Цзинь Е целовал его с огромной силой, навалившись всем телом, и аромат стирального порошка, исходивший от него, окутал Суй Сишэна.
Суй Сишэн чувствовал, как горят его губы — этот парень, совершенно не умевший целоваться, стер кожу до крови.
— Цзинь... отпусти...
Лишь в короткие мгновения, когда они отстранялись, он находил возможность вымолвить протест, но Цзинь Е был слишком силен и напорист. Он впивался в губы Суй Сишэна, словно дикий зверь, не оставляя ни единого шанса на отказ.
Оба они были молоды и полны энергии, а их отношения отличались пугающей двусмысленностью, поэтому вполне естественно, что тело отреагировало самым неожиданным образом.
Суй Сишэн впервые почувствовал себя настолько сконфуженным. Неужели он действительно оказался геем?!
Поцеловавшись вдоволь, Цзинь Е постепенно остыл и слегка ослабил хватку на руках Суй Сишэна.
Он посмотрел на бледную шею парня, где виднелся едва заметный красный след, и, не в силах сдержаться, провел по нему пальцем.
Суй Сишэн дернул глазом, глядя на Цзинь Е, и, коснувшись губ, поморщился:
— Ты что, собака? У меня тут правда кожа содрана.
Цзинь Е невозмутимо перевел взгляд на его алые, влажные губы, кадык дернулся, и он без обиняков парировал:
— А ты тогда — мясная косточка.
Суй Сишэн промолчал.
Черт возьми, ведет себя как школьник.
Он оттолкнул Цзинь Е и нахмурился:
— Остыл?
Злодей с полуулыбкой скользнул взглядом ниже пояса Суй Сишэна:
— Хе-хе.
В этом хе-хе читалось абсолютно всё.
Черт побери... у Суй Сишэна встал.
Разумеется, речь шла о кулаке.
В голове был полный хаос, он не знал, что сказать, как вдруг уловил какой-то запах и медленно поднял голову, встретившись взглядом с Цзинь Е.
— Ты ничего не забыл?
Цзинь Е тоже нахмурился, принюхался и уловил запах гари, смешанный со звуками кипящей каши.
— Черт.
Когда злодей сообразил, что нужно спасать превратившуюся в нечто невнятное кашу, и обернулся, комната была уже пуста. От Суй Сишэна не осталось и следа.
Он сжал кулаки, опустив руки вдоль швов брюк, и в конце концов опустил ресницы, скрывая промелькнувшее в глазах разочарование и мрачную решимость.
Ничего, еще посмотрим.
Рано или поздно я тебя выслежу.
...
Суй Сишэн понял, что ему определенно нельзя больше оставаться рядом с Цзинь Е.
Ощущая остаточный трепет, он прихватил заранее собранные вещи и выскользнул из дома злодея. Проверив карманы, он обнаружил, что из всех богатств осталась одна-единственная монетка.
Да и та — затертая до блеска.
— Ну, хоть одна монетка осталась, и то хлеб, — 3002, чье личико покраснело от возбуждения после горячей сцены, наконец нашел момент, чтобы подать голос и утешить его.
Суй Сишэн спрятал монету, потер лицо и быстро отогнал уныние:
— Плевать. Идем к Лу Хаовэню.
[ ... ]
3002 не был человеком и по идее не должен был обладать человеческими чувствами.
Но ему вдруг пришла на ум фраза, идеально описывающая Цзинь Е:
Любовь — это свет, от которого тебе становится зелено и тревожно.
Поскольку о своем приходе он договорился заранее, тем же вечером Суй Сишэн, волоча свои пожитки, заселился на тесный, скрипучий чердак в доме Лу Хаовэня.
После того как он выбрался из дома Го Цифу, он заявил в полицию. Пока шло следствие и сбор доказательств, Го Цифу успел сбежать в другой город, и полиция оперативно создала специальную группу для его розыска.
Вскоре наступили выходные.
Едва рассвело, как снаружи послышались приближающиеся шаги. Суй Сишэн сонно открыл глаза и машинально пробормотал:
— Цзинь Е.
Дверь со скрипом отворилась, и нерешительный мальчишеский голос осторожно спросил:
— Проснулся, брат Суй?
Суй Сишэн замер, окончательно приходя в себя.
— Да, я встаю, иду умываться, — ответил он.
Лу Хаовэнь почему-то почувствовал, что тон Суй Сишэна был каким-то раздраженным.
Впрочем, наверное, просто не выспался.
— Условия тут, конечно, так себе, надеюсь, брат Суй не в обиде? — осторожно поинтересовался Лу Хаовэнь.
Рассеянно буркнув «угу», Суй Сишэн лениво поплелся в ванную и замер, глядя на одноразовую зубную щетку и пластиковый стаканчик.
Он вдруг вспомнил, что раньше Цзинь Е всегда заранее подогревал ему воду для умывания...
Впрочем, это было в прошлом.
Суй Сишэн без колебаний выкинул образ Цзинь Е из головы и, с трудом подавив свои высокие требования к гигиене, привел себя в порядок.
К тому времени, как он был полностью готов, все люди, о которых заранее предупреждал Лу Хаовэнь, уже собрались на месте.
http://bllate.org/book/21610/2229147
Готово:
