Ци Лэчжи прямо высказала то, что у неё на уме.
Ох уж эти женщины, забывают подруг ради красоты.
Все трое подтрунивали друг над другом, но Е Няньси держалась не столь непринужденно — она лишь молча опустила голову и слушала их болтовню.
Трудно было точно описать её чувства, пожалуй, в них было немного стыда.
Блюда подали довольно быстро, и не успели четверо подруг заскучать, как стол оказался полностью уставлен едой.
Подумать только, сплошное алое море, кроме того дважды обжаренного свиного мяса, на остальное было страшно смотреть.
Фан Вэй церемониться не стала — сразу взялась за палочки и принялась накладывать еду.
Вслед за ней и остальные перестали робеть и тоже начали расходиться по чашкам.
Вот только те трое накладывали еду себе, а Ци Лэчжи сплошным потоком сыпала всё в чашку сидевшей рядом Е Няньси.
Горы всевозможного мяса выросли на рисе целым холмиком.
Однако Ци Лэчжи, казалось, и не думала останавливаться:
— Женушка, поешь этого, вот этого и ещё вон того.
Раз уж они находились не на улице и все здесь были старыми знакомыми, Ци Лэчжи больше не стеснялась и прямо назвала её женушкой.
Е Няньси от этого слова совершенно растерялась. Как эта девчонка смеет: то по имени зовет, то главой величает, а теперь вот и до женушки докатилась.
Просто бессовестность какая-то, чья она вообще женушка!
В конце концов у Е Няньси покраснели мочки ушей, и она подала голос, прерывая это безрассудство:
— Х-хватит, больше не надо.
Только тогда Ци Лэчжи унялась, а Е Няньси серьезно добавила:
— И еще… не называй меня так. Мы же просто пробуем, называть меня женушкой слишком странно.
— Эм-м… ты же моя девушка, неужели и женой нельзя назвать? Ой, ну конечно, если тебе не нравится. — Голос Ци Лэчжи стих, словно она была провинившимся ребенком.
— Я не совсем это имела в виду, просто впредь не зови меня так постоянно, здесь же люди, — пояснила Е Няньси.
— Ох, ладно…
Тем временем двое других участников этой сцены чувствовали себя так, будто жизнь потеряла всякий смысл.
Фан Вэй казалось, что эти двое открыто демонстрируют свою любовь! Сыплют кормом для одиночек! Просто бессовестно! Тц, устроили тут цирк, будто ни у кого больше пары нет!
— Цыси, я хочу съесть мясо из твоей чашки, — обратилась Фан Вэй к Цю Цзыси.
Цю Цзыси сразу поняла намек: с одной стороны, подцепив палочками кусочек дважды обжаренного мяса из своей чашки, она поднесла его прямо к губам Фан Вэй, а с другой — приторно-сладким голосом произвела:
— Дорогая, давай, открой ротик, а-а…
Фан Вэй послушно приоткрыла рот и проглотила мясо, а заодно манерно протянула:
— Мм, Цыси, мясо, которое ты мне скормила, такое вкусное.
Вот же две актрисы… Я просто…
Ци Лэчжи не вынесла подобной иронии и решила дать отпор.
Она подцепила кусочек курицы и тоже протянула его к губам Е Няньси:
— Женушка, я тебя покормлю, открой рот.
Е Няньси, которая до этого молча жевала мясо и только что его проглотила, вдруг столкнулась с напором Ци Лэчжи.
Делать было нечего — не пропадать же авторитету подруги, — и ей пришлось послушно съесть предложенное.
Увидев, что та проглотила угощение, Ци Лэчжи победоносно улыбнулась и бросила вызывающий взгляд на Фан Вэй. Фан Вэй вновь оскорбилась и поспешила возобновить представление.
Ци Лэчжи тут же ответила тем же, и эти две особы, чей суммарный возраст едва ли дотягивал до трех лет, снова затеяли странное состязание. Цю Цзыси и Е Няньси оставалось лишь с обреченным видом подыгрывать этим двум детсадовцам, пока они не закончили трапезу.
Наевшись досыта, четверо вышли из отдельного кабинета. Ци Лэчжи сама оплатила счет, оставив там около тысячи юаней, и её сердце обливалось кровью…
Сразу после этого они отыскали свои транспортные средства и собрались по домам.
— Ци Лэчжи, я отвезу Вэйвэй домой, мы поехали первыми.
Цю Цзыси усадила Фан Вэй на мопед и скрылась первой. Ци Лэчжи с беспомощной улыбкой покачала головой, а затем обратилась к стоявшей позади Е Няньси:
— Твой дом, кажется, в той же стороне, что и у Фан Вэй? Давай я тогда подброшу тебя, чтобы родители не переживали.
— Не хочу, я не хочу домой, я хочу поехать к тебе.
— Но… твои родители…
— Я живу одна, им всё равно, вернулась я домой или нет.
— Вот как… ладно. — Ци Лэчжи сдалась. Хотя мысль о том, что женушка придет к ней в гости, безусловно, радовала, последние слова Е Няньси почему-то отозвались в её сердце глухой болью.
— Тогда… держись крепче.
Школьная жизнь
— Ну вот, мы и пришли. Я живу одна, так что квартира маленькая, не обессудь.
Ци Лэчжи вставила ключ в замочную скважину, легко повернула его и отперла входную дверь.
Они вошли друг за другом и обе разулись, поставив обувь на полочку.
Ци Лэчжи сначала переобулась в светло-голубые тапочки, а затем заботливо опустила у ног Е Няньси запасные розовые тапочки с изображением кролика, жестом предлагая ей надеть их.
Е Няньси посчитала этот цвет излишне девчачьим и не совсем подходящим для себя, но всё же обулась.— Жена, иди сюда, садись на диван, отдохни немного.
В этот момент Ци Лэчжи уже развалилась на диване и слегка похлопала по свободному месту рядом с собой, приглашая Е Няньси присесть.
— Ох.
Е Няньси не стала долго раздумывать и села рядом с ней.
Е Няньси впервые оказалась в чужом доме, поэтому вела себя несколько скованно. Она сидела с абсолютно прямой спиной, составляя ярчайший контраст с сидевшей по соседству «дохлой рыбой».
— Жена, не хочешь перекусить чем-нибудь? Например, чипсами, колой или еще чем-нибудь? Будешь?
— Не стоит, мы же только что поели, — в животе у Е Няньси всё еще было немного тяжеловато. Во время недавнего обеда Ци Лэчжи только и делала, что без устали пичкала её едой, в итоге сама съев совсем чуть-чуть.
— Эх... Ладно. Ну тогда, жена, что мы теперь будем делать? Что-то скучновато.
Немного подумав, Е Няньси наконец приняла решение:
— Тогда давай займемся тем самым спортом для влюбленных, о котором ты говорила раньше. Мне действительно тяжело, так что я просто подвигаюсь, чтобы еда лучше усвоилась.
Е Няньси по-прежнему не замечала ничего странного, и слова её звучали так же невинно и наивно.
Однако в душе Ци Лэчжи поднялась настоящая буря, и она впервые задумалась о смыле жизни.
Если говорить о том, в чем смысл её жизни, то она и сама толком не знала! Но была уверена в одном: её идеалом было найти девушку, с которой они будут любить друг друга.
А затем... заниматься с ней спортом. И вовсе нельзя называть её извращенкой!
В конце концов, ей уже исполнилось двадцать лет, она взрослая девушка, у которой вполне могут возникать свои желания. Раньше она уже не раз воображала себе сцены того, как будет заниматься спортом со своей будущей девушкой.
Прежде всего, её позиции были непоколебимы — она определенно являлась активной стороной. Во-вторых, раз уж браться за дело, делать это нужно безупречно, поэтому она тайком изучала всю необходимую технику.
Знаменитое японское аниме «Цветы под поцелуями» стало её путеводной звездой, объяснившей все тонкости и позы для занятий спортом.
Если обобщить всё изученное, получалось следующее: прикосновения губ, ласки языком, работа руками и полная свобода действий.
Честно говоря, когда она впервые смотрела это аниме, ей показалось, будто её молнией поразило прямо средь бела дня. Смотрела она сквозь пальцы, прикрывая ими лицо, но всё же раздвигая их пошире.
Зато на второй раз Ци Лэчжи уже ничего не боялась и посмотрела всё от начала до конца с совершенно невозмутимым видом, хотя в глубине души сердце её бешено колотилось.
Впоследствии она превратилась в настоящую бывалую особу... Ладно, пусть на практике она ничего не пробовала, но благодаря чтению откровенных романтических новелл между девушками она прекрасно уяснила, как именно устроен этот спорт.
Именно в тот день, когда Ци Лэчжи прозрела, перед ней открылись двери в новый мир.
Она превратилась в стопроцентную пошлячку, которая в интернете сыпала сальными шуточками, вела себя предельно развязно и держалась истинным экспертом.
Однако сейчас... этот эксперт начисто растерял всю свою прыть. Разве можно устоять перед такой «уточкой», которую Е Няньси сама же и поднесла ей прямо к клюву?
Но съесть её она просто не имела права! Пусть самой Ци Лэчжи исполнилось двадцать, Е-то Няньси — нет! Ей всего шестнадцать, она — прекрасный юный цветок, весенний бутон и гордость страны.
Если бы сегодня она и впрямь обманом склонила её к подобному скотскому поступку, Ци Лэчжи никогда бы не простила себя и до конца дней носила этот груз на сердце.
Ведь это любимый ею человек... Человек, которого она должна защищать...
Наверное, некоторые вещи суждено делать лишь тогда, когда она подрастет...
Ци Лэчжи долго крутила в голове эти мысли. Она признавала: услышав слова Е Няньси, она действительно потеряла покой и в первый момент захотела заполучить её со всеми потрохами.
Но, подумав еще немного, она сочла это неправильным. Она решила проявить сдержанность, стерпеть и дождаться, пока та вырастет.
— Эм-м... Ладно, тогда погоди секунду, я принесу инвентарь.
Разум Ци Лэчжи одержал победу над минутным порывом.
Она решила заняться с ней именно спортом, а не «спортом».
Забыв про позу дохлой рыбы, Ци Лэчжи быстро вскочила на ноги и вприпрыжку бросилась в свою спальню.
Из комнаты она вынесла два черных коврика для фитнеса, затем вернулась обратно, и на этот раз в её руках блестели две синие гантели.
Ци Лэчжи аккуратно положила гантели на пол в гостиной, и хотя опустила их бережно, от соприкосновения с полом раздался звонкий стук: «Бум!»
Затем она продолжила хлопотать: согнувшись в три погибели, она раскатала свернутые коврики, ровно расстелив их на полу гостиной.
— Фух... Готово! Пусть простовато, но для тренировок вполне сгодится.
Ци Лэчжи выпрямилась и шумно выдохнула.
Е Няньси, которая до этого молча стояла в стороне и наблюдала за её манипуляциями, тоже подала голос:
— Угу, давай начнем.— Ну хорошо, жена, так ты хочешь накачать мышцы или сделать себе такие же линии пресса, как у меня?
Неожиданно для себя Ци Лэчжи заговорила про линии пресса, и это заставило Е Няньси без всякой причины вспомнить тот момент, когда они ехали на велосипеде.
Поначалу Ци Лэчжи уже забыла об этом случае и брякнула просто так, но Е Няньси показалось, что та её раскусила и окольными путями намекает на её тайную выходку — то, как она втайне щупала её пресс.
Словно тайну внезапно раскрыли, Е Няньси с предельным смущением опустила голову — может быть, так Ци Лэчжи не заметит её покрасневшего лица.
— Я… я худею… — всё же совладав с собой, запинаясь, выдавила Е Няньси.
— Да ладно? Жена, ты же худая как тростиночка, какая ещё диета? — Ци Лэчжи снова с ног до головы критически оглядела её.
Сказать, что она худая как тростиночка, было, пожалуй, всё-таки преувеличением. Е Няньси нельзя было назвать ни слишком толстой, ни слишком худой — её фигуру можно было назвать идеальным образцом женских пропорций.
При росте один метр шестьдесят шесть сантиметров на лице не было ни грамма лишнего жира, руки и ноги казались довольно длинными и стройными, но при этом на плечах и икрах проступал едва заметный рельеф мышц.
К тому же, совсем недавно Ци Лэчжи втайне позволила себе вольность и самым тщательным образом обследовала талию и живот Е Няньси.
Никакого животика, совершенно плоский живот, разве что без кубиков пресса, но это ничуть не умаляло достоинств её фигуры.
И женское «оружие» у жены оказалось весьма внушительным — не то что у неё самой, плоской как доска: чашка больше второго размера, но до третьего не дотягивает. Короче говоря, такая фигура жены среди ровесниц — это абсолютный высший класс.
— Но я чувствую, что я очень толстая, я вешу аж сорок шесть килограммов! Если не начну худеть, боюсь, потом уже не смогу себя контролировать, — упрямо стояла на своём Е Няньси, совершенно не осознавая собственной идеальной фигуры.
Ты погляди-ка, ты только погляди, и что на такое отвечать Ци Лэчжи? Она сама весит почти пятьдесят два килограмма! Если то, что у жены, называется полнотой, то ей самой можно просто не жить.
Хотя жена этого и не осознавала, думать об этом было досадно:
— Жена, честно говоря, ты ни капли не толстая, тебя вполне можно назвать худой. Тебе сейчас не нужно сжигать жир, тебе нужно заняться силовыми тренировками для роста мышц.
Ци Лэчжи действительно не знала, как с ней быть, и тут же правой рукой взяла с пола гантель, принявшись разгибать и сгибать руку в локте:
— Вот так, тренируй мышцы рук. Знаешь ли, крепкое здоровье — это самое главное.
Увидев это, Е Няньси тоже подошла, одной рукой подняла с пола другую гантель и, подражая ей, стала сгибать и разгибать руку, прорабатывая бицепс.
— Правильно, делай по десять раз в подход, сделай по четыре подхода на каждую руку, — подала голос Ци Лэчжи, руководя её действиями.
— Угу, — мысленно отметив про себя, Е Няньси продолжила нагружать бицепс.
На самом деле, стоять в стороне и смотреть, как занимается кто-то другой, было донельзя приятно.
То, как она выглядит сейчас, можно сказать, мало отличалось от её фитнес-тренера в прошлой жизни.
Ци Лэчжи не только была мастером боевых искусств, но и увлекалась фитнесом — в конце концов, хорошее телосложение при изучении боевых искусств приносит лишь пользу и никакого вреда.
Она помнила те времена, в пятнадцать-шестнадцать лет, когда при любой возможности бежала в спортзал на тренировку. Её фитнес-тренером была женщина, которую вполне можно было назвать красавицей, но при этом с мощной мускулатурой и внушительным авторитетом. В те годы Ци Лэчжи её порядком побаивалась: стоило ей сделать упражнение неверно, схалтурить или проявить слабость к еде, как этот тренер-демон устраивала ей взбучку.
Ци Лэчжи, конечно, владела боевыми искусствами, но поднимать руку на наставницу не стала бы, поэтому молча сносила наказания, и постепенно у неё выработался определенный страх перед этой страшной тренершей.
Поэтому, чтобы реже ходить в качалку и не встречаться с этим демоном, она либо наматывала круги вокруг дома, либо вообще не выходила на улицу и тренировалась дома, делая отжимания или планку.
Будучи пятнадцати-шестнадцатилетним подростком, Ци Лэчжи обладала завидной выносливостью, поэтому неизменно поддерживала привычку тренироваться — так, тренировка за тренировкой, у неё естественным образом прорисовался пресс.
А вот когда она поступила в университет, то забросила тренировки и превратилась в стопроцентную ленивую рыбу — в основном потому, что совсем не оставалось свободного времени. Короче говоря, студенческая жизнь свела её с ума и заставила сложить оружие.
Теперь же она попала в новый Мир, у неё появилось масса свободного времени, и было вполне естественно заново привить себе привычку к тренировкам.
Всякие там коврики для фитнеса, гантели и прочее она купила давным-давно как раз для поддержания физической формы.
Видя, что Е Няньси уже закончила по четыре подхода на каждую сторону и остановилась, она окликнула её:
— Ци Лэчжи, я закончила, а что дальше?
Дыхание её немного сбилось, был отчетливо слышен слабый хриплый выдох, а на лбу выступили капельки пота.
— Так, ну а теперь давай проработаем живот, сделаем простые скручивания на полу, — Ци Лэчжи лично показала пример, вытянувшись во весь рост на коврике.
Е Няньси последовала её примеру, но тут же задала вопрос:
— Но если мы тренируем живот, разве обычные подъемы корпуса не подойдут? Зачем именно скручивания?
Ци Лэчжи раньше слышала от тренера:
— Подъемы корпуса действительно качают пресс, но от них очень большая нагрузка на поясничный отдел позвоночника, поэтому их не особо рекомендуют. А вот скручивания поясницу не травмируют, а эффект дают тот же.
— А-а.
— Ладно, ложись ровно, руки вдоль тулова, затем напряги живот и с усилием приподними верхнюю часть туловища, задержись на секунду и вернись в исходное положение, — объясняла Ци Лэчжи, уже выполняя скручивания.
Е Няньси тоже принялась в точности повторять за ней движения.
И вот две девушки снова приступили к новому этапу тренировки, выдерживая темп довольно долго.
После скручиваний они также сделали приседания, отжимания и тому подобное.
Обе взмокли от пота, лица раскраснелись, и казалось, они даже немного переусердствовали с нагрузкой.
— Жена, так ты и впрямь решила переночевать у меня?
— Угу.
— И тебе правда не нужно позвонить родителям и предупредить? — Ци Лэчжи считала, что всё-таки стоило подать весточку, чтобы близкие не волновались.
— Ничего страшного, не переживай об этом, — равнодушно бросила Е Няньси.
— Эх… ну ладно! Тогда, жена, иди сначала в душ, от тебя пахнет потом, не очень приятно.
— Эм… ну, принимать душ мне сейчас не совсем удобно, я ведь ничего с собой не взяла: ни полотенца, ни одежды.
Ци Лэчжи улыбнулась и ответила:
— Ничего страшного, жена, в ванной есть одноразовые полотенца, а ещё у меня найдется комплект пижамы, сможешь надеть. В общем, иди мойся, а я пока поищу тебе пижаму.
— М-м… а ванная… где? — Е Няньси посмотрела на неё вопросительным взглядом.
Ци Лэчжи подняла палец и указала в определенную сторону:
— Вон там. Видишь стеклянную дверцу слева от тебя? Открываешь её — и сразу попадаешь в ванную.
Побродив в нерешительности, Е Няньси направилась к этой стеклянной дверце и скрылась внутри.
Ци Лэчжи смотрела на плотно закрытую стеклянную дверь, за которой загорелся мягкий желтоватый свет, очерчивающий изящный силуэт.
Жена принимает душ, хе-хе-хе! Пусть заняться спортом сейчас не получится, но ведь подглядеть — это же не возбраняется?
Только вот беда: стеклянная дверь у неё матовая, сквозь неё абсолютно ничего не разглядеть… И то верно, с какой стати кому-то делать дверь в ванной полностью прозрачной?
Ци Лэчжи строила грандиозные планы: она собиралась дождаться, пока Е Няньси попросит принести одежду и откроет ей дверь, и тогда ей удастся краем глаза полюбоваться прекрасной фигурой жены.
Уже от одной этой мысли кровь закипала в жилах!
На губах Ци Лэчжи заиграла лукавая ухмылка, и она повернулась, направляясь в спальню устраивать грандиозный беспорядок в шкафах…
Поздравим Ци Лэчжи с её новым амплуа — та еще озабоченная домогательница.
Тьфу ты, надо же, никогда бы не подумала, что такая пошлая девица — моя главная героиня? Ох ты ж, какая похабщина, а автору нравится!
Школьная жизнь.
Возможно, в это трудно поверить, но Ци Лэчжи, даже попав в этот Мир, продолжала страдать от неизлечимой лени.
Несмотря на то, что в последнее время она усердно посещала занятия, добросовестно выполняла задания, вела конспекты и исправно тренировалась дома — всё это имело вполне конкретную цель. Старательное конспектирование — ради учебы жены, упорные тренировки — ради счастливой семейной жизни с женой в будущем. Что же касается всякой прочей суеты, то тут она предпочитала экономить силы при любой возможности, а если не получалось — просто игнорировала.
Поэтому в ее шкафу не было и намека на аккуратность или сортировку по категориям.
Свои собственные кофты и штаны она даже не складывала, сваливая всё сплошной кучей, возвышавшейся громадной горной кручей.
Так что отыскать пижаму в этой гигантской стопке одежды для Ци Лэчжи было, хм… всё-таки задачкой не из легких.
Впрочем, раз уж Ци Лэчжи сама выбрала столь варварский способ хранения вещей, ей оставалось лишь мужественно принять горькие плоды своего труда. Подумаешь, найти одежду? Да раз плюнуть!
Сказано — сделано: Ци Лэчжи засучила рукава, с головой нырнула в платяной шкаф, принялась шарить во все стороны и, выхватив наугад какую-то вещь, если та оказывалась не тем, что нужно, швыряла её назад.
— Не то, опять не то… Эх, и это снова не то, — Ци Лэчжи забрасывала кровать позади себя одеждой и брюками одну за другой.
Желанная пижама всё никак не попадалась на глаза, но делать было нечего, оставалось только продолжать поиски.
http://bllate.org/book/21620/2230269
Готово:
