Небесный Путь: Лу Гуйюань взял Сюй Чжиюя в персиковую рощу, чтобы художник написал их портрет.
— О, — Ли Хуаймин ничуть не ревновал. Он знал: Лу Гуйюань сам рисует лучше любого придворного живописца. Если же за кисть берется кто-то другой, значит, Лу Гуйюань просто механически следует сценарию, не вкладывая в это души.
К тому же из-за Системы окружающие видели лишь облик Юй Сюаня, и только он, благодаря поддержке Небесного Пути, не поддавался влиянию и видел истинное лицо Лу Гуйюаня.
При этой мысли он самодовольно усмехнулся.
На третий день Ли Хуаймин, прилежно проработав полдня над докладами, посмотрел на остывшую еду, которую только что принесла служанка, помолчал и спросил:
— Что делает Лу Гуйюань?
Небесный Путь: Лу Гуйюань повез Сюй Чжиюя в загородную резиденцию и приказал лучшим поварам устроить пир из оленины.
Небесный Путь начал беспокоиться:
— Почему он до сих пор не пришел к тебе? Смотри, как он доволен — неужели он и правда увлекся Сюй Чжиюем?
Придворные — мастера подстраиваться под ветер. Видя, что император три дня не навещал Ли Хуаймина, а всё время проводит с Сюй Чжиюем, они решили, что фаворит в опале, и даже еду стали присылать холодную.
Ли Хуаймин сжал палочки чуть крепче, но уверенно произнес:
— Я верю, он не изменит своим чувствам. Погоди, он долго не выдержит и скоро сам прибежит ко мне.
Небесный Путь смотрел, как тот через силу проглатывает остывшую еду, и не знал, что сказать.
На четвертый день Ли Хуаймин весь день корпел над государственными делами. Помимо Тунчжоу, наводнения начались и в других регионах, работы прибавилось. С самого вчерашнего дня он не сомкнул глаз, и теперь в глазах плыло. Он поднес чашку к губам, но, почувствовав запах плесени, чуть не выплюнул чай обратно. Лицо его окаменело.
Уставший и голодный после рабочего дня, он не только не получил горячей еды, но даже чай оказался испорченным. Столь горькой обиды он не знал с самого детства, а то, что Лу Гуйюань так долго не появлялся, окончательно вывело его из себя.
— Небесный Путь, что делает Лу Гуйюань?
Думает ли он обо мне? Почему до сих пор не пришел? Неужели не знает, что меня здесь так притесняют?
Небесный Путь: Он никуда не брал Сюй Чжиюя, но отправил ему много подарков и написал стихотворение о тоске по возлюбленной. Странно, в прошлой жизни Юй Сюань не писал любовных стихов. Неужели он сам захотел?
Эти слова словно ударили в осиное гнездо.
Бах! Чашка в руках Ли Хуаймина разлетелась вдребезги.
Почувствовав исходящую от него убийственную ярость, Небесный Путь поспешил успокоить:
— Спокойнее, спокойнее! Хотя в прошлой жизни такого не было, возможно, это требование Системы. Он просто отыгрывает роль для той дряни.
Ли Хуаймин не успокоился. Сжимая зубы, он прошипел:
— Да он ни черта не умеет писать стихи! Это я его научил! Он посмел использовать мои уроки, чтобы писать стихи другому!
Небесный Путь: Ох, до чего дошло, уже ругаться начал.
Ли Хуаймина просто распирало от ярости. Он не злился, что Лу Гуйюань не приходит — знал, что тот одурачен Системой. Не злился, что тот водит Сюй Чжиюя по озерам и резиденциям — понимал, что это лишь бездушное следование сценарию. Но писать любовные стихи?!
В свое время Лу Гуйюань попал в этот мир, переродившись в теле императора, но из-за проблем с интеграцией ядер зомби его душа проспала пятнадцать лет. Все эти годы он был как дурачок. Лишь в день их свадьбы сознание прояснилось. Поэтому, даже будучи пришельцем из другого мира, он не знал древней грамоты, не учился в академиях и оставался неграмотным. Это Ли Хуаймин день и ночь заставлял его читать и писать, за три года превратив из неуча, чьи иероглифы напоминали куриные каракули, в настоящего Чжуанъюаня.
А теперь он использует эти знания, чтобы писать стихи другому мужчине! Даже понимая, что это требование Системы, Ли Хуаймин не мог стерпеть!
За что? Почему он здесь давится холодным рисом и плесневелым чаем, горбатится над горой бумаг, пытаясь спасти Лу Гуйюаня, а тот развлекается с красавцем?
В приступе ярости и ревности Ли Хуаймин внезапно прозрел. Его позиция изначально была выбрана неверно. Он не должен быть прилежным чиновником. Как бы ни был силен сановник, он все равно остается лишь слугой императора.
Ли Хуаймин сжал кулаки:
— Я буду выше нерадивого правителя! Заставлю его работать на себя!
Небесный Путь осторожно спросил:
— Как же ты собираешься возвыситься над императором?
Ли Хуаймин ответил:
— Я стану любимым наложником. Нет, коварным фаворитом, который опутает государя своими чарами!
История знает немало примеров, когда такие фавориты держали императоров в узде. Он не только приворожит его, но и заставит усердно заниматься государственными делами, превратив в мудрого правителя, чтобы страна не погибла, а он мог и дальше наслаждаться роскошью.
Небесный Путь: Но он даже не заходит к тебе, как ты его очаруешь?
Ли Хуаймин усмехнулся:
— О, у меня есть способы. Он сам прибежит ко мне, чтобы заниматься бумагами, и у него не останется времени на шашни с другими мужчинами!
Небесный Путь молча вытер холодный пот: о боги, эта улыбка пугает. Лу Гуйюань, молись о своем спасении!
На пятый день Система продолжала подгонять Лу Гуйюаня, но у него не было сил. В первый же день, заперев Ли Хуаймина в кабинете, он начал скучать. На второй — потерял покой, на третий — едва сдерживался, чтобы не сорваться к нему, и лишь совет Системы уехать в резиденцию помог удержаться. На четвертый день он написал стихи, которые Цянь Бао по своей инициативе отдал Сюй Чжиюю. Если бы не важность Цянь Бао для сценария, он бы переломал ему руки.
На пятый день Лу Гуйюань понял, что больше не выдержит.
Цянь Бао, видя, что император с утра не в духе и не упоминает Сюй Чжиюя, решил, что тот разочарован холодностью Танхуа, и осторожно предложил:
— Ваше Величество, может, вы все еще сердитесь на господина Сюй? Говорят, в павильоне Юйсюэ лучший знаток сердец. Не хотите ли спросить у него совета, как завоевать расположение господина Сюй?
Система тут же заверещала:
— Иди, иди, это важная точка сюжета!
В прошлом Юй Сюань так и сделал, что опозорило его имя. В ярости он приказал Теням Бабочки убить сплетников, чем окончательно отвернул от себя народ.
Однако в этот раз Лу Гуйюань не ответил. Цянь Бао приготовился к гневу императора, но тишина затянулась.
— Ваше Величество? — снова позвал он.
Лу Гуйюань очнулся и, глядя на евнуха, нерешительно произнес:
— Чжуанъюань заперт в кабинете уже пять дней. Он... кхм... осознал свою вину?
Цянь Бао и Система замерли от неожиданности. Евнух быстро пришел в себя и опустил голову:
— Отвечаю Вашему Величеству, Чжуанъюань не признал вину...
Он не успел договорить, как маленькая служанка, давно сочувствовавшая Ли Хуаймину, выпалила:
— Чжуанъюань болен, он упал от истощения!
— Что?! — Лу Гуйюань подскочил с кушетки, перевернув стол, и помчался в кабинет.
На кровати в комнате отдыха лежал Ли Хуаймин. Лицо его пылало, глаза были закрыты, губы побелели, дыхание было слабым. Рядом сидел маленький евнух Сяо Фуцзы и, вытирая слезы, прикладывал влажное полотенце к его лбу.
Увидев это, Лу Гуйюань обессиленно опустился на колени у кровати и схватил бледную руку Ли Хуаймина:
— Мин-эр, что с тобой? Почему ты такой горячий?
Он коснулся лба — кожа горела, как печь.
— Как это случилось? Где лекари?! Почему их до сих пор нет? Как вы за ним следили? Он болен, а вы даже не доложили? Вы что, все оглохли и онемели?
Лу Гуйюань был готов извергать огонь. Стражники бросились за лекарями. Остальные, дрожа, повалились на пол.
Сяо Фуцзы сквозь слезы пролепетал:
— Чжуанъюань начал гореть еще вчера вечером. Я хотел позвать лекаря, но стража сказала, что он под домашним арестом, и нужно ваше разрешение. Я просил передать вам...
Стражник, трясясь, добавил:
— Ваше Величество, я сразу же побежал к Сяо Лянь из дворца Цзывэй, чтобы она передала весть.
Сяо Лянь, та самая служанка, немедленно перевела стрелки:
— Ваше Величество, не я не хотела докладывать, это евнух Цянь Бао запретил мне! Он сказал, что вы в гневе, и если мы побеспокоим вас из-за Чжуанъюаня, вам это не понравится и ему станет только хуже.
— Цянь Бао, это правда? — голос Лу Гуйюаня звучал как приговор.
Цянь Бао, бледный как полотно, затрясся:
— Пощадите! Ваше Величество, я видел, что вы в немилости к Чжуанъюаню, и все дни заботились о господине Сюй...
Лу Гуйюань не стал слушать и пнул его так, что тот отлетел к стене.
Да к черту эту немилость!
Кучка идиотов, не видящих дальше собственного носа! Если бы он действительно ненавидел Ли Хуаймина, разве доверил бы ему Императорскую печать и личную печать? Разве дал бы такую власть над государственными делами? И когда это он заботился о Сюй Чжиюе? Он все это время думал только о Ли Хуаймине!
Цянь Бао явно замышлял недоброе против него!
http://bllate.org/book/21607/2228565
Готово:
