной башни шагнул прямо сквозь одну из стен и растворился в ней, у него отвисла челюсть.
— ...Э-это... что такое? — Ци Янь заикаясь тыкал пальцем в стену.
Лоу Гусю даже не взглянул на него и шагнул прямо сквозь кладку, его стройная фигура мгновенно исчезла.
Ци Янь замер:
— Что это? Иллюзия?!
Поразмыслив с минуту, Ци Янь поджал губы и, поддавшись любопытству, шаг за шагом приблизился к стене. Он осторожно протянул руку и ощупал её: под пальцами и впрямь ощущалось мощное скопление Истинной Ци — кто-то явно сотворил это намеренно, чтобы отводить людям глаза.
Оказалось, что это вовсе не иллюзия, а иллюзорная завеса, сотканная из застывшей Истинной Ци.
Теперь Ци Янь успокоился. Он легко кашлянул, делая вид, что только что вовсе не выглядел полным дураком от испуга, сделал шаг вперёд, выпустил вокруг тела тонкую защитную нить Истинной Ци и, полностью подготовившись, наконец шагнул сквозь обманчивую завесу.
Мрачное окружение мгновенно преобразилось. Перед ним раскинулись зелёные холмы и чистые воды, изумрудный бамбук шумел в выси, а плакучие ивы клонили ветви к воде; бесконечной лентой вился извилистый ручей. На сочной зелёной траве лениво восседал облачённый в чёрные одежды Лоу Гусю, а рядом с ним точно так же валялся на траве Аолунь, лапой перебирая высокие стебли сочной травы.
Ци Янь остолбенел от открывшейся красоты. Приоткрыв рот, он перевёл взгляд на сидевшего вдали Лоу Гусю и со сложным выражением лица закусил губу.
Немного подумав, Ци Янь подошёл ближе и опустился рядом с Лоу Гусю:
— Послушай...
Брови Лоу Гусю взлетели вверх, он искоса глянул на парня:
— Мм?
— Прости за мою бестактность. Я просто сразу во всём не разобрался.
Лоу Гусю окинул его холодным взглядом и презрительно фыркнул:
— Ты и впрямь молодой господин из клана Ци?
До чего же простофиля, тупица каких поискать!
Стоило этим словам сорваться с губ, как Лоу Гусю отчётливо почувствовал, как аура сидевшего рядом человека резко упала.
Ци Янь понурил голову, и без того источавший атмосферу простофили парень в этот момент выглядел почти что разбитым.
— Ты тоже считаешь, что я совсем не похож на молодого господина? — в его приглушенном голосе послышалась горькая обида. — Я толком не понимаю, каким вообще должен быть этот хвалёный молодой господин знатного рода, но все вокруг твердят, что я ни капли на него не похожу.
— Отец говорит это, мать говорит... Дядья и старшие родственники тоже. Иногда я даже слышу, как слуги за спиной шепчутся, будто я совсем не похож на господина...
Лоу Гусю хранил молчание, продолжая легонько ерошить шерсть на расслабленно подставленном зверином животе.
— Разве я поступаю неправильно? Сам посмотри на меня: я красив, у меня Небесный Духовный Корень, Истинная Ци развита прекрасно, и денег куры не клюют... С чего вдруг я не похож на молодого господина?
Рука, гладившая живот зверя, замерла. Белая, аристократичная кисть с чёткими суставами резко выделялась на фоне густой чёрной шерсти.
— Они вечно ставят мне в пример других молодых господ. Разве кто-то из них может сравниться со мной по части дружелюбия?
— Даже ты во мне сомневаешься. А ты призадумайся: отбрось все эти стереотипы о том, как должен выглядеть благородный господин, взгляни на меня по-новому — и сразу поймёшь, что настоящий молодой господин здесь я.
— Я просто хочу, чтобы окружающие смотрели на меня без предрассудков.
Высказав всё это на одном дыхании, Ци Янь уныло подпер подбородок рукой и уставился на колышущиеся от легкого ветерка ветви ивы.
[Уровень симпатии Лоу Гусю к Ци Яню +25, текущий уровень симпатии: -30]
Время, казалось, замерло в этот миг, воздух вокруг словно затвердел. Оба молча сидели рядом, не произнося ни слова.
Забыв про годы, забыв мирскую суету, забыв обо всех заботах...
Просто сидеть вот так, в тишине и покое — поистине одно из прекраснейших благ на этом свете.
Внезапно тяжесть опустилась на плечо Лоу Гусю. Мужчина чуть повернул голову и увидел, что безмятежное, спокойное спящее лицо Ци Яня находится совсем близко.
В иное время Лоу Гусю непременно оттолкнул бы его. Но те слова, что парень высказал только что, судя по всему, возымели немалое действие.
[Уровень симпатии Лоу Гусю к Ци Яню +30, текущий уровень симпатии: 0]
Если этого дураковатого молодого господина из чужого клана никто не хочет подбирать, пожалуй, оставить его при себе ради забавы тоже неплохая мысль.
Когда коварный главный герой-демоноцист пал жертвой однополой любви (5)
Происхождение Лоу Гусю нельзя было назвать выдающимся, да и распространяться о нём особо не стоило.
Его матушка когда-то тоже была домом из благородной семьи. Она сошлась с отцом, мечтая прожить вместе до конца дней... Но беда в том, что его отец оказался простым деревенским дровосеком.
Ни духовных корней, ни благосостояния — лишь каменная хижина да клочок огородной земли. За такие условия её мнимый дед жестоко и безжалостно высмеял их союз.
Отец понимал, что не ровни ей, и уже собирался отступить, но в тот день его испугал вид материнских дорожных узлов.
— Раз они не разрешают, мы сбежим. Найдём край света, и там непременно отыщется наш уголок счастья.
Они сбежали. Войска деда преследовали их по пятам, но влюблённым удавалось прятаться в тихом, укромном местечке, где в конце концов и родился он.
Детство Лоу Гусю было счастливым — во всяком случае, для человека, чья вторая половина жизни оказалась насквозь пропитана кровью и жаждой убийств.
Отец уходил на заработки, мать вела хозяйство; хотя им не доводилось лакомиться изысканными блюдами, голодными они не сидели, а в холода были одеты.
Этому мирному существованию пришёл конец в день, когда отца убил наёмник, подосланный дедом.
Он помнил лишь то, как мать бежала вместе с ним, бежала без остановки, пока у него самого не стёрлись в кровь ноги, но она всё равно не позволяла ему остановиться. Крики погони сзади были слишком громкими — даже по сей день он помнит их: словно черти Белый и Чёрный Неотвратимые пришли за душами, и чем быстрее они бежали, тем ближе оказывались Врата Призраков.
Юный Лоу Гусю вместе с матерью добежали до какой-то рощи, когда внезапно поднялся свирепый ветер. Тогда мальчику казалось, что ветер дует слишком сильно, заставляя зажмуриваться...
Когда зрение прояснилось, преследователей уже не было рядом, а перед ними стоял одетый в чёрное мужчина. Зловеще усмехаясь, он протянул матери руку.
Тогда он ничего не понимал и не мог разобрать их слов, но собственными глазами видел, как мать бросила на него исполненный сомнений взгляд, а затем вложила свою ладонь в раскрытую руку незнакомца.
Следующие воспоминания относились уже к тому времени, когда он стал юным господином Секты Демонов, сыном того самого человека в чёрном.
Тот мужчина хорошо обращался с матерью, и на людях она казалась с ним счастлива, но сам Лоу Гусю мириться с этим не желал.
Он кричал на мать в голос, обвиняя её в предательстве памяти покойного отца.
Но эта женщина, с каждым днём увядавшая всё сильнее, лишь горько улыбалась — и в конце концов эта улыбка неизменно переходила в слёзы.
Лишь после её смерти Лоу Гусю понял, что единственным человеком, которого она по-настоящему любила и о ком тосковала всем сердцем, был тот самый его отец-неудачник.
Однако было уже слишком поздно: она ушла навсегда.
А тот самый человек в чёрном, словно неразумный ребёнок, рухнул возле её гроба, свернувшись калачиком и рыдая так горько, что слёзы заливали каменный пол.
Лоу Гусю думал, что мать всё же заслужила это — и в прошлом, и в настоящем её любил преданный мужчина.
После её кончины этот человек разом сдал и увял. Он целыми днями гладил портреты покойной, разговаривал сам с собой и время от времени бессмысленно улыбался.
Лоу Гусю навещал его несколько раз, но тот лишь переложил на плечи сына все дела Секты Демонов, обучая его управлению Истинной Ци и передавая все самые сильные тайные техники, способные принести пользу.
В день, когда Лоу Гусю добился всеобщего признания и могущества, он пришёл проведать его и обнаружил, что старик тихо лежит на постели, прижимая к груди портрет матери, и уже испустил дух — тихо, без единого звука.
Лоу Гусю простоял у порога долгие часы, а затем молча развернулся и ушёл.
С тех пор Секта Демонов принадлежала ему.
-
Когда Ци Янь снова проснулся, перед его глазами предстала стена из густой чёрной шерсти.
Приподняв голову, он понял, что по-прежнему прижимается носом к животу Аолуня, а под его щекой на шерсти запеклась засохшая слюна...
Ци Янь украдкой потёр уголок рта, втянул слюну и, сделав вид, будто ничего не заметил, поднялся на ноги.
Аолунь издал из ноздрей короткое фырканье, тоже поднялся, отряхнул шрус и неторопливо направился к деревянному домику.
С чувством легкой вины потерев нос, Ци Янь поспешил следом.
Дом внутри оказался небольшим: стол, стулья, кровать, кушетка, а у стены стоял ряд полок с парой-тройкой свитков.
На постели кто-то спал. Под соболиными бровями темнели густые ресницы, переходящие в высокий прямой нос и тонкие губы. Чёткие, словно высеченные резцом черты лица казались творением рук искусного мастера, а исходившая от фигуры ленивая истома притягивала к себе взгляд.
Ци Янь остановился у кровати и почувствовал глухое раздражение.
— То есть как это: свалил меня на Аолуня, а сам завалился спать на кровати?!
Вытянув шею, он заглянул вглубь ложа и обнаружил, что у дальней стены осталось еще полно свободного места. Не раздумывая ни секунды, Ци Янь скинул обувь, забрался внутрь, с довольным видом улёгся и натянул на себя одеяло.
И всё-таки спать на нормальной кровати куда приятнее...
Лоу Гусю проснулся в тот самый момент, когда в комнату вошел посторонний, просто не желал открывать глаза. Кто бы мог подумать, что этот тупица нагло заберётся в его постель, даже не побоявшись тесноты!
Недовольно распахнув глаза, он посмотрел на устроившегося рядом Ци Яня:
— Убирайся.
Ци Янь от неожиданности вздрогнул, но, заметив, что тот проснулся, обрёл уверенность:
— Нет, я тоже буду спать на кровати.
— Живо слезай, — прищурился Лоу Гусю. — Не вынуждай меня повторять дважды.
— И не подумаю! — Ци Янь покрепче вцепился в одеяло и немного отодвинулся к стене. — С какой стати мне нельзя спать на постели, а тебе можно?
— Это мои личные покои.
Лоу Гусю едва не рассвирепел от злости.
— Врёшь! Это же логово Дачжацзы!
— И ты посмел занять логово Дачжацзы?
— Ты же сам его занял, почему мне нельзя?!
Лоу Гусю от ярости сделал несколько глубоких вдохов, силясь усмирить пламя гнева в груди.
Ци Янь опасливо покосился на него, высунул из-под одеяла руку, ухватил мужчину за рукав и легонько потянул:
— Ваш Глава секты... он что, не хочет меня видеть? — в его приглушенном голосе прорезалась нотка уныния. — Я так и знал. Видеть меня не желает, а просто отделаться не может, вот и спихнул на тебя, своего слугу, чтобы ты со мной возился...
— Мог бы прямо мне сказать, завтра с рассветом я бы сам ушёл.
Вообще-то сейчас тоже был день...
Лоу Гусю очень хотелось высказать всё в лицо этому наглецу, но, глядя на его жалкий вид человека, от которого все отмахнулись, он вновь проглотил готовые сорваться с языка слова.
— Главное, чтобы он пообещал нормально заботиться о моей сестрице.
— Ты так сильно за неё переживаешь? — Лоу Гусю нахмурился, разглядывая его.
— Не то чтобы прямо переживаю... Но замужество — дело всей жизни, ясное дело, хочется, чтобы она попала в хорошую семью, а не терпела издевательства, как в клане Чжань.
Лоу Гусю молча смотрел на его обеспокоенное лицо, пока наконец не фыркнул:
— С ней всё в порядке, не переживай.
Услышав слова Лоу Гусю, Ци Янь на секунду замер, а придя в себя, расплылся в широкой улыбке.
— Эй, слуга! А ты хороший человек! — круглые глаза парня наполнились совершенно особым блеском. — Как тебя зовут? Смогу ли я ещё приходить к тебе?
— Разве Секта Демонов — это место, куда можно заявляться когда вздумается?! — услышав, что тот собирается вернуться, Лоу Гусю нахмурился и сурово прикрикнул.
Услышав отповедь, Ци Янь поник плечами:
— А я ведь хотел ещё с тобой поиграть...
Лоу Гусю едва не поперхнулся собственный слюной. Поиграть с ним?!
Вид у Ци Яня был до того удручённый, что Лоу Гусю померещилось, будто у того прямо на голове выросли ослиные уши и хвост, которые сейчас жалко повисли.
Отвернув лицо в сторону, Лоу Гусю кашлянул:
— Если представится случай, я сам тебя найду.
С этими словами он встал с постели, подошёл к Аолуню и принялся дразнить заскучавшего зверя.
Растерянное выражение лица парня постепенно сменилось радостью, и это ликование поднялось из самых глубин сердца, заполняя собой всю грудь.
Получив обещание, Ци Янь не стал радостно подпрыгивать и навязываться — вместо этого он с головой укутался в одеяло и тихонько улыбнулся сам себе.
Сквозь пелену грёз до него донёсся тихий смешок и два слова:
— Дурень.
Словно данное обещание, они пустили глубокие корни на самом дне их сердец.
Когда коварный главный герой-демоноцист пал жертвой однополой любви (6)
Ци Янь покинул Секту Демонов на рассвете следующего дня. Лоу Гусю к тому моменту уже куда-то исчез, однако в глазах Ци Яня он оставался слугой с на редкость добрым сердцем.
— Вот уж верно говорят, на этом свете добрых людей всё-таки больше! — Ци Янь сидел за маленьким каменным столом в своём внутреннем дворике, лакомился пирожными и запивал их теплым чаем.
— Молодой господин, — стоявший рядом слуга выглядел так, будто жизнь потеряла для него всякий смысл. — Где вас носило все эти три дня? Когда старый господин не смог вас отыскать, от гнева у него даже усы дыбом встали.
— Ну и пусть встают, у моего отца усы от природы закрученные, — беспечно отмахнулся Ци Янь.
Слуга тяжело вздохнул:
— Стоит старому господину услышать такие речи, как он снова разъярится.
— Нечего тут охать да вздыхать! Я, ваш покорный слуга, за три дня изведал все радости и горести человеческие, воочию лицезрел великие чудеса материка, и это прекрасное событие!
— Какие ещё чудеса?
— В Секте Демонов всё-таки много хороших людей.
— ...
Слуга окончательно потерял желание разговаривать с собственным глуповатым молодым господином.
Бросив взгляд в сторону арки у входа во двор, слуга увидел ступившую на дорожку изысканную туфлю. Он вздрогнул, узнал вошедшего и тут же брякнулся на колени.
— Негодный мальчишка! —
Усы Ци Цзяньсина подёргивались от каждого резкого выдоха. Человек, казалось, нёсся на крыльях бури — не успел слуга моргнуть, как Ци Цзяньсин уже оказался рядом с Ци Янем, ухватил его за ухо и сурово выкатил глаза: — Где тебя носило эти три дня?!
— Ай-яй-яй, больно-больно... Я ведь просто ходил познать холод и тепло человеческих сердец!
— Чушь собачья! Хотел познать людские чувства — пришёл бы к собственному отцу! Уж я бы отучил тебя от глупостей, вмиг бросало бы то в жар, то в холод!
Ци Янь попытался защититься:
— Вы практикуете домашнее насилие!
— Бью собственного сына — какое же это насилие, попробуй пикнукни! Кто вообще посмеет мне слово поперёк сказать?!
Стоило ему закончить фразу, как все окружающие слуги дружно потупили взоры, делая вид, что вообще не замечают происходящего.
Видимо, оттягивать чужое ухо оказалось утомительно, и Ци Цзяньсин отпустил его. Посмотрев на то, как Ци Янь жалобно потирает покрасневшее ухо, он фыркнул:
— Твоя матушка чуть глаза выплакала от тревоги, сходил к ней сегодня с утра?
Ци Янь выпрямил спину и тут же припустил бегом к выходу.
Глядя вслед улепётывающему с немалой скоростью непутёвому сыну, Ци Цзяньсин тяжело вздохнул.
Поди пойми, хорош ли такой характер или плох. Он до того прямолинеен в своей простоте, что если кто-то решит этим воспользоваться, беды не миновать.
Пожалуй, стоит почаще устраивать этому парю тренировки, чтобы не вздумал слепо доверять первому встречному, а не то потом и поплакать времени не останется.
В полдень Ци Янь обещал вместе с дедом и госпожой Ци. Во время трапезы его засыпали заботливыми расспросами, а горы еды в чашке всё не кончали расти — старый господин Ци даже начал ревновать без всякой видимой причины, и его закрученные усы снова задрожали.
Про Секту Демонов Ци Янь не проронил ни слова — разумеется, из страха волновать родителей, ведь праведные заклинатели испытывали к демонам застарелую, костенеющую в сердце ненависть.
Пообедав под одобрительный взгляд отца в духе можешь быть свободен, Ци Янь упорхнул в свой внутренний дворик на крыльях ветра.
Точно так же, как и утром, он устроился за каменным столом, попивая чай и закусывая сладостями.
Даже слугам было очевидно, до чего же сильно скучал их молодой господин. Стараясь не докучать хозяину, слуги тихонько удалились.
Неподалёку от беседки росло абрикосовое дерево. По случаю сменившегося сезона тёмно-коричневые ветви ещё не успели полностью покрыться розовато-белыми цветами, но всё же гордо несли на себе первые бутоны, демонстрируя самую прекрасную и нежную красоту.
Если бросить взгляд на абрикосовое дерево издали, оно казалось одиноким, без зелёной листвы вокруг, но на фоне серой каменной стены этот пейзаж выглядел невероятно пленительно.
— Молодой господин, — раздался чей-то голос.
http://bllate.org/book/21639/2232892
Готово:
