Для человека, остро нуждающегося в любви, само слово «любовь» кажется чем-то священным. По крайней мере, для Чжоу Бэя это было почти немыслимо: быть любимым, любить кого-то.
Поэтому, когда он услышал слова Су Ина: «Попробуй полюбить меня», его первой реакцией был испуг.
— Я, я не умею.
Юноша был чрезвычайно смущен и даже слегка напуган.
— Не умеешь? Значит, научишься, — усмехнулся мужчина.
Разве любви можно научиться? Можно. Посмотри на эту собаку, разве она не научилась?
Время пролетело незаметно, прошел месяц.
На пассажирском сиденье Чаньчань прижималась к груди Чжоу Бэя, ласково повизгивая и капризничая. Опираясь о его одежду своим единственным передним лапкой, она умоляюще задирала голову, глядя на него, и даже дыхание ее было пропитано лестью.
Видя, как она мила, Чжоу Бэй поднес к самому рту кусочек сушеного боярышника, но на полпути передумал и протянул его Чаньчань. Та вытянула шею и слизала лакомство.
— Эй-эй-эй, Чжоу Бэй, это я тебе купил боярышник, почему ты скармливаешь его ей? — Су Ин не мог на это смотреть. Эта собачонка оказалась такой продажной: кто кормит, тот и хозяин, она совершенно забыла, кто обеспечил ей жизнь собачьей императрицы, и позабыла о тоске, когда ее дразнили обычной сосиской.
К тому же, с какой стати Чжоу Бэй кормит собаку, а не его? Кто тут в конце концов главный?
Су Ин думал об этом лишь про себя, но язык, конечно же, держал за зубами. Он всё-таки человек зрелый и рассудительный, разве может он опускаться до уровня собак и детей и говорить такие наивные вещи?
Чжоу Бэй же ничего не замечал. Услышав это, он инстинктивно протянул пакет с боярышником Су Ину:
— Брат, ты тоже поешь.
— Руки заняты, — с бесстрастным видом вел машину Су Ин.
Чжоу Бэй смущенно посмотрел на руку, которую только что облизала Чаньчань:
— Чаньчань мне руку облизала.
— У тебя разве не две руки?
— ...Ага.
Чжоу Бэй бросил взгляд на ведущего машину Су Ина. Не заметив на его лице никаких особенных эмоций, он мысленно восхитился способностью собеседника флиртовать и тут же мысленно отвесил затрещину собственной смелости.
Другой рукой он взял дольку боярышника и дрожащим движением поднес ко рту Су Ина. Су Ин приоткрыл рот и взял угощение губами, в несколько движений проглотив его. Он смотрел только вперед и ни за что не косился в сторону. Чжоу Бэй протянул еще один ломтик, и Су Ин съел его еще увереннее.
— Еще хочешь?
Скормив штук семь-восемь, Чжоу Бэй побоялся, что у того сведет зубы, и перестал пичкать его. Сам он не очень-то любил снеки, и если у него в руках оказался пакет боярышника, то лишь потому, что Су Ин силой заставил его взять, заявив, что ребенок должен научиться есть сладости, иначе у него не будет детства.
Звучало как откровенная глупость, к тому же его детство давным-давно прошло, верно? К тому же, хотя он и притащил домой столько вкусностей, сам ел их не особо — по большей части они оседали в желудке Су Ина.
Ах да, еще доставалось Чаньчань.
Некоторое время назад, когда Чаньчань украла и съела полплитки оставленного шоколада, ей даже довелось побывать в ветеринарной реанимации. Вернувшись оттуда, она, судя по всему, извлекла урок и больше никогда не прикасалась ни к чему, что хотя бы отдаленно напоминало цвет шоколада. Зато ломтики боярышника по-прежнему оставались ее любимым лакомством, да и вреда от них особого не было, так что Чжоу Бэй изредка баловал ее парочкой штучек.
— Больше не хочу, но и Чаньчань тоже не давай. Ей нельзя столько сладкого.
— Угу.
Чжоу Бэй посмотрел на виляющую хвостом в безумном предвкушении Чаньчань и с извиняющимся видом погладил ее по голове:
— Братов брат говорит, что тебе больше нельзя. Это не я жадничаю, я все еще люблю тебя.
Чаньчань ничего не понимала, ее хвост ритмично хлопал по его коленям, а из парта раздалось жалобное повизгивание, в точности соответствовавшее ее девичьей собачьей натуре. Взгляд ее был полон такой преданности, что у любого растаяло бы сердце.
Раньше Чжоу Бэй относился к подобному с презрением, но теперь, привыкнув, он не мог спокойно смотреть на ее жалкий вид. Он поднял Чаньчань, прижал к груди и начал успокаивать, приговаривая:
— Чаньчань такая умница, брат любит тебя больше всех. Послушайся, в другой раз обязательно дам, хорошо? Если налопаешься за раз, живот скрутит. Помнишь, как в прошлый раз ты попала в больницу? Разве это не было ужасно?
Последние слова прозвучали невероятно мягко, словно смазанный медом ветерок. Кончик фразы чуть приподнялся, и от этого звучания сидевший рядом Су Ин невольно скосил глаза.
— Послушайте, вы двое не можете перестать возиться? — Су Ин смотрел на эту слипшуюся парочку из человека и собаки и уже начал думать, не перегнул ли он палку в другую сторону.
Но подумав немного, решил, что он тут ни при чем. Прошел всего месяц — кто бы мог подумать, что Чжоу Бэй изменится в мгновение ока, превратившись из парня, который поначалу вздрагивал и отдергивал руку при малейшем прикосновении, в человека, от которого буквально разит нежностью.
А ведь поначалу Чжоу Бэй был тем еще недотрогой, который даже слово «люблю» не мог выдавить из себя от стыда.
В тот день месяц назад...
— Ну как, попробуешь полюбить меня?
— Я, я не умею.
— Не умеешь? Значит, научишься.
Первым делом Су Ин научил Чжоу Бэя правильно выражать свои желания. Он усадил его перед собой, лицом к лицу на диване.
— Ну-ка, скажи мне, что ты сейчас чувствуешь?
— Сердце бьется.
Бьется так сильно, что стук отдавался в ушах громче собственного дыхания. Сравнения про испуганных оленят тут уже не подходили — если там кто и скакал, так это стадо обдолбанных старых оленей, наглых до предела, которых ни за что не остановить.
— Сильно бьется?
Су Ин наложил ладонь на грудь Чжоу Бэя и почувствовал биение сердца, готовое выпрыгнуть прямо ему в ладонь. Он усмехнулся и ответил сам себе:
— Очень сильно.
Чжоу Бэй опустил голову вбок и неподвижно сидел, позволяя чужой руке давить себе на грудь. Его мочки ушей залились густой краской, напоминая кролика, которого схватили за уши.
— А знаешь, почему твое сердце бьется так сильно?
Чжоу Бэй поджал губы:
— У любого человека сердце бьется.
Услышав это, Су Ин приподнял одну бровь и согнутым средним пальцем щелкнул его по лбу:
— Я же просил тебя выражать свои мысли правильно, с какой стати ты мне дерзишь? Я спросил, почему оно бьется так сильно, а не почему оно вообще работает. Даю тебе еще один шанс, соберись с мыслями и ответь нормально. Если ответ меня не устроит, щелкну еще раз.
Удар вышел ощутимым, и на лбу у Чжоу Бэя тут же покраснело пятнышко размером с большой палец.
— Потому что...
— Потому что что?
— Потому что... я...
Опустив голову, Чжоу Бэй произнес это едва слышным шепотом:
— Я люб... люб... люблю...
Последнее слово он даже не произнес вслух, лишь беззвучно шевельнул губами. Ему было страшно стыдно говорить такое вслух. С самого детства он никому не признавался в любви. С одной стороны, он боялся отказа, а с другой — искренне считал себя слишком грязным, чтобы кого-то стоить.
— Что любишь?
Чжоу Бэй молчал.
Су Ин допытывался:
— Говори, что любишь?
— Хватит спрашивать, ты же прекрасно знаешь.
Чжоу Бэй был донельзя смущен и не желал встречаться взглядом с обжигающими глазами Су Ина.
— Откуда мне знать, если ты не скажешь прямо?
Су Ин холодно посмотрел на него, снова согнул палец и щелкнул. Чжоу Бэй даже не попытался увернуться, лишь инстинктивно зажмурился от страха — и тут же получил точно в лоб.
В каком-то смысле они оба уже повидали виды, но связаться с человеком, который даже признание из себя выдавить не может... Если бы не эта мордашка, с таким характером вряд ли у кого-то хватило бы терпения возиться с ним.
Чжоу Бэй от стыда не смел поднять головы. После долгих расспросов со стороны Су Ина, когда он поначалу упрямо молчал, а под конец не выдержал, он глухо выдавил:
— Тебя.
— Что?
— Тебя.
— Последний шанс.
— Я... я люблю тебя.
Су Ин остался доволен и с улыбкой ответил:
— Я тебя тоже люблю.
Чжоу Бэй поднял на него глаза и осторожно спросил:
— Правда?
— Нет.
Сердце разбилось вдребезги.
Су Ин приподнял его за подбородок:
— Не люблю. Я обожаю тебя.
Тут уж бедный юноша с хвостиком покраснел не только ушами, но и шеей, щеками и даже глазами. Словно свернувшаяся в клубок вареная креветка, он оказался прижат Су Ином к дивану, а тот легонько, словно играя, клевал его в губы раз за разом.
— Нравится, когда я так тебя целую?
— Не нравится...
Его губы еще раз коротко коснулись поцелуя.
Су Ин притянул его поближе к себе и произнес:
— Ответ неверный, скажи заново.
— Лю... люблю.
В голове у Чжоу Бэя царил полный хаос. Ему казалось, что он бредит наяву — видит прекрасный сон без всяких на то причин.
— Что любишь? Говори яснее.
Су Ин продолжал выбивать из него ответ.
Чжоу Бэй уткнулся лицом прямо в грудь Су Ина, сгорая от стыда настолько, что поднять голову было выше его сил. Он целовавлся со многими, но еще ни один поцелуй не был таким — лишенным плотского желания, чистым и невинным. От этого простого целомудрия смущения было куда больше, чем от самых жарких ласк.
Если поцелуи в постели помогали сбросить одежду, то подобные чистые касания сдирали толстые слои защитной ткани с самой глубоко спрятанной души.
У него не хватало духу признаться, что ему нравится просто целоваться: ему казалось, что это слишком жеманно и наигранно с его стороны.
Заметив его робость, Су Ин хмыкнул:
— Ладно, не хочешь говорить — как хочешь. Но тогда с этого момента никаких поцелуев, будем только за ручки держаться, это больше соответствует твоему сдержанному и целомудренному стилю.
— ...
— Все еще молчишь? Что ж, я уважаю твой выбор, и с сегодняшнего дня...
Его излюбленный метод запугивания снова пошел в ход.
— Брат Су!
Чжоу Бэй тут же вскинул голову.
Су Ин холодно усмехнулся:
— Да хоть папочкой меня назови, это уже не поможет.
Чжоу Бэй:
— ...
Этот человек действительно обладал дурной привычкой издеваться над другими, совершенно не думая о том, на какой стадии они находятся. Всё только началось, неужели нельзя было быть чуточку мягче?
Он ведь по своей природе человек тугодумный.
Месяц назад Су Ин думал ровно о том же. Он был уверен, что Чжоу Бэй окажется тугодумом, поэтому и пустил в ход всевозможные хитрости, уговоры и угрозы. Кто же знал, что этот неторопливый парень теперь...
— Брат.
— М?
— Чаньчань говорит, что любит тебя.
— ...А я почему-то ничего не слышал.
Чжоу Бэй попросил:
— Повернись ко мне.
Су Ин как раз закончил сдавать назад, заглушил мотор и, повернув голову, нос к носу столкнулся с собачьей мордой, отчего невольно вздрогнул.
Зависшая в воздухе Чаньчань с выражением я-ничего-не-знаю-но-вдруг-полетела-как-это-весело высунула язык и попыталась лизнуть Су Ина. Тот поспешно откинул голову назад, отстраняясь как можно дальше.
И тут из-за собачьей спины раздался голос:
— Чаньчань так сильно тебя любит.
Су Ин:
— ...Продолжай, я внимательно слушаю.
— Спасибо, что подобрал Чаньчань домой, она супер-пупер-супер... любит тебя.
Спасибо, что подобрал меня домой, я действительно безумно, безумно люблю тебя.
Глядя на юношу, который обнимал песика и признавался в любви по привычке, Су Ин невольно улыбнулся. С тех пор как Чжоу Бэй научился произносить слово «любовь», он и правда стал невероятно милым. Никто на свете не сможет ненавидеть красивого, милого и влюбленного в тебя человека.
— Правда? Я ведь тоже очень люблю Чаньчань, — ответил Су Ин.
В тот день уши юноши горели алым с самого утра и до вечера. Кожа тонкая, а туда же — флиртовать пытается. Оставалось лишь восхититься его отвагой.
Из-за бесконечной суеты и множества дел Су Ин после возвращения Чаньчань домой всё никак не мог выкроить время, чтобы заказать ей протез.
Если бы не напоминание Чжоу Бэй о том, что собаке нужен протез для прогулок, иначе она может заболеть, он, пожалуй, так бы и не вспомнил об этом.
Само собой, они направились прямо в зоомагазин Лу Мина. Лу Мин был одновременно и владельцем, и ветеринаром; не считая его самого, в штате числилось еще три квалифицированных специалиста с хорошими дипломами и крепкими навыками. А благодаря эффектной внешности Лу Мина на нехватку клиентов магазин никогда не жаловался.
— Протез? Разумеется, можно. Чаньчань сейчас отлично развита физически, характер стал намного живее, так что она быстро привыкнет даже к искусственной лапке.
— Правда? Вот и отлично.
Чжоу Бэй молча следовал за Су Ином, не вмешиваясь в разговор и ведя себя крайне послушно. Благодаря заботе Су Ина, окружавшего его вниманием с головы до ног, и строгому приему лекарств, за несколько месяцев он заметно прибавил в весе, а кожа перестала быть мертвенно-бледной, приобретя здоровый розовый оттенок. Прежде сухие и секущиеся волосы обрели былой блеск, и теперь длинная прядь, собранная на затылке, выглядела очень красиво.
Он и сам по себе обладал выдающейся внешностью, а благодаря дорогим нарядам, в которые его наряжал Су Ин, его красота стирала границы между полами и заставляла окружающих завороженно замирать.
— Младший братец Чжоу расцвел так, что другим людям жить не захочется. Мало того, что писаный красавец, так еще и моложе всех, да к тому же сошелся с Су Ином. Почему этому пареньку досталось абсолютно всё?
Лу Мин внутренне завидовал, и тон его тоже сочился желчью, но от природы он умел говорить лишь приятные вещи, так что даже его завистливые подколки звучали мило:
— Как можно с каждым месяцем становиться всё краше? Прошло всего несколько месяцев, а ты будто заново родился: лицо румяное, свежее, волосы черные и шелковистые. Поделишься секретом?
— Н-не так уж я и хорош собой.
Чжоу Бэй не выносил чужих похвал, ему казалось, что его намеренно превозносят, и от жгучего стыда он снова опустил голову.
Су Ин самодовольно заявил:
— Чего тут спрашивать? Я же его откормил.
Лу Мин:
— ...
Ладно, корма в его зоомагазине и так хватает, пичкать его им больше не нужно.
За день дочебы белая собачонка выбежала навстречу кружащимся в воздухе хлопьям снега.
Щелк.
Облаченный в белый пуховик юноша запечатлел ее и падающий снег.
Щелк.
Одетый в черное пальто мужчина запечатлел улыбающегося юношу, резвящуюся собаку и кружащуюся метель.
Вдалеке прогремели первые петарды, распахивая двери навстречу долгожданному счастью.
С Новым годом.
http://bllate.org/book/21601/2227606
Готово:
