Два года — много это или мало? Для Сюэ Бэна этого времени хватило, чтобы его жизнь перевернулась с ног на голову.
С тех пор как Цан Шуин вернулся из города Боевых Духов, он отправил Сюэ Бэна в приграничные войска, вынудив того оставить имя Сюэ Бэна и начать службу с самых низов, как простого рядового.
Благодаря небольшой войне с империей Синло, Сюэ Бэн накопил достаточно военных заслуг и бесценного опыта. Только тогда Цан Шуин попросил императора Сюе Е издать указ о присвоении Сюэ Бэну звания великого генерала.
Никто не выразил возражений против того, чтобы Сюэ Бэн стал великим генералом. Не говоря уже о его статусе четвертого принца, одних лишь заслуг, накопленных им за этот год, было достаточно для столь высокого поста.
И именно в этот момент Цан Шуин решительно издал указ: военная власть всех княжеств и королевств внутри империи Тяньдоу должна быть полностью передана императорской семье и управляться назначенными ею лицами. Тех, кто вздумает сопротивляться, ждет неминуемая смерть.
В этой ситуации роль Сюэ Бэна стала ключевой.
Раз у императорской семьи появился собственный великий генерал, к тому же четвертый принц, княжества и королевства больше не могли оправдываться отсутствием у короны своих военачальников.
Наследный принц и четвертый принц, один — в гражданских делах, другой — в военных, а в придачу к этому поддержка народа, сосредоточенная в руках Цан Шуина, вынудили большинство княжеств и королевств смириться и сдать военные полномочия. Те немногие, кто отказался, были немедленно уничтожены войсками под предводительством Сюэ Бэна. За исключением тех немногих чиновников, что были преданы короне, остальных Цан Шуин лишил должностей, превратив в простых обывателей. Освободившиеся посты он немедленно заполнил своими людьми.
К этой операции по лишению власти Цан Шуин готовился целых десять лет, заранее взращивая нужных чиновников в тени. Теперь, когда Сюэ Бэн окреп, пришло время действовать.
Когда Сюэ Бэн вернулся с победой, Цан Шуин разослал по всей стране второй и третий указы:
— Титулы в империи Тяньдоу отныне передаются по наследству с понижением ранга. Впредь без заслуг по расширению границ титулы жаловаться не будут!
— Чиновники империи Тяньдоу не могут занимать должности в родных краях. Раз в десять лет проводится аттестация: не прошедших её разжалуют в простолюдины.
Сразу после оглашения указов Цан Шуин оставил во дворце своего двойника, а сам тайком отправился в небольшой городок. Что почувствует Сюэ Бэн, вернувшись и не обнаружив его, Цан Шуин предпочел не задумываться, проявляя своеволие.
Он просто не верил, что у Сюэ Бэна хватит духу злиться на него.
Даже после долгого и утомительного пути Цан Шуин выглядел свежим и опрятным, совершенно не вписываясь в атмосферу этого городка.
— Что желаете заказать? — услужливо улыбнулся подошедший официант.
— Кровавую Мэри, — Цан Шуин посмотрел на двух людей, вошедших в дверь, внезапно улыбнулся, и в его глазах промелькнула теплота. — Ланьлань, сюда.
Юноша с темно-синими волосами средней длины при виде Цан Шуина застыл в изумлении, словно совершенно не ожидая встретить его здесь.
Он взглянул на мужчину, шедшего впереди, и, увидев, что тот направился к Цан Шуину, с облегчением вздохнул и сел по правую руку от него.
— Что желают господа? — подав заказанную Цан Шуину Кровавую Мэри, официант повернулся к остальным двоим.
— Две Кровавые Мэри, — мужчина заказал то же самое, что и Цан Шуин.
Цан Шуин сделал глоток. Привкус крови раздражал слизистую рта, постоянно напоминая, что именно он пьет.
Мельком взглянув на Тан Саня, который изменился до неузнаваемости, Цан Шуин с досадой подумал, что если бы не плотная пелена судьбы и силы правил, окутывавшая Тан Саня, он бы его не узнал. Маскировка — это доведение мелких деталей до совершенства, позволяющее стать другим человеком.
Впрочем, если бы тайные агенты не донесли, что кто-то направляется сюда, причем совершенно открыто, он бы не догадался, что это Сын Судьбы, и не стал бы унижаться, посещая такое захолустье.
Не выдержав того, как вкус крови начал бродить во рту, Цан Шуин слегка нахмурился и залпом осушил бокал.
— Что это? — Тан Сань в недоумении смотрел на то, как Цан Шуин, явно испытывая отвращение, все же выпил эту Кровавую Мэри.
— Человеческая кровь, — Цан Шуин спокойно вытер губы платком.
— Уэ-э... — Тан Саня, только что сделавшего глоток, мгновенно стошнило.
Видя, как Тан Сань согнулся в приступе рвоты, Цан Шуин приложил руку к лицу и тихо рассмеялся: — Так ты долго не протянешь. Это место не для детских игр. — Сказав это, он все же протянул Тан Саню платок.
Приступ рвоты нарушил покой таверны и привлек внимание всех посетителей. Раздался хохот, заполнивший тишину.
— Откуда этот щенок? Вали домой, это не место для тебя.
— Даже бокал Кровавой Мэри не осилил, а еще хочет получить право на вход?
— Ха-ха, иди домой к мамочке, пососи грудь.
— Убей их, — внезапно произнес мужчина, пришедший с Тан Санем. Его тон был таким будничным, будто он говорил об убийстве курицы.
Цан Шуин вынул откуда-то поперечную флейту и принялся беззаботно вертеть её в руках, словно не слыша слов мужчины.
Тан Сань принял платок, кое-как вытерся, медленно поднялся и холодным взглядом обвел присутствующих в таверне.
— Если действительно хочешь ему помочь, не вмешивайся в его дела в Городе Убийств.
Тихий, едва различимый шепот достиг ушей Цан Шуина. Он приподнял бровь, бросил взгляд на мужчину, изучавшего свой бокал, и слегка кивнул. Конечно, он не будет вмешиваться, тем более что Тан Саню это не нужно.
— Сяо Цин, пойдем, — стоя у входа в Город Убийств, Тан Сань улыбнулся Цан Шуину чисто и невинно.
Цан Шуин усмехнулся, не возражая против нового прозвища, и прыгнул в черную дыру.
Тан Сань потер нос и последовал за ним.
— Как ты здесь оказался? — спросил Тан Сань, идя следом за Цан Шуином. В его глазах наследный принц не был человеком, склонным к риску. Тем более, что Сюэ Бэн и император Сюе Е наверняка бы его остановили.
— Угадай, — Цан Шуин не ответил прямо, дав лишь обескураживающий ответ: — Но если угадаешь, награды не будет.
— Добро пожаловать в Город Убийств. Это Адская Арена Убийств, мир, полный смертей. Здесь можно получить все, что пожелаешь, ценой собственной жизни. — Не дожидаясь вопросов Тан Саня, со всех сторон раздался ледяной голос.
— Пришли, — услышав этот голос, он ускорил шаг. Перед ними возник огромный черный город. Цан Шуин невольно выдохнул и убрал плащ.
Это был настоящий город, чьи мощные стены уступали разве что городу Тяньдоу. Над стенами висел фиолетовый серп луны, а выше простиралась глубокая, непроглядная чернота.
— Вы нарушили правила, — низкий голос звучал холодно, словно исходил не от человека. Говорил черный рыцарь, восседавший на коне.
Перед ними стоял отряд в черных доспехах, лица были полностью скрыты шлемами, сотня воинов держала тяжелые мечи. И лишь один сидел на высоком боевом коне, покрытом толстой черной броней.
— И что будет, если мы нарушили правила? — равнодушно спросил Тан Сань.
Голос рыцаря оставался холодным, лишенным человеческих ноток: — Тогда придется принять наказание. Победите меня, и получите право войти в Город Убийств. — Он помолчал и посмотрел на Цан Шуина. — Вас двое... тогда победите нас всех.
— Главарь на тебе, — Цан Шуин отступил на шаг, выставляя вперед Тан Саня. Раз уж есть готовый боец, почему бы не воспользоваться? Он не собирался закатывать рукава и махать мечом — это было слишком неэстетично.
Тан Сань горько усмехнулся и уже приготовился использовать духовный навык, но обнаружил, что не может призвать даже духовное кольцо. Замешкавшись, он тут же сменил Траву Синей Серебрянки на Молот Чистого Неба.
Рыцарь направил коня на Тан Саня, а его воины подняли мечи. Их четкий шаг звучал как барабанная дробь, тревожа сердца.
— С-с-с! — резкий звук, словно кто-то скрежетнул ногтями по стеклу, раздался позади Тан Саня. Он вздрогнул, по его телу пробежали мурашки, и подготовленная атака прервалась.
Он чуть не выронил Молот Чистого Неба себе на ноги.
С Тан Санем еще было все в порядке, а вот воины перед ним дружно сплюнули кровь и рухнули на землю, лишившись возможности сражаться. А черный рыцарь упал с коня, да еще и оказался придавлен им, не в силах пошевелиться.
— ...Ваши жетоны, — с трудом проговорил рыцарь, подавляя головную боль, и пододвинул два жетона к ногам Тан Саня.
Тан Сань поднял их и один протянул Цан Шуину. На его жетоне было выгравировано число восемь, на том, что достался Цан Шуину — девять. На обоих был изображен череп.
— Это доказательство... для Города Убийств... у ворот... вас встретят. — Рыцарь делал паузы после каждого слова, но когда он закончил, Цан Шуин был уже далеко.
У ворот тихо стояли две шеренги воинов в черных доспехах. Им даже не пришлось предъявлять жетоны: изнутри вышли две женщины в черных вуалях.
— Добро пожаловать в Город Убийств. — Голос женщины звучал приятно. Она отошла в сторону, приглашая их жестом.
— В течение двенадцати часов никто не посмеет на тебя напасть, это период защиты новичков. Если есть вопросы — спрашивай их. Буду ждать тебя во внутреннем городе. — Пользуясь случаем, он взъерошил волосы Тан Саня и, не дожидаясь реакции, вошел в город. Его фигура уже скрылась, а в воздухе замерла насмешливая фраза: — Большой Желтый.
Тан Сань: ...
Мало кто мог выбраться из Города Убийств, но те, кому это удавалось, всегда приносили с собой крупицы сведений. Цан Шуин, обладая столь высоким статусом, прекрасно знал правила этого места. И эти правила...
Они будто были созданы специально для него!
Облизнув губы, он почувствовал, как в глазах промелькнул кровавый отблеск. Улыбка Цан Шуина на мгновение стала искаженной и демонической, а от него начало исходить едва уловимое ощущение крови.
— Запишите меня на этот бой. — Бросив жетон девушке в черной вуали, Цан Шуин глубоко вдохнул. Запах крови, разлитый в городе, пробудил в нем подавляемую жестокость.
Когда Тан Сань вошел во внутренний город и, прихватив бокал Кровавой Мэри, отправился на Адскую Арену Убийств, он увидел, что Цан Шуин сменил поперечную флейту на зонт, наконечник которого был заострен, как копье.
Обычный зонт превратился в смертоносное оружие.
Тан Сань вынужден был признать, что в руках Цан Шуина зонт словно ожил: он двигался по воле хозяина. В раскрытом виде служил щитом, в закрытом — коротким копьем или посохом.
В отличие от грубых способов убийства других, действия Цан Шуина были элегантны. Все вокруг были забрызганы кровью, и лишь белый наряд Цан Шуина оставался безупречно чистым. Если бы не обстановка, никто бы не поверил, что он находится на Адской Арене Убийств.
Словно почувствовав взгляд Тан Саня, Цан Шуин обернулся и слегка улыбнулся трибунам. Эта легкая улыбка совершенно не вязалась с кровавым хаосом вокруг, лишь подчеркивая его отстраненность и чистоту.
— Запишите меня на следующий бой. — Подавив привычное волнение, Тан Сань передал свой жетон девушке.
Наблюдая за Цан Шуином, Тан Сань не думал, что это будет сложно, но, вступив в бой сам, понял, какая ужасающая сила скрывается в болезненном теле Цан Шуина.
Перебив всех девятерых участников, Тан Сань с холодным лицом поспешно удалился. Как и ожидалось, Цан Шуин ждал его у выхода. Однако неожиданностью стали трупы у ног Цан Шуина.
— Ну как? — Цан Шуин по-прежнему улыбался мягко, без тени жажды крови, хотя только что участвовал в резне. В отличие от Тан Саня, который после боя пропитался ледяной аурой.
— Проявил неосторожность, — Тан Сань поджал губы, в его глазах мелькнул холод. Он недооценил местных жителей. Здесь не выживают слабые. Впрочем... — Ты, кажется, здесь как рыба в воде?
— Разумеется. — При упоминании об этом Цан Шуин на мгновение отвлекся, но быстро взял себя в руки и поддразнил Тан Саня: — Большой Желтый, ну же, улыбнись мне.
Тан Сань натянуто осклабился, вызвав у Цан Шуина лишь закатывание глаз: — Дурак.
При его уме Тан Сань не мог не понять намека. Истинный мастер не тот, кто пишет на лице «я силен», а тот, кто, подобно Цан Шуину, выглядит обычным и безвредным, пока не настанет время показать свою страшную мощь.
Точно так же, как когда он увидел Бибидун в городе Боевых Духов: один её взгляд, казалось, был направлен на него, но без видимых усилий, в то время как ему самому пришлось раскрыть свои силы, лишь чтобы противостоять её мимолетному воздействию.
Пожалуй, это и есть то, что в боевых искусствах называют «возвращением к истокам».
— Видишь горы — это горы, видишь воду — это вода. Видишь горы — не горы, видишь воду — не вода. Видишь горы — снова горы, видишь воду — снова вода... — прошептал Тан Сань, внезапно поклонился Цан Шуину и искренне произнес: — Благодарю!
— Это ты понял сам, благодарить не за что, — Цан Шуин улыбнулся, глядя на черное небо, и тихо вздохнул: — Пошли, нам нужно найти ночлег.
— Хорошо.
Хотя от девушки в черной вуали Тан Сань узнал, что во внутреннем городе правил нет, действия Цан Шуина все равно потрясли его до глубины души.
Цан Шуин даже не проверял, есть ли в доме люди: выбрав подходящее жилище, он просто входил и убивал обитателей, нагло объявляя дом своим.
Кровь он тоже не тратил зря, собирая её в большой сосуд и убирая в Инструмент Духовного Наставления — видимо, планируя использовать её как валюту для ставок или сделок.
— Здесь действительно... безнадежно, — помолчав, выдал Тан Сань столь странную фразу.
— Безнадежно или нет — подумаешь позже, а сейчас живо наколдуй цветов, чтобы украсить комнату. — Выбросив все хозяйские вещи и заменив их на свои, Цан Шуин оглядел безжизненное помещение, вытащил из Инструмента Духовного Наставления пустые горшки и принялся требовать от Тан Саня «материалы».
— ...Мой дух — Трава Синей Серебрянки, а не хризантема.
— Сажай давай! Меньше болтай.
— ...Это ты сейчас кому сказал?
— Кто признался, тот и болтает.
— Сяо Цин!
— Большой Желтый!
http://bllate.org/book/21599/2227005
Готово:
