Не прячься, выходи. Иначе твои возлюбленные, боюсь, тут же расстанутся с жизнями. Мужчина даже не перевел взгляд, глядя прямо в определенную точку.
Поняв, что спрятаться не удастся, Жо Ли шагнула вперед:
— За всё, что сделано, отвечает тот, кто это сделал. Все грехи на мне, хочешь поквитаться — иди ко мне!
— Ха-ха, неужели одна твоя жизнь способна искупить три человеческие? — мужчина улыбался, но в его глазах татился ледяной холод.
— Чего же ты хочешь? — на лице Жо Ли не дрогнул ни один мускул, и мужчина задержал на ней взгляд.
— Из тебя вышел бы толк, только жаль, что служить мне ты не станешь. — Мужчина опустил взгляд, и в следующее мгновение голыми руками раздавил сердце Жо Ли.
Жо Ли даже не успела почувствовать боль, как бьющееся, обжигающее плоть сердце превратилось в его руке в пепел.
Мужчина нанес еще один удар, полностью уничтожив меридианы сердца Жо Ли.
Нахлынула острая, невыносимая боль, перед глазами все заалело. Мужчина опустил ладонь в третий раз, целясь прямо в макушку Жо Ли.
Последним, что запечатлели глаза Жо Ли, были лица двух безутешных людей, охваченных отчаянием.
Кровь обагрила речной берег, и бездыханное тело Жо Ли давно понесло вниз по течению, скрывая из виду.
Убедившись, что алый след окончательно исчез, мужчина вместе со свитой из Бессмертных Земель Шанъюань удалился.
Когда Сюй Цинцю и Лю Цинлуань обрели свободу, Жо Ли уже и след простыл.
Увидев их обоих, бледный как полотно Мужун Но дрожащим пальцем указал на уносящуюся вдаль реку:
— Впереди водопад, если замешкаетесь, то боюсь...
Докончить он не успел: лица обоих помрачнели, и они со всех ног бросились вниз по течению.
Когда они ушли, Мужун Но извлек сокровище секты Горы Шу — изящный защитный артефакт к этому моменту уже полностью лишился духовной силы.
Легкий ветерок коснулся его, и защитная реликвия рассыпалась прахом, а из пепла выпала кукла в розовых одеждах.
Суй Мяоинь появилась перед Мужун Но, сплошь покрытая ранами:
— Молодой господин, вы не ранены?
— Нет. — На лице Мужун Но мелькнула вымученная улыбка. — Сначала разместите остальных заклинателей.
— Но... — Суй Мяоинь опустила взгляд на уничтоженное сокровище секты Горы Шу и, потрясенно задохнувшись, произнесла: — Это же реликвия...
— Не я. Она... — Мужун Но все же не смог сдержать слез и снова посмотрел на реку, полную тоски и отчаяния.
— Молодой господин, вы сошли с ума? Быстрее ступайте спать ее! — Суй Мяоинь посмотрела на Мужун Но взглядом, полным досады и негодования.
Оглянувшись на раненых адептов мира бессмертных, Мужун Но так и не решился отправиться на поиски Жо Ли.
После устроенного Су Су погрома секта Юйсюй оказалась тяжело ранена, а барьер на задней горе неизвестно кто воспользовался случаем разрушить.
С тех пор в Мире Бессмертных завелось три божественных зверя, промышлявших грабежами.
А Бессмертные Земли Шанъюань с той поры больше никто не видел, и никто не знал, куда они направились.
После бедствия на Горе Шу численность заклинателей резко сократилась, а вот оставшихся учеников секты Юйсюй прибавилось.
Правда, поскольку преступница тоже вышла из стен секты Юйсюй, многие адепты решили навсегда оставить путь самосовершенствования и вернулись в родные края, где по меньшей мере могли стать местными царьками.
Так секта Юйсюй постепенно пришла в упадок.
Позже, когда даос Тайсюй перешагнул Врата Великого Пути, секта Юйсюй и вовсе распалась на части, и остались в ней лишь те немногие ученики, что превыше всего ценили верность и долг.
Зато лапшичная матушки Даи у подножия горы Юйшюй процветала так, что от отбоя не было клиентов.
Шли слухи, будто эта лапшичная принадлежит Ван Дае.
Но управлял ею отрекшийся от мира ученик секты Юйсюй Мэн Цю, а в официантах ходил другой бывший юйшюйский ученик — Лань Цзин.
Всех их связывала общая сердечная привязанность к Ван Дае.
И началась эта история много лет назад...
В один прекрасный день рядом с лапшичной матушки Даи открылся балаганчик рассказчика историй.
Сказитель обладал подвешенным языком и располагающей внешностью, так что слушателей с каждым днем становилось всё больше.
— Сказывают, что в секте Горы Шу к молодому главе то и дело льнули девицы из кланов заклинателей, да только всех их немилосердно избивали и выбрасывали вон. А после за ним стали увиваться мужчины, да только кто ж знал, что им придется еще хуже!
Рассказчик сделал глубокий вдох и грохнул по столу бамбуковым бруском:
— Им ломали кости и вышвыривали прочь — страшно и подумать, до чего жестоко!
Слушатели ахнули, разом погрузившись в оцепенение.
— Молодой глава Горы Шу — талантливый юноша, всем сердцем болеющий за мир во всем мире. Беда лишь одна: он не желал брать жену. Поначалу думали, что он падок на мужскую ласку, но нынче глядишь — и вовсе нет! Говорят, мол...
— Молодой глава Горы Шу уже давно отдал кому-то свое сердце.
— Он страстно любит свою подругу детства, ученицу Горы Шу Суй Мяоинь! Только вот незадолго до катастрофы на Горе Шу та бесследно исчезла.
— Убитый горем молодой господин Горы Шу с тех пор наотрез отрекся от любых сердечных дел.
Толпа вновь зашумела, сочувствуя несостоявшейся любви Суй Мяоинь и Мужун Но.
В этот момент никто не обращал внимания на то, как в лапшичной матушки Даи двое мужчин молча сидят за столом, погруженные в мрачную, натянутую тишину.
Наконец Лю Цинлуань с двумя пиалами лапши в руках подошел к ним и с излишней грубостью грохнул заказы на стол, бросив недоброжелательно:
— Кушайте вашу лапшу!
Один из мужчин был в бамбуковой шляпе и глухим голосом поблагодарил его.
Второй же приподнял бровь и в упор уставился на Лю Цинлуаня. Даже собранные высоко в хвост волосы этого мужчины были присыпаны дорожной пылью, но черты лица оставались прекрасными: глубокий взгляд, прямой нос, а на губах играла легкая улыбка.
Оба — и он, и Лю Цинлуань — обладали внешностью, в которой читалась демоническая природа, и с первого взгляда было трудно решить, кто из них красивее.
Однако их молчаливое противостояние прервал приступ кашля мужчины в шляпе.
— Острая до жути! — не выдержал тот, поморщившись так, будто обжег губы.
Лю Цинлуань холодно усмехнулся:
— Дая сказала, раз ты из Шу, то непременно любишь поострее, вот мастер и щедро сыпанул перца. Специально для тебя готовили!
От этого тона несло такой кислицей, будто в лапшу вылили целыйн бочонок выдержанного уксуса.
Мужчина в шляпе с неловкой улыбкой произнес:
— Я и вправду родом из Шу, и острую пищу жалую, но эта лапша... она и впрямь невероятно жгучая.
Сказав это, он перевел взгляд на красивого мужчину:
— Брат У, пожалуй, не стоит тебе есть свою порцию.
Лю Цинлуань фыркнул и удалился, оставив парочку в одиночестве посреди зала.
Когда они остались одни, красивый мужчина молча подвинул свою пиалу к спутнику:
— Ты сам говорил, что еду нельзя переводить. Раз уж велел мне не есть, доедай за мной.
И мужчина в шляпе со слезами на глазах умял обе порции. Он даже не догадывался, что причиной такой дьявольской остроты был Сюй Цинцю: ради этих двух пиаш лапши он обошел всю округу на десятки ли вокруг, выгребая весь красный перец.
Покончив с едой, странники так и не дождались легендарной матушки Даи и были вынуждены вернуться на постоялый двор.
Едва захлопнулась дверь комнаты, как красивый мужчина с мрачным лицом осведомился:
— Не ожидал, что у тебя с Мужун Но был роман. Неудивительно, что тебя вечно тянуло вернуться на Гору Шу.
— Брат У, послушай, я могу все объяснить! — мужчина в шляпе попытался отступить, но было поздно — темноволосый уже надвигался на него.
Тем временем Лю Цинлуань и Сюй Цинцю проводили незваных гостей и только прижали Жо Ли к постели, как весь мир вокруг затрясло так, будто рушилось самое небо.
В следующее мгновение с небес рухнули трое юношей, проломив и без того ветхую крышу.
Один из них, черноволосый парень в синем, с улыбкой подобрал выпавшие из пазухи кости для маджонга и с застенчивым видом уставился на Жо Ли. Красноволосый юноша из той же тройки решительно притянул к себе Жо Ли, а третий, коротко стриженный, вытащил четырехсторонний столик.
Все трое хором выпалили:
— Скорее садитесь играть в маджонг, нам как раз четвертого не хватает!
В мгновение ока пролетело столетие. Жо Ли покинула этот мир раньше Сюй Цинцю и Лю Цинлуаня. Три зверя оплакивали ее долгие месяцы, и горе их было таково, что небеса меняли цвет от их скорби.
Не прошло и нескольких месяцев, как за Жо Ли последовал и Лю Цинлуань. Перед смертью он с улыбкой извлек из кармана красную веревочку и протянул ее Сюй Цинцю:
— Когда-то я гадал и знаю, что вы с нами из разных миров.
— Счастливица я, что выпало мне прожить с вами эти годы.
— Если захочешь вновь отыскать ее, повяжи эту нить на запястье, и сама судьба сведет вас вместе.
— А ежели не пожелаешь — закопай ее под персиковым деревом на заднем дворе.
— Я...
Договорить Лю Цинлуань не успел — дыхание оборвалось.
Увидав, что оба его спутника ушли из жизни, Сюй Цинцю с покрасневшими глазами долго молчал, а затем глухо произнес:
— Система, переносим в следующий мир.
— Хозяин, эта красная нить... — в пустоте внезапно возник белый как молоко котенок. Уставившись на нить в руках Сюй Цинцю, он недоуменно протянул: — Хозяин, они ведь всего лишь виртуальные данные...
Сюй Цинцю бросил на систему холодный взгляд, а затем повязал красную нить на запястье. В тот же миг нить растаяла в воздухе, а следом за ней исчезли и сам Сюй Цинцю, и пушистый котенок.
Лишь лапшичная матушки Даи одиноко стояла за персиковыми деревьями, словно безмолвно оплакивая разлуку.
Процветающие некогда духовные жилы истощились, забрав большую часть энергии вместе с рождением Золотого Дракона. Мир Бессмертных с тех пор неуклонно увядал, утратив былое великолепие.
В последующие столетия число заклинателей стремительно сокращалось, и в конце концов те, кто обладал духовными корнями, стали жить самой обычной человеческой жизнью, полной забот о дне насущном.
Лишь глава секты Горы Шу Мужун Но упорно хранил покой этого клочка земли, остававшегося оазисом среди увядающего мира.
Если же вспомнить о самом Мужун Но, то историю эту придется отмотать на много лет назад.
В те времена Мир Бессмертных процветал, и каждый знал, что у главы секты Горы Шу родился единственный сын по имени Мужун Но. С малых лет гордый, словно павлин, он купался в заботе учителей и учеников. Одаренный от природы и писаный красавец, он вырос невероятно заносчивым.
Не успело ему исполниться и десяти с небольшим лет, как он уже достиг великого предела Закладки Основания.
В тот год во время Собрания Бессмертных Мужун Но тайком ускользнул от спутников из Горы Шу и в одиночку пробрался в Долину Туманов.Он украдкой следовал за какой-то женщиной всю дорогу. Женщина была стройна, и хотя лица разглядеть не удавалось, Мужун Но не мог себя сдержать.
Проследовав за ней с четверть часа, Мужун Но потерял терпение и мягким, капризным голосом окликнул удаляющийся силуэт:
— Божественная сестрица!
Силуэт замер, собираясь обернуться, но Мужун Но вдруг посчитал свое поведение слишком легкомысленным, поэтому, покраснев, бросил в другую сторону еще одно:
— Божественная сестрица!
Кто бы мог подумать, что, крикнув так, он действительно введет женщину в заблуждение. По воле случая в той стороне, куда он смотрел изначально, и впрямь появилась целая группа людей. Этих людей Мужун Но знал — это были выдающиеся ученики секты Юйсюй, которых он видел еще в раннем детстве.
Впереди всех шла та самая прославленная в Мире Бессмертных утонченная заклинательница, Су Су. Хотя это и было недоразумением, Мужун Но по крайней мере узнал имя той женщины — ею оказалась ученица секты Юйсюй, заклинательница Фак, Жо Ли.
Стоило Мужун Но увидеть Жо Ли, как он уже не смог ее забыть.
Много лет спустя Мужун Но частенько бывал в секте Юйсюй, но из гордости и упрямства упорно молчал о Жо Ли, заявляя лишь, что пришел повидаться с Су Су.
Вновь увидев Жо Ли, Мужун Но из «добрых побуждений» принялся отговаривать ее выдавать себя за сироту из клана И. У Су Су же в руках были и нефритовая бирка сироты клана И, и старая нянька, поэтому, разумеется, никто не сомневался в правдивости ее слов.
Мужун Но и помыслить не мог, что Жо Ли и впрямь окажется той самой сиротой из клана И. Ей стоило лишь взмахнуть рукой, как те лианы мгновенно лишили его всякого лица перед лицом всех присутствующих.
Разве молодой господин секты Горы Шу хоть когда-нибудь терял лицо?
Мужун Но не хватало духу отругать Жо Ли, но обида жгла изнутри, и ему оставалось лишь горько заплакать от досады.
На сей раз Мужун Но заперся на Горе Шу на долгие годы, а когда вышел из затвора, Жо Ли уже исчезла.
Даос Сяньюнь скончался, Сюй Цинцю пал во тьму, и лишь Су Су оставалась прежней.
Прошло еще много лет. Жо Ли вернулась, и Мужун Но однажды заметил ее у подножия горы секты Юйсюй — она покупала сахарные засахаренные фрукты на палочке для двух своих маленьких учеников. Однако, когда они разминулись на узкой тропе, Жо Ли даже не узнала его.
Мужун Но разозлился. Сам не зная почему, он чувствовал себя скверно, едва выйдя из затвора, он тут же снова заперся на Горе Шу.
Все эти годы Мужун Но не думал ни о чем, кроме культивации.
К тому моменту он уже стал молодым главой секты Горы Шу, а романтические чувства перед лицом безопасности адептов секты Горы Шу в конце концов не имели никакого значения.
Если говорить о симпатии, Мужун Но не отрицал, что она ему нравится.
Но в конце концов, это была лишь легкая симпатия. Живописные пейзажи и нравы Горы Шу привлекали его куда больше.
И лишь Суй Мяоинь из-за его сердечных дел поседела от переживаний.
Он думал, что, храня в сердце заботу о поднебесной, сможет прожить так всю жизнь, но, увы, после того как к нему пожаловала Су Су, Мужун Но осознал, насколько нелепым был раньше.
Она сказала, что Жо Ли угодила в Маньхуан.
В тот миг Мужун Но запаниковал. Никогда еще он не испытывал такого страха.
Кроме Су Су, никто не знал о его чувствах к Жо Ли. В те годы Су Су видела насквозь всю ту любовь, которую он не смел выразить Жо Ли.
Все те несколько древних артефактов, что потребовались Су Су, Мужун Но добыл в одиночку, ступив даже в пасть дракона и логово тигра.
Оставался лишь последний шаг.
Получив послание от Су Су, Мужун Но в спешке помчался в секту Юйсюй.
Су Су появилась в сопровождении закутанного в плотные одежды мужчины.
Мужун Но с первого взгляда понял, что тот полудемон, но раз уж демон лишен духовной силы, то, само собой, никаких серьезных бед он натворить не сможет.
Кто бы мог подумать, что в одно мгновение Су Су вырвет ему глаза.
Лишившись глаз, Мужун Но, превозмогая боль, бежал всю дорогу, почти на исходе всех своих сил.
Воздух вокруг сделался влажным, Мужун Но сбился со счета, сколько раз он падал. Су Су не стала преследовать его — возможно, сочла, что долго ему не протянуть.
Воля Мужун Но к жизни постепенно угадывала, и в конце концов единственным его сожалением оставалось то, что он так и не признался Жо Ли в своих чувствах.
Когда повеяло ароматом гардении, Мужун Но сорвался с губ:
— Божественная сестрица.
Выкрикнув это, он подумал, что ему, пожалуй, просто послышалось, но подул ветер, и этот запах вновь стал отчетливым.
Он позвал снова.
На этот раз чья-то рука крепко сжала его ладонь, и на его коже кто-то нежно вывел пальцем слова.
Вдруг Мужун Но вспомнил, что Жо Ли и Су Су враждовали, и если Су Су любила, когда ее называют божественной сестрицей, то Жо Ли это определенно не нравилось. Тогда Мужун Но изменил обращение, окликнув ее:
— Сестрица.
Жо Ли взялась исцелить его глаза, а порой мягко выводила знаки на его ладони. Эти дни стали для Мужун Но самыми счастливыми в жизни, и было бы еще лучше, если бы тот Повелитель Ведьм не толкался постоянно рядом с Жо Ли.
Зрение Мужун Но постепенно восстанавливалось. Пусть он еще не мог разглядеть все вокруг отчетливо, в глубокую полночь он все равно тайком приоткрывал глаза, чтобы посмотреть на Жо Ли, которая спала на деревянной кровати, свернувшись на боку.
В этот период Мужун Но больше не капризничал. Не потому, что у него пропал нрав, а потому, что Суй Мяоинь некогда говорил ему: если хочешь, чтобы женщина полюбила тебя всем сердцем и душой, прежде всего нужно носить ее на руках.
Он надеялся под предлогом возвращения на Гору Шу тайком запереть Жо Ли в секте, полагая, что со временем они привяжутся друг к другу.
Кто же знал, что Жо Ли провернет подмену.
Жаль только, вместо нее он заполучил Суй Мяоинь.
Насколько хорошо Мужун Но знал Суй Мяоинь?
Они с самого детства мылись в одной бане.
Хотя Суй Мяоинь снаружи выдавал себя за женщину-заклинательницу, на самом деле он был мужчиной.
Из-за этой выходки с подменой Мужун Но пришел в ярость и в сердцах изгнал Суй Мяоинь набираться опыта в странствиях, а сам под видом Суй Мяоинь отправлял в секту Юйсюй сокровища и письма — якобы от имени ученика Жо Ли, Мэн Цю.
По мнению Мужун Но, у Мэн Цю и Жо Ли точно не могло быть шашней.
Прождав довольно долго и так и не услышав никаких вестей о Жо Ли, Мужун Но не выдержал и направился в секту Юйсюй. Кто же знал, что у самого подножия Горы Юйшюй он столкнется с тремя личностями.
Эти три личности с порога выдали:
— Раз идешь этой дорогой — оставь плату за проход.
Мужун Но небрежно выудил какие-то безделушки, чтобы отвязаться от них, но уловил от них аромат гардении, исходивший от самой Жо Ли.
И тогда Мужун Но в спешке бросился в погоню за теми тремя.
— Как по вашему, это сокровище подойдет?
Мгновение — и миновало еще несколько лет. Во время Собрания Бессмертных хранитель очага Горы Шу в его объятиях среагировал на колебания дочернего артефакта, и тогда он понял, что Жо Ли грозит опасность. Пытаться спасти ее в одиночку было бессмысленно, поэтому он тайком привел с собой всех остальных на Гору Шу.
Жо Ли стояла на Золотом Драконе — ослепительная и далекая.
Су Су переменилась, и в тот момент он осознал, до чего же гнусной оказалась Су Су.
Он думал, что их пути больше никогда не пересекутся, но спустя время увидел ее вновь: Жо Ли была с головы до ног залита кровью, в изорванных одеждах, а аромат гардении смешивался с удушливым запахом крови.
Это был поистине мимолетный взгляд, после чего она пропала без следа.
Позже из Бессмертных Земель Шанъюань прибыли люди, и один из них хладнокровно убил Жо Ли, не дрогнув рукой.
В тот самый миг, когда защитный артефакт Горы Шу разлетелся на куски, Мужун Но понял, что в этой жизни больше никогда не увидит свою божественную сестрицу.
По реке плыл знакомый силуэт. Мужун Но хотел броситься на помощь, но не мог оставить в беде простых людей.
Силуэт в речных водах постепенно удалялся, пока не скрылся из виду.
В конце концов личная привязанность не могла превозмочь великий долг, и им было не суждено быть вместе.
Мужун Но закрыл глаза и, направив на исцеление пострадавших людей остатки своей духовной силы, выжал из себя все до капли.
Позже, всякий раз вспоминая тот силуэт на реке, Мужун Но казалось, будто все произошедшее было лишь сном. О, если бы он мог проснуться снова в дни своей юности!
За одной грядой гор вырастала другая, и лишь одинокая фигура в белых одеждах стояла на вершине облаков, взирая сверху на земной мир.
Если бы всё повторилось сначала, ему нужна была бы лишь она одна.
Этот человек долго смотрел вдаль, а затем тихо рассмеялся:
— Сестрица, я иду к тебе.
Кончина Мужун Но вновь всколыхнула Мир Бессмертных, породив новую череду героев.
Однако история Мужун Но на этом не завершилась.
Закрыв глаза в тот раз, Мужун Но вновь распахнул их.
Окутанный растерянностью, он почувствовал, как носа коснулся знакомый аромат гардении. Мужун Но торопливо обернулся и увидел неподалеку чей-то силуэт — одновременно знакомый и чужой.
— Божественная сестрица...
Тихо позвал Мужун Но, но та словно не расслышала и продолжила шагать вперед своей дорогой.
— Божественная сестрица!
На этот раз Мужун Но заорал изо всех оставшихся сил, а затем единым прыжком бросился вперед и прямо с размаху рухнул в ее объятия.
На этот раз она принадлежала ему.
Когда Жо Ли очнулась в Морском Пункте Пересадки, ее глаза были затуманены, а внутреннее потрясение лишило дара речи. Во стольких мирах — и лишь в этом одном она ощутила такую тоску и такую любовь.
— Проснулась? — в тумане Босс не показывал своего лица. — Раз очнулась, отправляйся в следующий мир. Ты пробыла в предыдущем слишком долго.
— Босс! — в панике воскликнула Жо Ли. — Я же не человек, у меня не должно быть семи страстей и шести желаний, верно?
— К чему ты клонишь? — Босс понизил голос.
Услышав этот тон, Жо Ли рефлекторно отступила на шаг назад и покачала головой:
— Ни к чему. Отправляй меня в следующий мир.
— Хорошо.
Босс неизменно скупился на слова, словно каждое сказанное ей слово давалось с трудом.
Когда Жо Ли открыла глаза, ее взгляду предстала лишь белизна. Запах дезинфицирующего средства в воздухе был не слишком резким, но все же достаточным, чтобы вызвать у Жо Ли неприятное чувство.
— Проснулась?
Мягкий голос заставил ее мгновенно успокоиться.
Жо Ли повернула голову и увидела молодого человека в белом халате. На его лице играла добрая улыбка, а очки в золотой оправе на переносице придавали его облику еще большую мягкость.
http://bllate.org/book/21616/2229704
Готово:
