Однако любителей сладкого на свете немало, но вот настолько безумных он еще не встречал… У Сун Цыаня были все основания сомневаться: не притор ли до смерти сам Цинь Бучжоу, когда уплетает овсянку.
Использовав чуть больше половины тюбика шоколадного сгущенного молока, Цинь Бучжоу взял палочки, испачканные в черничном джеме, помешал ими овсянку, слизнул капельку с кончика языка, и глаза его засияли. Подняв кружку, он с полным удовлетворением принялся за еду.
Его довольный вид до боли напоминал какого-то крупного представителя кошачьих, разве что по полу не катался. Так и хотелось подтащить к нему самую мягкую подушку в мире и застелить постель самым уютным одеялом.
Позавтракав, Сун Цыань попрощался с Цинь Бучжоу и, оседлав велосипед, отправился в школу.
Стоя на балконе, Цинь Бучжоу подпер щеку рукой и смотрел, как фигурка юноши постепенно удаляется и исчезает за поворотом дороги. Он прищурился, а на губах заиграла исполненная интереса улыбка.
По правде говоря, многие воспоминания о юношеских годах уже начали стираться в памяти Сун Цыаня. Он не помнил и того, в какой именно день встретил Бай Жуймина.
Но зачастую встречи и воссоединения происходят столь внезапно.
Сун Цыань принес из учительской стопку учебников, нужных к первому уроку, и уже собирался вернуться на свое место, как вдруг бросил взгляд на парту своего прежде пустовавшего соседа и увидел сидящего за ней юношу.
Это был тощий, хрупкий парень в белой рубашке, из-под которой виднелись изящные запястья, а в чертах лица читалась легкая, едва заметная грусть. Заметив Сун Цыаня, он сначала озадаченно моргнул, а затем улыбнулся.
— Привет, я Бай Жуймин.
…Мм, я в порядке.
А ты как?
Сун Цыань смотрел на него, и уголки его губ тоже медленно дрогнули, вырисовывая едва заметную улыбку, которая на привыкшем обходиться без эмоций лице выглядела несколько неестественно.
Сун Цыань и сам не знал, можно ли назвать то, что он испытывал к Бай Жуймину, любовью. Но несомненно одно: в его прошлой жизни, среди бесконечной мрачной дороги, Бай Жуймин был единственным, кого можно было назвать лучиком света.
Раз уж он вернулся, то постарается исправить ошибки прошлого, будет хорошо к нему относиться и не позволит повториться трагедии этого нежного юноши в новой жизни.
Возможно, правы были мать и дядя, считавшие его монстром, от рождения лишенным чувств. В прошлый раз он решил быть с Бай Жуймином лишь потому, что хотел найти кого-то, о ком можно было заботиться, а Бай Жуймин как раз нуждался в защите.
Два одиноких подростка, словно раненые зверьки, жались друг к другу, зализывая взаимные раны и согреваясь в тепле чужих тел.
Хотя в конце концов никому из них так и не досталось тепла.Когда Сун Цыань и Бай Жуймин встретились взглядами, система тут же выдала в голове предупреждение.
Цинь Бучжоу лениво перевернулся на широкой кровати, протянул руку, притянул к себе подушку, обнял её и, зевнув, неторопливо произнес:
— Не спеши, я давно уже всё подготовил... Дальше это уже не моя забота.
Система недоуменно вопрошала:
— Хозяин, неужели ты и правда думаешь, что этот человек сможет помочь тебе разобраться с делом Бай Жуймина?
Цинь Бучжоу медленно прикрыл глаза, помял в объятиях подушку и положил на неё подбородок:
— Угу. К тому же моя задача — разрушить каноничную пару, так что неважно, каким будет путь, главное — выполнить цель.
Он так и не открыл глаз, а его мысли унеслись далеко в прошлое.
Когда-то кто-то говорил ему, что если сделать чувства копьем, можно пробить любую защиту. С тех самых пор он, всегда привыкший жить беззаконно и безнаказанно, считавший себя круче всех и думавший: «Хм, я тут самый главный крутой! Никто со мной не сравнится», тоже научился постигать человеческие сердца и использовать человеческие отношения.
Сун Цыань и Бай Жуймин очень быстро подружились. Два юноши были неразлучны: один холодный и гордый, другой — меланхоличный и нежный, оба обладали чистотой и тишиной, не свойственными их возрасту. Учителя тоже были рады видеть, что двое лучших учеников потока сдружились, и неизменно оставляли их сидеть за одной партой.
Цинь Бучжоу не стал этому препятствовать и не заставлял Сун Цыаня сближаться с Бай Жуймином специально, как это было в его воспоминаниях. Однако истинных мыслей Цинь Бучжоу Сун Цыань угадать не мог, и даже система, затаившаяся в море сознания Цинь Бучжоу, находилась в глубоком недоумении.
Следующим уроком была физкультура. После большой перемены ученики один за другим возвращались в класс, раскладывали учебники и направлялись в спортивный зал.
Когда Сун Цыань переоделся в спортивную форму и вышел из кабинки, он как раз столкнулся с Бай Жуймином, который сидел в кресле-качалке и ждал его. Увидев, что тот вышел, Бай Жуймин внезапно замер и какое-то время рассеянно смотрел на Сун Цыаня.
Сун Цыань приподнял бровь, и в его глазах промелькнул вопросительный взгляд.
Подперев щеку рукой, Бай Жуймин пару мгновений внимательно изучал его, а затем уголки его губ изогнулись:
— Просто подумал, что Цыань и впрямь очень похож на одного моего знакомого.
В прошлой жизни он тоже часто говорил так. Позже, когда они уже начали встречаться официально и Сун Цыань завел об этом разговор, Бай Жуймин с улыбкой ответил, что, возможно, в прошлой жизни они были возлюбленными.
В 20xx году компания под названием as technology тихо и незаметно вышла на биржу в штате Соу, США. Никто и предположить не мог, что в следующем году масштабная онлайн-игра, выпущенная этой ничем не примечательной технологической компанией, произведет небольшую революцию в IT-индустрии.Благодаря своему уникальному способу подачи, дающему игрокам эффект полного погружения, технологии, использовавшиеся в сетевой игре, были прозваны в индустрии предвестником голографии. Эта разработка вскоре нашла применение в медицине, военном деле, спутниковой аэрофотосъемке и самых разных других сферах, а компания Эй-Эс быстро накопила огромный капитал и постепенно закрепилась на международной арене.
Сун Цыань закрыл интерфейс обмена и несколько раз стукнул пальцами по клавиатуре.
Сун: Я вышел.
: Погоди! Погоди-ка!! Сун, как ни крути, ты пользовался моими услугами целых шесть лет, сейчас я женюсь, подарков не прошу, умоляю только сбросить твою фотку, неужели и это нельзя, нельзя же быть таким бессердечным!
Он полагал, что Сун Цыань намеренно сохраняет таинственность — это общая привычка многих хакеров. Он думал, что со временем его любопытство постепенно угаснет, но на деле чем больше он контактировал с этим человеком, тем сильнее скребло на душе, и любопытство к нему не давало покоя.
Было трудно представить, каким нужно быть человеком, чтобы обладать столь дальновидным видением и мудростью, позволяющими с помощью удаленного управления разбираться со всеми делами до мельчайших деталей, когда от его проницательности ускользало лишь ничтожно малое.
Компания Эй-Эс была создана Сун Цыанем собственноручно, и сегодня, попав в список самых авторитетных мировых богачей, он считался ее партнером. Обычно Сун Цыань перекладывал административный устав на плечи других, но в случае разногласий за ним всегда оставалось абсолютное право голоса.
Сам Сун Цыань обладал в этой сфере какой-то богоданной острой интуицией, к тому же он владел технологией, на исследование которой в будущем потратил уйму сил и времени, да вдобавок обладал преимуществом предвидения после перерождения — если бы даже при всем этом он ничего не смог добиться, ему было бы проще удариться головой о первый попавшийся камень и умереть.
Сун: Не стоит. Боюсь, ты увидишь ее и впадешь в комплекс неполноценности.
:……Сун! Ты перегибаешь палку! Ты меня обидел!
Сун Цыань не собирался с ним возиться, холодно и безжалостно захлопнул ноутбук, убрал портативный компьютер в сумку и бросил взгляд в сторону Бай Жуймина.
Бай Жуймин как раз отрабатывал броски в кольцо. На нем была спортивная майка, подчеркивавшая его невероятную худобу, а спортивная куртка была повязана на талии, выделяя стройные ноги.
Почувствовав взгляд Сун Цыаня, Бай Жуймин обернулся и улыбнулся. Цвет его глаз был светлее, чем у Сун Цыаня, но темнее, чем у Цинь Бучжоу — необыкновенно мягкий карие оттенок, и то, как он улыбался, заставляло многих девчонок оглядываться украдкой.
Сун Цыань сидел под тенистым деревом, обхватив колени руками и глядя на Бай Жуймина. Свежий ветерок гладил лицо, мягкий и нежный, словно пальцы возлюбленного, и незаметно навалилась густая дремота. Сун Цыань невольно прикрыл глаза. Длинные ресницы тихо заслонили последний проблеск блеска в его взгляде.
Сун Цыаню приснился словно бы бесконечный сон, или же он вернулся во времена, когда вселенная еще пребывала в Хаосе. Ему казалось, будто он прожил невероятно долгий отрезок времени в такой темноте, где не видел ни света, ни самого себя.
Когда к Сун Цыаню постепенно возвращалось сознание, он не помнил, кто он, не знал, откуда пришел и куда направляется — точно новорожденная душа в этом мире, без определенного места жительства, охваченная всеобъемщией растерянностью.
Он ждал, кто же вытащит его наружу.
И тогда в самом низу этого погруженного во тьму мира зажглась пара ослепительных золотых зрачков...
— Цыань, Цыань...
Бай Жуймин толкал Сун Цыаня за плечо и внезапно наткнулся на пару холодных, глубоких, как бездна, глаз. Свирепый и леденящий душу боевой дух накатил с силой рушащихся гор и раскалывающихся рек, отчего Бай Жуймина мгновенно бросило в ледяной погреб, и он от неожиданности побледнел и сделал маленький шаг назад.
— Цыань? — тихо позвал он.
Сун Цыань моргнул, и его взгляд постепенно прояснился.
Бай Жуймин с облегчением выдохнул, склонив голову набок: — Что с тобой? Приснился кошмар?
Сун Цыань потер переносицу, приподнялся, покачал головой и произнес: — Наверное. Не помню. — С этими словами он встал, собирая вещи, и бросил взгляд на спортплощадку, где осталось совсем немного людей. — Урок окончен?
Бай Жуймин с улыбкой ответил: — Занятия уже закончились, пойдем домой вместе.
Не успел Бай Жуймин договорить, как у него в кармане зазвонил телефон. Он виновато улыбнулся Сун Цыаню, отошел в сторону и ответил на вызов, стоя вполоборота к нему.
Если Сун Цыань был самым хладнокровным человеком, то Бай Жуймин — самым нежным. Сун Цыань опустил голову, убирая полотенце и минеральную воду в рюкзак, и не заметил улыбки в уголках губ Бай Жуймина.
Хотя эта улыбка была очень легкой, в ней концентрировалась такая теплота, какую невозможно было вообразить при общении с обычными людьми, и от этого всего Бай Жуймина окутывала счастливая розовая дымка.
Сун Цыань закинул за спину рюкзак, повесил на плечо сумку с ноутбуком и закрыл дверь спортзала. Услышав звяканье задвигающегося засова железной двери, Бай Жуймин бросил в трубку какую-то фразу, убрал телефон и, взглянув на подошедшего Сун Цыаня, виновато произнес: — Сегодня не получится пойти вместе, меня кое-кто встретит.
Сун Цыань кивнул и они плечом к плечу направились к выходу из школы.У школьных ворот уже было пусто, створки ворот приоткрылись, и лишь редкие ученики входили и выходили наружу. Поэтому Сун Цыань едва ли не с первого взгляда заметил высокого юношу.
Тот прислонился к черному спорткару, одетый в строгий костюм, с зачесанными назад волосами и стройной, прямой фигурой, и с кем-то разговаривал по телефону. Заметив, что Сун Цыань и Бай Жуймин вышли из школы, он быстро прервал разговор и посмотрел в сторону Бай Жуймина.
Бай Жуймин пробежал несколько шагов вперед и, словно ласточка, возвращающаяся в родное гнездо, бросился ему на шею:
— Брат!
Шаг Сун Цыаня замер, и он остановился на месте.
Черты лица мужчины по меньшей мере на четыре десятых были похожи на лицо Сун Цыаня, а если прибавить к этому такой же холодный и отрешенный взгляд с аурой, то сходство мгновенно возрастало до шестидесяти процентов. Вот только эта ледяная холодность при виде Бай Жуймина вмиг растопилась, превратившись в мягкую весеннюю гладь. Мужчина широко раскинул руки, уверенно поймав бросившегося к нему юношу, и все его лицо излучало теплоту.
Он обнял Бай Жуймина, крутанув его в воздухе, поставил юношу на землю, легонько ущипнул за щеку и только после этого перевел взгляд на Сун Цыаня.
Сун Цыань заметил, что у того были точь-в-точь такие же персиковые глаза, как у него самого, при каждом движении источавшие чистый, прозрачный свет.
— Сун Цыань, верно? — посмотрел на него мужчина. — Я хочу с тобой поговорить.
Қинь Бучжоу повесил трубку. Когда он вышел из комнаты, уже наступил вечер, и на улице вовсю лил сильный дождь. Он взглянул на время и с удивлением спросил:
— Цыань еще не вернулся?
Сяо Чэнь задумался и покачал головой:
— Цыаня я не видел. Неужели этот дождь задержал его в дороге?
Қинь Бучжоу нахмурился, взял зонт:
— Я пойду посмотрю.
Проходя мимо небольшого цветника, он уже собирался распахнуть железную калитку детского дома, как вдруг резко остановился.
Потому что он увидел Сун Цыаня.
Рубашка юноши промокла насквозь и от дождевой воды превратилась в полупрозрачную, прильнув к телу. Не осталось ни единого сухого места с головы до ног. Он стоял у железной ограды, словно безмолвная, застывшая статуя.
Словно почувствовав его взгляд, юноша поднял голову, и их глаза встретились.
Он не двигался, продолжая так же тихо стоять и смотреть на Қинь Бучжоу. Его черные зрачки были погружены в безмолвие стоячей воды, а дождевые капли стекали по щекам, словно извилистые следы слез.
Эта картина казалась до боли знакомой, на мгновение перенеся Қинь Бучжоу в то самое утро, когда он только появился в этом мире. В тот день шел точно такой же дождь.
Только вот нынешний Сун Цыань уже вовсе не был тем малышом, которого он мог запросто поднять одной рукой.
Қинь Бучжоу медленно подошел, присел перед ним на корточки и снизу вверх заглянул в мокрые, ярко блестящие под дождем ресницы юноши, под которыми прятался безжизненный взгляд.
Цыань, Цыань, этот Сун Цыань — просто ходячее воплощение принципа «умру, но гордость не уроню».
Қинь Бучжоу вздохнул и заключил в объятия ребенка, который хоть и вырос, но в его глазах все еще оставался малышом.
— Қинь Бучжоу… — тихо позвал Сун Цыань, его голос звучал глухо.
— Мм, — отозвался Қинь Бучжоу, даже не заметив, что юноша изменил обращение к нему.
Глаза Сун Цыаня потемнели, он больше ничего не сказал. Қинь Бучжоу прижал его затылок к своему плечу. Там, куда Сун Цыань не мог заглянуть, взгляд мужчины пронзил пелену дождя и устремился к далекому горизонту.
В оригинальном произведении не упоминались точные причины приезда Бай Жуймина в город Б., все описывалось вскользь — мол, его подставили. Но почему именно ни с кем не конфликтующий Бай Жуймин, а не кто-то из других, более амбициозных потомков семьи Бай? Изучив материалы системы и сопоставив их с сюжетом, Қинь Бучжоу обнаружил одну крайне вероятную причину: Бай Жуймин был дорог Бай Жуйшэну, сыну второго главы клана Бай.
Бай Жуйшэн являлся приемным сыном второго дяди Бай Жуймина, но о том, что он не был кровным родственником, знали только отец Бай Жуймина — Бай Цзин — и несколько сыновей Бай Цзина. Бай Жуймин с детства был очень близок с Бай Жуйшэном: хотя они не состояли в кровном родстве, но были ближе родных братьев.
То, что Бай Жуймин полюбил Сун Цыаня, изначально, должно быть, являлось переносом привязанности к Бай Жуйшэну на похожего на него Сун Цыаня. Сходство было неизбежным, ведь истинной личностью Бай Жуйшэна был родной старший брат Сун Цыаня, которого в свое время усыновил второй господин семьи Бай.
Бай Жуймина отправили в город Б. под видом домашнего ареста, позже Бай Жуйшэн погиб, Бай Жуймина забрали обратно, и он, не выдержав удара, выбросился из окна и покончил с собой.
Затем Сун Цыань переродился и стал баловать Бай Жуймина. Қинь Бучжоу не знал, действительно ли в первой жизни Бай Жуймин полюбил Сун Цыаня или это была лишь чистая привязанность и близость, но во второй жизни они, должно быть, полюбили друг друга по-настоящему. В конце концов, во второй жизни Сун Цыань относился к Бай Жуймину настолько хорошо, что каждый бы дрогнул, к тому же он узнал о вести о смерти Бай Жуйшэна и неотступно оставался рядом с ним, помогая пережить то трудное время.
Қинь Бучжоу тоже не знал, примешивалась ли к нежной привязанности Бай Жуймина к Бай Жуйшэну романтическая любовь, но даже если и так, сейчас она находилась лишь в зачаточном состоянии.
Все то время, пока Сун Цыань учился в начальной и средней школе, Қинь Бучжоу сделал лишь одну вещь.
Он вышел на связь с Бай Жуйшэном и рассказал тому о кознях членов клана Бай против него.
Бай Жуйшэн отличался подозрительностью и безжалостностью: даже не доверяя Қинь Бучжоу до конца, он все равно отправил людей провести расследование. А стоило копнуть — и вскрылось столько отвратительных вещей, что кровь стыла в жилах.
Впрочем, этот парень тоже не был подарком: внешне он прикидывался послушным, а как только Бай Жуймина сослали в город Б., тут же приставил к нему охрану и принялся яростно крушить клан Бай, терзая тех ублюдков так жестоко, что любо-дорого было смотреть.
Вот так порой удивительно переплетаются судьбы. Бай Жуйшэн до сих пор был жив, и это стало величайшим багом, который сотворила эта пакостница Қинь Бучжоу. Раз уж Бай Жуйшэн не умер, вероятность того, что Бай Жуймин сойдется с Сун Цыанем, теперь равнялась почти нулю.
Қинь Бучжоу вовсе не считал себя бессовестным — это был лучший способ сделать хорошо всем, который только пришел ему в голову.
Но сейчас, стоя перед Сун Цыанем, Қинь Бучжоу почему-то почувствовал укол совести.
Поколебавшись немного, Қинь Бучжоу произнес:
— Ну хочешь, поплачь... Ну хочешь, укуси меня... Только не держи все в себе. Эм, может, обнимешь меня? — Он замолк на полуслове. — С твоими-то тонкими руками разве получится меня обнять?
— Ладно, тогда я тебя обниму…
В душе Қинь Бучжоу был близок к панике: что за бред он вообще несет? Он от природы не умел утешать людей, стоило ему растеряться, как его язык начинал молоть всякую чушь. Сун Цыань ничего не ответил на эти слова, но протянул руки и обвил шею Қинь Бучжоу сзади. Қинь Бучжоу инстинктивно сжал руки крепче, прижимая юношу к себе.
Простояв на дожде довольно долго, Сун Цыань сильно прозяб, и в прижатой к его шее щеке почти не осталось тепла.
Прошло немало времени, прежде чем Қинь Бучжоу почувствовал, как его плечо обдало теплом — горячая капля упала на ткань. Эта область тепла начала постепенно увеличиваться, словно собираясь обжечь половину его плеча.
Қинь Бучжоу скосил глаза на юношу: то, как плакал Сун Цыань, заставляло сердце сжиматься от боли — он тихо, не издавая ни звука, ронял слезы, которые катились по щекам и падали на одежду, расплываясь пятнами влаги.
Қинь Бучжоу молчал. Зонт, зажатый в его руке, выскользнул и упал в лужу неподалеку.
Чего он не знал, так это того, что юноша горевал вовсе не по утраченному возлюбленному, а страдал от боли из-за вновь обретенных воспоминаний.
Поговорив с Бай Жуйшэном, Сун Цыань отклонил его предложение подвезти, и когда Бай Жуйшэн с Бай Жуймином уехали, он свернулся калачиком прямо там, чувствуя, как голова раскалывается от боли. Что-то прорвало оковы, и вместе с тоской, высеченной на самой его душе, хлынуло обратно в память.
Он вспомнил те времена, когда был Мо Цзиньянем, Се Хэном и Сяо Лосюэем.
Но он знал, что все это не было его настоящим именем. Даже этот мир для его подлинного я казался лишь низшим измерением, которое можно уничтожить по мановению руки. Можно сказать, что Қинь Бучжоу косвенно вернул его к реальности своими ударами... Пожалуй, впервые за бесчисленные реинкарнации в различных мирах он обрел такую ясность рассудка.
Қинь Бучжоу, ты забыл обо всем, тебе-то живется легко и вольготно.
Подумав об этом, Сун Цыань легко моргнул, и пелена в его глазах превратилась в падающие капли.
Сколько кругов реинкарнаций он преследовал эту цель? Он устал бежать. Безумно устал.
Но... ничего не поделать, ему придется продолжать эту погоню.
·
Через несколько дней после того, как дождь прекратился, потеплело. Яркое солнце заливало улицы, и асфальт плавился, становясь липким, словно растаявшее в чьей-то руке мороженое. В этот день, пока Сун Цыань был на учебе, Қинь Бучжоу в одиночку отправился в бар в центре города Б.
Бай Жуйшэн сидел напротив него, с любопытством разглядывая мужчину, чья манера общения разительно отличалась от телефонного разговора. Черты лица этого человека были столь изящны, будто их любовно выточили руки самого творца, а светлые золотистые глаза ярко сияли в тусклом свете бара.
— Я еще не поблагодарил тебя, а также твоего Суна за заботу о Жуймине, — Бай Жуйшэн поднял бокал, салютуя Қинь Бучжоу, и залпом осушил его.
— Не за благодари, возможно, когда мы с Цыанем отправимся в Цзинчэн, нам придется тебя побеспокоить, — Қинь Бучжоу поиграл в руках пустым стеклянным стаканом. — Жуймин — хороший парень, он заслуживает нежного к себе отношения.
Бай Жуйшэн насмешливо хмыкнул:
— Твой Сун тоже неплох. Я ведь слышал: гордость города Б., образец для подражания среди студентов?
Қинь Бучжоу подпер подбородок рукой, его взгляд на мгновение расфокусировался, но затем он пришел в себя и закатил глаза к потолку:
— Что за дурацкое прозвище... Уж лучше бы он был веселым несносным ребенком, ей-богу! Подумать только, такой сопляк, а вечно ведет себя как угрюмый старик.
— Я понимаю это чувство, — улыбнулся Бай Жуйшэн. — Все вокруг ищут себе жен, а мы ждем, пока наши жены подрастут.
Қинь Бучжоу протупил несколько секунд, прежде чем до него дошел смысл сказанного:
— Я не...
Бай Жуйшэн похлопал его по плечу с многозначительным выражением лица, говорящим: «Можешь ничего не объяснять, я все понимаю».
Қинь Бучжоу: «Погож-, погодите! Что за дела, я ведь мать вашу вовсе не это имел в виду?!»
http://bllate.org/book/21627/2231400
Готово:
