Для Сун Жуйчжи подъем поутру превратился в настоящую проблему, поскольку утренний макияж отнимал слишком много времени.
Су Вэй мог нарисовать себе идеальный и изысканный макияж, но Сун Жуйчжи, очевидно, был на это неспособен, из-за чего он даже ухитрился поцарапать руку веткой розы.
Глядя на горничную, которая возилась с его лицом, он с живым интересом спросил у 546:
— Что это у неё сейчас в руках?
546 ответил:
— Сканирование показывает, что это база под макияж, разновидность косметики.
Сун Жуйчжи кивнул и продолжил допытываться:
— Зачем она?
— Чтобы намазать тебе лицо.
Сун Жуйчжи явно остался недоволен столь небрежным ответом. Он задрал подборку и с легкой усмешкой изогнул губы перед зеркалом:
— Ты становишься всё менее и менее милым.
546 вздохнул у него в голове:
— С самого пробуждения ты язвишь мне всё утро. Кто же это умудрился насолить тебе?
Горничная наконец закрепила его макияж, и Сун Жуйчжи, любуясь в зеркало на собственное неотразимое отражение, приподнял бровь:
— Никто. Мне приснилось прошлое, и от этого стало немного паршиво, вот я и решил, что тебе тоже стоит испортить настроение.
Он облачился в белое шелковое платье-сетку, и слои струящейся ткани делали его похожим на ходячий рождественский подарок.
Горничная поправила подол его платья,тельно поклонилась и произнесла:
— Господин уже ждет вас в гостиной.
Сун Жуйчжи одарил ее легкой улыбкой, давая понять, что расслышал.
Аарон всё еще вел переговоры с Альбертом насчет бизнеса в Южной Азии. Семья Альберта уже не один десяток лет занималась там горнодобывающей промышленностью, и ее влияние распростерлось над всей Южной Азией.
Чтобы заплести свою торговую сеть в Южной Азии, Аарону необходимо было урвать свой кусок от бизнеса Альберта.
Если Альберт не согласится на предложенный ими план сделки, Аарону придется прибегнуть к собственным грязным методам, но это неминуемо повлекло бы за собой жертвы, поэтому до самого последнего момента Аарон не желал отказываться от сотрудничества с Альбертом.
Когда Сун Жуйчжи спустился вниз, они уже завершили очередной раунд переговоров. Мужчины сидели по разные стороны дивана, напоминая игроков в го в разгар ожесточенной схватки.
— Остальные гости уже ушли? — плавной походкой подойдя ближе, Сун Жуйчжи сел рядом с Аароном.
Мужчина, который только что пикировался с Альбертом, услышав это, подался вперед и сказал Сун Жуйчжи:
— Да, остался лишь самый почтенный из всех гостей.
Сун Жуйчжи покорно принял поцелуй, который Аарон оставил на его лбу, а вот сидевший напротив Альберт слегка помрачнел.
— На вашем месте, мистер Аарон, не стоит вести себя столь легкомысленно в моем присутствии, — холодно и жестко произнес Альберт, глядя на руку Аарона, зажатую в ладони Сун Жуйчжи.
Аарон с поистине джентльменской учтивостью разжал пальцы и виновато улыбнулся:
— Моя вина.
Сун Жуйчжи равнодушно наблюдал за тем, как эти двое обмениваются любезностями, расставляют ловушки и швыряются ножами, и продолжал тихонько сидеть для красоты.
Когда подали еду, из своей комнаты вышла Анни. Когда Сун Жуйчжи протягивал ей джем, она исподтишка погладила его по руке.
— А и впрямь мастер заботиться о людях, мистер Аарон, с самого утра приготовил такое роскошное угощение, — Анни обращалась к Аарону, но взгляд ее неотрывно был прикован к Сун Жуйчжи.
— Принимая гостей, я всегда боюсь оказаться недостаточно гостеприимным.
Альберт поднял глаза на Аарона и криво усмехнулся:
— Вы шутите.Сун Жуйчжи, глядя на тех двоих, которые снова едва не начали переругиваться, почувствовал, что ситуация складывается неладная.
— Что с ними такое? В прошлой жизни они не были столь задиристыми.
546 холодно усмехнулся: «Если бы ты вытворял такое, Альберт прямо на месте устроил бы тебе показательное растерзание соперника».
После ужина брат и сестра собрались уходить из виллы. Желая выказать уважение, Аарон и Сун Жуйчжи лично вышли проводить их.
Перед самым отъездом Анни отвела Сун Жуйчжи в сторону и, погладив его по волосам, произнесла:
— Сама не верю, но я уже начинаю скучать по тебе, хотя мы еще даже не уехали.
Сун Жуйчжи молча посмотрел на нее своими кошачьими глазами, давая понять, чтобы она прекратила свои нежности.
Анни прикрыла рукой красные губы и передала Сун Жуйчжи коробку, лежавшую в машине:
— Прощальный подарок. Откроешь, когда я уеду.
С этими словами она приподняла подол красного платья и забралась в машину своего брата, а на прощание не забыла послать ему воздушный поцелуй.
Поскольку во время разговора с Анни Сун Жуйчжи стоял довольно близко к их машине, он отчетливо расслышал то, что сказал Альберт.
Альберт бросил короткую и сухую фразу:
— Если у тебя возникнут любые проблемы, можешь обратиться ко мне.
Совершенно бессмысленная фраза. Сун Жуйчжи до самого момента, пока старик снова не запер его в подвале, так и не понял, к чему Альберт сказал ему те слова.
Аарон, действуя наполовину силой, наполовину уговорами, запер его в подвале.
В подвале по-прежнему было темно, Аарон не включил свет, так что Сун Жуйчжи ничего не видел.
Словно утопающий, хватающийся за соломинку, он вцепился в воротник одежды Аарона и испуганно зашептал ему на ухо:
— Я буду послушным. Я не делал ничего из того, чего ты не хочешь. Пожалуйста, больше не запирай меня здесь.Сун Жуйчжи ухватился за его воротник и, сжавшись в его объятиях, обиженно и жалобно проговорил:
— Здесь так темно, мне очень страшно.
— Послушный мой, я знаю, что ты прекрасно проявил себя в последние два дня.
Он заново сковал руки и ноги Сун Жуйчжи цепями и, словно успокаивая питомца, погладил его по голове.
— Как я могу наказать тебя, когда ты такой послушный? Это всего лишь еженедельное занятие по воспитанию. Отныне мы будем проводить здесь всего один день в неделю, веди себя хорошо, и я не стану тебя наказывать.
Цепь была достаточно длинной, и в темноте он уложил Сун Жуйчжи на кровать.
Сун Жуйчжи обмяк на его теле и, склонив голову, посмотрел на железные цепи на своих руках и ногах. Из-за них щиколотки казались еще более тонкими и белыми, а при движении раздавался неприятный, зубодробительный лязг.
Сун Жуйчжи опустил брови, думая о том, что это очень похоже на кошку, которую держала его мать.
Тая с голубыми глазами, пока к ней не привыкли, тоже была в цепях и сидела в клетке.
Его закопали в мягкое ватное одеяло, а голубые глаза Аарона жадно и безумно смотрели на него, словно на домашнее животное.
Даже такая густая ночная тьма не могла скрыть отвратительные голубые глаза Аарона.
— Сегодня делать укол не будем, ты вел себя так послушно, что просто не хочется оставлять следы от иглы на твоих руках.
Он подоткнул одеяло за Сун Жуйчжи, поднял его руку, оставшуюся снаружи, и под звон цепей легко коснулся поцелуем тыльной стороны его ладони.Сладких снов.
После ухода Аарона в подвале снова воцарилась мертвая тишина.Выключатель находился снаружи, и Сун Жуйчжи не мог до него дотянуться, оставалось лишь вытаращив глаза уставиться на мигающую в углу камеры наблюдения.
Эх… — Сун Жуйчжи, превозмогая тошноту, вздохнул, перевернулся на кровати, и цепи на его руках зазвенели.
Ну всё, не вешай нос. Камеры я тебе уже отключил, теперь можешь делать всё, что захочешь, — 546 проявил свою материальную форму и щелкнул пальцами.
Свет в подвале тут же зажегся.
Сун Жуйчжи зажмурился от яркого света. Он без сил раскинулся на кровати, весь в поту, его длинные черные волосы прилипли ко лбу, а несколько прядей прилипли к лицу.
Одна его рука свисала с края кровати, и при каждом малейшем движении цепи издавали звон.
546 облизнул пересохшие губы.
Он понизил температуру тела Сун Жуйчжи и откинул одеяло, чтобы этот предводитель упрямцев мог немного подышать.
Ломка началась? — спросил 546.
Сун Жуйчжи звякнул цепью.
Су Вэй получил порцию инъекции совсем недавно, препарат глубоко въелся в организм, но, к счастью, не так прочно и застарело, как в прошлой жизни.
Этой дряни хватало лишь коснуться, чтобы хлебнуть лиха по полной. Чтобы Су Вэй был послушным, Аарон увеличивал дозировку с каждым разом, и перетерпеть это сейчас, попытавшись завязать, было ой как непросто.
К тому же, чтобы помочь Су Вэю сорваться с крючка, Сун Жуйчжи не мог использовать ничего лишнего, чтобы не повредить эту оболочку, так что все симптомы абстинентного синдрома ему приходилось выдерживать в одиночку.
В прошлой жизни Су Вэй пытался завязать, но не смог и отдал концы. В этой жизни Сун Жуйчжи сделает всё, чтобы тот не окочурился.
Сун Жуйчжи окончательно скинул одеяло, пару раз перевернулся по кровати и, уставившись на камеру, велел 546 поставить какой-нибудь фильм на вечер.
Ладно, давай включим кино, чтобы отвлечься, — торопливо защелкал пультом 546 и обеспокоенно добавил: — Может, тебе снеков каких-нибудь притащить? Рот должен быть занят.
Да ну тебя, меня тошнит, кусок в горло не лезет.
Он сполз с кровати и, прислонившись спиной к ее ножке, принялся перебирать фильмы.
546 материализовался и сел рядом с ним.
С ракурса 546 Сун Жуйчжи выглядел поистине прекрасным. Хотя использовалось тело Су Вэя, 546 всегда умудрялся разглядеть в этой чужой для Сун Жуйчжи оболочке нечто истинно его собственное.
Например, когда Сун Жуйчжи терпел боль, он всегда погружался в себя и замирал, а его глаза заволакивала туманная пустота.
Иногда 546 казалось, что Сун Жуйчжи — существо совершенно уникальное. Порой он бывал отстраненным или слегка безумным, но в большинстве случаев — острым на язык, дерзким и вызывающим.
В конце концов Сун Жуйчжи выбрал мультфильм Свинка Пеппа. 546, глядя на то, как анимированные персонажи совершают совершенно сбивающие с толку поступки, подумал, что дело пахнет керосином.
Полная деградация.
Я потрачу всю жизнь, чтобы исцелить эти десять с лишним минут, — хрипло произнес 546. — Зачем ты вообще смотришь такую дрянь?
Сун Жуйчжи сидел на полу, прислонившись боком к кровати, обхватив колени руками, и смотрел мультик: — Я включил его перед самой смертью и до сих пор считаю этот шедевр невероятно поразительным. Если не досмотрю до конца, буду мучиться.
546 прищурился: — И как ты себя сейчас чувствуешь?
Сун Жуйчжи ответил с абсолютно серьезным лицом: — Самоистязание меня ни капли не трогает.
Из-за ломки он выглядел вялым и то и дело зевал, пальцы непроизвольно подрагивали, а лицо было мертвенно-бледным.
546 вздохнул, чувствуя, как начинает болеть голова.
От одного такого вида у него самого сердце кровью обличалось, что уж говорить о 017? Пожалуй, стереть память было самым надежным решением.
А не то одурманят страстью, Главный Бог прихватит с поличным — и поплакаться будет некому.
На следующее утро, когда Аарон выносил Сун Жуйчжи из подвала, у того уже начинался жар. 55, чтобы не вызывать подозрений у Аарона, никак не стал облегчать состояние Сун Жуйчжи.
Его отнесли в комнату на втором этаже, где им занялся врач.
Сун Жуйчжи пришел в себя только во второй половине дня. Подарок, оставленный Анни перед уходом, лежал на туалетном столике.
Сун Жуйчжи открыл уже проверенную коробку и, заглянув внутрь, приподнял бровь.
Анни подарила ему стеклянный стакан.
Эта болезнь Сун Жуйчжи в определенной степени пришлась Аарону по вкусу.
Ведь боль делает человека слабым и заставляет искать поддержки у того, кто выше по положению.
Аарон смотрел на то, как Сун Жуйчжи даже во сне крепко сжимает край его рукава, зная, что совсем скоро сможет насладиться изысканным лакомством.
С тех пор каждую неделю у Сун Жуйчжи было по два дня подвальной жизни. Аарон стремился вбить гвоздь в сознание Сун Жуйчжи, чтобы тот привык считать два дня в неделю нормой.
А каждый проявленный им акт заботы казался редкой и драгоценной милостью.
Месяц спустя интерес Аарона к Сун Жуйчжи очевидно вышел на новый уровень.
Шкала привязанности поднялась до 54, однако самого Сун Жуйчжи это трогало мало.
Ему уже порядком надоело изображать послушную милашку, и в последние дни он ломал голову над тем, как бы развлечь Аарона.
К пятнице во второй половине дня портрет Сун Жуйчжи в образе благородной леди, написанный Аароном, был почти завершен.
Аарон посмотрел на чинно и изящно сидевшого на высоком стуле Сун Жуйчжи, затем перевел взгляд на холст, где красовалась искусно выписанная им дама, и удовлетворенно изогнул губы.
Мое мастерство не способно передать и десятой доли твоей красоты, — Аарон передал кисть стоявшему рядом дворецкому, сделал шаг вперед и подхватил Сун Жуйчжи на руки, снимая со стула.
Он смотрел на него полным нежности взглядом, и в его синих глазах плескалось такое море чувств, казалось, они сейчас через край польются.
В этот момент, когда Аарон наклонился, Сун Жуйчжи послушно приподнял голову, позволяя тому коснуться губами своего лба.
Глядя на такое взаимопонимание, любой бы решил, что перед ним пара, сошедшая с небес.
Сун Жуйчжи уютно устроился на руках у Аарона. Он был хрупким, словно цветок розы, а его тонкие изящные руки легко обвивали шею мужчины.
Обнимая Аарона, Сун Жуйчжи бросил лукавый взгляд на стоявшего неподалеку дворецкого.
Его кошачьи глаза со светлыми радужками заволокло легкой туманной дымкой, а уголки губ чуть приподнялись в дразнящей и чистой улыбке.
Дворецкий, которого он так долго ждал, наконец-то вышел на сцену — теперь можно сменить пластинку и поиграть по-новому.
http://bllate.org/book/21598/2226891
Готово:
