Видя, что нога Сун Цзыюя заживает всё лучше и он уже может понемногу передвигаться, опираясь на кого-то, Ци Муцин избавился от последних тревог.
В день рождения Ци Муцина Сун Цзыюй купил другой дом — отдельную усадьбу. Сад во дворе он превратил в небольшой огород, завёл белого щенка и двух крошечных желторотых утят. Каждую травинку и каждое деревце там Сун Цзыюй вырастил собственными руками.
Они окончательно съехали с прежнего места жительства. Ци Муцин продолжал работать в полицейском участке, и по мере того, как росло число раскрытых при его содействии дел, крепла и его репутация. В глазах коллег он стал настоящей легендой.
Позже он составил несколько сборников, основанных на его многолетнем профессиональном опыте, включая методики устного составления фотороботов и картографирования. В конечном итоге он не только состоялся как полицейский, но и добился больших успехов, работая усердно и с полной отдачей.
Компания по производству пестицидов, которой владел Сун Цзыюй, тоже постепенно расширялась. Накопленные им знания из прошлой и нынешней жизней неожиданно помогли ему преуспеть в этой сфере, которая, казалось бы, была совершенно с ним не связана.Впрочем, он занимался всем этим не из какой-то особой любви к делу, а лишь для того, чтобы обеспечить достойную жизнь себе и Ци Муцину. Получив в подарок еще одну жизнь, он предпочитал тратить свои силы на то, чтобы чувствовать вкус бытия и проводить время с любимым человеком. К счастью, Ци Муцин за все эти годы ни разу его не разочаровал.
Когда оба они уже поседели, рядом с ними по-прежнему оставался только один человек — друг для друга. В последний миг жизни Сун Цзыюй, погружаясь в воспоминания о прошлом, посмотрел на мужчину, который следовал за ним через три мира, и слабо улыбнулся, погладив его седые, редкие волосы.
— Ты сейчас выглядишь очень некрасиво. В облике маленького лисенка тебе было куда лучше. Помни, в следующий раз приходи пораньше, я ведь очень злопамятный.
— Какой еще лисенок? — Ци Муцин, услышав его слабый, но спокойный голос, почувствовал, как к горлу подступил ком. Они прожили вместе целую жизнь, и он до смерти боялся того дня, когда останется один. Казалось бы, они были самыми близкими друг другу людьми, но он никак не мог понять, как Сун Цзыюй может быть таким безмятежным.
Сун Цзыюй изогнул губы в легкой улыбке и медленно закрыл глаза.
В этих мирах было куда интереснее — можно было увидеть Ци Муцина в самых разных обличьях. Хотя в каждом из миров его судьба складывалась довольно печально, но жизнь есть жизнь, и дополнительные испытания идут только на пользу. В конце концов, пока рядом есть Ци Муцин, он не верил, что тот сможет хладнокровно смотреть на его страдания.В тот самый миг, когда жизнь Сун Цзыюя оборвалась, хрупкий, полный смятения взгляд Ци Муцина внезапно стал спокойным. Ци Муцин с некоторой досадой потер лоб, глядя на Сун Цзыюя — тот уже не дышал, но на губах его застыла улыбка. Он с горькой усмешкой посмотрел на так называемое предсмертное письмо, лежащее рядом с подушкой. Развернув его, он ожидаемо обнаружил там ворох нравоучений: Сун Цзыюй писал, что оставляет ему все свои деньги, требуя лишь, чтобы он не заглядывался на других стариков и старух, всегда помнил о нем и в следующей жизни непременно нашел его вновь…
Требования были расписаны пункт за пунктом, а доводы изложены так убедительно, что Ци Муцин даже подумал: если он не исполнит написанное, то определенно останется в большом проигрыше.
Он тихо вздохнул, и в его сознании сюжетная линия этого мира начала постепенно проясняться.
Главными героями этого мира были Ци Чжао и Сяо Фан, а Сун Цзыюй — всего лишь второстепенный персонаж из первой части истории, друг детства Ци Чжао, который помог тому развеять туман неясных чувств.
Сяо Фан был вторым главным героем, и финал их истории, как и полагается, был сладким и счастливым.
Правда, Сун Цзыюю в этом мире пришлось несладко: первая любовь осталась безответной, а позже он встретил Ци Муцина, который преследовал свои цели и по капле выжимал из Сун Цзыюя всё до последней ценности.
Ему сломал ногу соперник в любви, его обманывал и подвергал холодной жестокости неблагодарный приживала, а позже этот же человек, позарившись на деньги, отложенные на лечение, довел дело до того, что Сун Цзыюю в бессознательном состоянии ампутировали конечность, после чего у него начались серьезные проблемы с психикой.
В общем, в той истории Сун Цзыюй был воплощением трагедии.
Если призадуматься, то в мирах, куда попадал Сун Цзыюй, было не так уж много людей с благополучной судьбой.
Впрочем, в том мире, куда вмешался он сам, поначалу всё казалось вполне обычным, но после того, как характер Сун Цзыюя резко изменился, судьбы нескольких человек словно пошли по иному пути.
Должно быть, тогда Сун Цзыюй пришел в этот мир, уже обладая памятью о сюжетной линии.
Такой откровенный способ читерства… Ци Муцин даже не знал, что и сказать. Порой он совершенно не понимал вкусов Сун Цзыюя, хотя ему казалось, что, даже не будь его рядом, Сун Цзыюй вряд ли стал бы послушно следовать сюжету всю свою жизнь.
Вспоминая новости о Ци Чжао и Сяо Фане, которые он слышал ранее: эта пара, изначально предназначенная для славы, успеха и долгой любви, теперь, хоть Сун Цзыюй толком ничего и не сделал, превратилась в несчастных супругов, полных взаимных обид.
Раз уж он был настолько могущественен, о чем вообще было беспокоиться? Подумав так, Ци Муцин снова аккуратно сложил предсмертное письмо, вложил его в ладонь Сун Цзыюя, соединил его руки вместе, принял удобную позу и начал медленно останавливать свое дыхание.— Стоять, слушать! Все слезайте с повозок и выкладывайте всё, что есть ценного!— хрикрый и зловещий голос мужчины средних лет с густой бородой раздался над дорогой, когда целая ватага людей внезапно выпрыгнула из придорожных кустов.
Му Цинцзинь сидел в повозке и, услышав этот полный удали и мощи оклик, лишь слегка приподнял брови.
— Господин? — А Да посмотрел на цзюньцзюя, отложившего книгу, и тяжело нахмурился. Он никак не мог взять в толк, какие это разбойники потеряли страх настолько, что решились грабить их повозку.
— Оказывается, грабят именно так... Нет, так дело не пойдет! Вы должны говорить иначе: «Эта гора посажена мной, эта дорога проложена мной, хочешь пройти здесь — оставь плату за проезд»! — веселый женский голос прорезал кольцо окружения.
— Господин? Двоюродная барышня... — А Да вопросительно посмотрел на Му Цинцзиня. Эта их барышня вечно витала в облаках и поведением совсем не походила на прочих благородных девиц из клана Му. Разве подобает обычным барышням в подобных обстоятельствах не дрожать от страха, спрятавшись в глухую повозку? И надо же было ей обладать такой отчаянной смелостью.
Му Цинцзинь махнул рукой, велев ему пока наблюдать за происходящим.
Заметив, что их жертва ведет себя вовсе не по правилам, разбойники переглянулись.
— Раз уж барышня столь хорошо знакома с обычаями, плату за проезд все же лучше оставить. В конце концов, нам нужны лишь деньги, и мы вовсе не горим желанием чинить барышне препятствия, — неторопливо проговорил другой долговязый парень с густой бородой, поигрывая острым клинком.
— А что, если я сегодня принципиально ничего не оставлю? Если честно, я отроду не видала настоящих разбойников, так что сегодня как раз выпал случай расширить кругозор. — Чэнь Дунюэ с любопытством разглядывала оборванцев в серой одежде. В ее глазах не было ни капли страха перед угрозой — сплошной праздный интерес.
Дело было вовсе не в ее безумной храбрости: вид этих разбойников скорее удивлял. Кроме пары громил впереди, остальные выглядели тощими или низкорослыми. Более того, помимо запевалы и этого говоруна, вооруженных сносными на вид широкими мечами, все прочие и вовсе тащили с собой серпы да топоры.
Сунь Иу прищурил узкие глаза. Из-за густой бороды невозможно было разобрать выражение его лица. Он крутанул в пальцах рукоять меча, а затем перевел взгляд на вторую повозку, стоявшую за спиной этой девицы.
За столько лет он повидал немало странников, пересекавших земли с юга на север. Обычно те, кто отличался столь поразительной дерзостью, либо были избалованными, не ведающими земных тягот сынками и дочками знатных семей, либо обладали надежной опорой и чувствовали себя абсолютно безнаказанно.
И для его шайки второй тип людей представлял наибольшую опасность. Единственной опорой этой избалованной девицы в данный момент могла быть лишь та самая повозка позади, с самого начала хранящая полнейшее молчание.
— Благовоспитанной девице подобало бы прятаться в повозке, — испытующе бросил Сунь Иу, повысив голос и обращаясь к повозке сзади. — Не соблаговолит ли выйти тот, кто здесь действительно принимает решения?
— Впервые встречаю разбойников, соблюдающих приличия. Как вас величают? — Чэнь Дунюэ расплылась в улыбке. Больше всего на свете она терпеть не могла здешние устои, вбивавшие в головы людям мысль, будто женщина создана лишь как придаток мужчине.
— Ах ты, баба! Мордашка вроде ничего, а язык без костей! Нашего главаря на дорогах зовут Улыбчивый Тигр, так что поживее выкладывай серебро, пока по-хорошему просим! — грубый бородач нравом пошел в свою внешность — был прям и неотесан, а в голосе его звучало исступленное благоговение перед атаманом.
— Бандиты, промышляющие грабежом и убийствами, вдруг заговорили о приличиях. Я-то думала, вам чужды подобные правила, но раз уж вы преградили путь моей повозке, почему же мне не решать, как поступить? — Чэнь Дунюэ оставила без внимания окрик грубого вояки и продолжала смотреть на главаря по прозвищу Улыбчивый Тигр. Очевидно, он интересовал ее куда больше. Неужели нынешние разбойники изъясняются столь обиняками? Она-то полагала, что они сразу перейдут к грубым угрозам и резне.
— Господин? — А Да тихонько позвал своего господина, сидевшего невозмутимо, словно гора Тайшань. Даже перед лицом разбойничьего заслона их господин сохранял такое безмятежное выражение лица, источая уверенность человека, держащего всё под контролем. От этого прежде тревожное сердце А Да тоже успокоилось: надо полагать, у господина уже созрел план.В глазах А Да, для Нефритового господина клана Му, самого молодого правителя округа в истории округа, не существовало преград, с которыми он не смог бы справиться.
На самом же деле Му Цинцзинь вовсе не обдумывал никакой план. Он просто был до такой степени ошеломлен внезапным озарением, что никак не мог прийти в себя. Чэнь Дунюэ, Хэ Тяньцю, Му Цинцзинь, Улыбчивый Тигр из Поселения Маншань...
В его голове в мгновение ока выстроилась четкая цепочка. Перед ним воочию предстали персонажи из книги, которую он читал в своей прошлой жизни. И пусть Му Цинцзинь уже позабыл многое на свете, эту историю он помнил отчетливо по одной простой причине: само его рождение изначально было невероятным чудом.Му Цинцзинь родился в семье потомственных учёных. С малых лет он проявлял выдающиеся способности, в юности приобрел широкую известность и прослыл одним из прославленных талантов округа Нань. Ныне, едва перешагнув порог двадцатилетия, он уже занимал пост окружного чиновника.
Однако у него была тайна: Му Цинцзинь обрел сознание с самого рождения. Он полагал, что в прошлой жизни выпил лишь полчаши супа Забвения — он не помнил, кем был раньше, но, глядя на окружающих людей и события, понимал, что этот древний мир совершенно не похож на тот, откуда он пришел.
Он осторожно скрывал свою инаковость, постепенно растворяясь в этом мире и взрослея согласно ожиданиям родителей. Прошло время, и он почти превратился в настоящего господина той эпохи, пока не появилась его кузина, Чэнь Дунюэ.
Кузина Дунюэ была единственной дочерью его тетушки. Родные считали её необычайно бойкой и смелой, но Му Цинцзинь видел, что некоторые её мысли и поступки совершенно не вписываются в уклад этого мира — точно так же, как и его собственные, когда он только здесь оказался.
Хоть он и не понимал, что случилось с кузиной, желания докапываться до истины у него не возникало.
До тех пор, пока месяц назад эта кузина не сбежала с собственной свадьбы. Более того, она прибежала в их дом, из-за чего мать Му Цинцзиня решила, что между ними была тайная связь. Лишь после долгих заверений Му Цинцзиню удалось убедить семью, что к её побегу он не имеет никакого отношения.
Побег с церемонии — поступок дерзкий и скандальный, но, в конце концов, это был её выбор. Вот только жених кузины звался Хэ Тяньцю, прославленный кузен, в которого она была влюблена в той истории, — Му Цинцзинь, а разбойник, встретившийся на пути к дому, — Улыбчивый Тигр. От осознания этого кровь стыла в жилах.
Самым страшным было то, что в финале Му Цинцзинь — тот самый кузен — погибал, будучи разрубленным пополам, его доброе имя было растоптано, а род пал из-за него. Думая о том, что скрывалось за этим сюжетом, Му Цинцзинь сжал губы.
В той книге нынешняя сцена была вторым важным поворотным моментом: главную героиню Чэнь Дунюэ похищали разбойники, чтобы сделать её женой главаря.
Му Цинцзинь почти незаметно вздохнул, наклонился, приподнял занавеску и развязал висевший на поясе кошель:
— Мы с сестрой спешим домой. Прошу, пусть господа воины возьмут эти деньги на вино.
Его появление приковало к нему все взгляды. Природа одарила его лицом подобным нефриту, взором ясным и мягким. Сегодня, чтобы ускорить путь, он надел синий халат, и его облик — подобно зеленому кипарису или молодому бамбуку — был свежим и безмятежным. Настоящий утонченный муж, каждое движение которого дышало изяществом.
Когда он заговорил, его голос прозвучал подобно легкому дуновению ветра, не вызывая ни капли раздражения. Даже разбойники, которые больше всего на свете ненавидели книжников с их вычурными фразами, сочли слова этого человека приятными на слух.
А Да, хоть и удивился, почему его господин проявляет такую вежливость к шайке бандитов, по привычке сохранял выдержку и, опустив голову, потянулся за кошелем.
Сунь Иу, увидев в повозке лишь одного книжника, расслабился, а его бдительность притупилась. Он подумал, что этот ученый не только радует глаз, но и умеет правильно разговаривать. Не дожидаясь, пока слуга передаст деньги, он сам, сжимая в руке саблю, подошел к Му Цинцзиню, взял кошель и взвесил его в руке. Довольно кивнув Му Цинцзиню, он махнул рукой своим людям.
На самом деле он больше всего любил таких жертв: они готовы откупиться, ведут себя щедро, и в этот момент эта толстая овца показалась ему даже симпатичной.
Му Цинцзинь поклонился в ответ, чувствуя облегчение. Иногда, когда приходится иметь дело с солдатами, ученый оказывается слаб — если дело дойдет до грубой силы, он не противник этим варварам. Он всерьез опасался, что те, не слушая возражений, схватят всех. Ему-то было всё равно, но если кузину действительно потащат на гору, её репутации конец.
Знать сюжет — одно, но они ведь живые люди, а не строчки из текста. В той книге кузина в порыве гнева сама повела людей обратно и была схвачена разбойниками, но теперь, когда он здесь, он, конечно, не мог безучастно смотреть, как с ней случается подобное.
Однако стало очевидно, что Му Цинцзинь всё слишком упростил.
— Кузен, к чему это? Деньги нашей семьи не ветром надуло, — Чэнь Дунюэ понимала действия брата. Сейчас врагов было больше, и откупиться, возможно, было самым мудрым решением, но она не могла с этим согласиться — к тому же, её кузен, чиновник, склоняет голову перед бандитами!
Сунь Иу поначалу тоже счел эту сделку удачной: легкие деньги. Но когда его провоцировали снова и снова, это лишь доказывало, что людей из поселения Маншань считают слабыми. Глядя на утонченного юношу перед собой, Сунь Иу лишь тихо вздохнул, сожалея, и подал знак своим людям.
Толпа мгновенно сомкнулась, плотно окружив Му Цинцзиня и Чэнь Дунюэ.
— Братья, вязать их! Эта девица довольно мила, как раз сгодится нашему главарю в жены, — бородач давно косился на эту своенравную барышню. Они промышляли разбоем не первый день и прекрасно знали мысли своего предводителя.
Раньше они проявляли осторожность, но теперь, когда перед ними оказались лишь слабые люди, не представляющие угрозы, они не могли позволить вытирать об себя ноги — иначе каждый встречный будет бросать им вызов.
— Господин! — А Да, даже не успев отчитать кузину-смутьянку, встал перед своим господином.
Увы, поселение Маншань давно и прочно укрепилось в этих краях, и его обитатели были далеко не простаками. Не затратив почти никаких усилий, они связали всех пятерых, не дав им возможности даже среагировать.
Му Цинцзинь, привыкший следить за своим внешним видом, сейчас выглядел потрепанным от грубых толчков разбойников.
— Вы творите беззаконие! — Чэнь Дунюэ, которую окружили, пошатнулась. Её служанка, перепуганная до смерти, тихо плакала, пытаясь хоть как-то защитить свою госпожу.
— Замолчи! — Му Цинцзинь, нахмурившись, прикрикнул на Чэнь Дунюэ и всё же оттащил её себе за спину, хотя про себя подумал, что эта кузина самонадеянна и не видит дальше своего носа.
Даже сейчас она не осознавала всей серьезности положения и продолжала провоцировать бандитов. Неужели она всерьез полагает, что эти люди — добряки?
Обычно Му Цинцзинь казался мягким и воспитанным, подобным нефриту, но те, кто знал его ближе, не считали его покладистым. Напротив, все, кому доводилось с ним иметь дело, знали — этот человек бывает суров, у него есть свои правила, просто чаще всего они скрыты за мягкой улыбкой.
Впервые он так холодно отчитывал девушку при всех.
Чэнь Дунюэ, увидев непривычно суровое выражение лица обычно мягкого кузена, замерла. Она не сразу пришла в себя, растерянно глядя на него, но, заметив, как он, не задумываясь, заслонил её собой, почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.
— Ты человек умный, ты мне даже нравишься, но пойми — наш поселок Маншань не из тех, с кем можно шутить. Сегодня нам придется пригласить вас на гору погостить, иначе кто в будущем будет с нами считаться? — Сунь Иу прекрасно видел действия Му Цинцзиня. Даже перед лицом опасности он сохранял спокойствие и защищал сестру — достойный старший брат.
— Нет, я лишь считаю, что связывать людей — дурной тон. Если мы и идем к вам в гости, то вовсе не обязательно прибегать к таким формальностям, — серьезно ответил Му Цинцзинь, покачав головой.
Разбойник, державший веревку, взглянул на этого мужчину, словно сошедшего с картины, машинально остановился и посмотрел на Сунь Иу. Тот, глядя на пленника, а затем на грубую пеньковую веревку, тоже подумал, что такой человек заслуживает лучшего и не должен терпеть подобного неуважения. Он взял веревку, намотал её на руку и кивнул Му Цинцзиню, соглашаясь на просьбу.
— Моя кузина слаба здоровьем, боюсь, горную тропу ей не одолеть. Не отпустите ли вы её? — негромко предложил Му Цинцзинь, глядя на Улыбчивого Тигра.
Сунь Иу лишь усмехнулся в ответ. Он вытянул из пояса серую полосу ткани, подошел к Му Цинцзиню вплотную и завязал ему глаза.
— Рот ей заткните, да потуже! — холодно бросил он, затягивая узел.
Эти слова явно предназначались Чэнь Дунюэ. Эта болтливая девица давно действовала ему на нервы: сплошная морока, но стоит ей оказаться девушкой, как все вокруг спешат её простить и защитить. Пора бы ей усвоить урок.
Глядя на Чэнь Дунюэ, которая, даже с кляпом во рту, продолжала метать гневные взгляды, Сунь Иу чуть тронул губы усмешкой, слегка подтолкнул Му Цинцзиня и повел людей вперед.
Му Цинцзинь лишь пробовал почву, и реакция Сунь Иу оказалась именно такой, как он предполагал.
Гора Маншань находилась на границе округа Нань, а само поселение существовало уже почти сотню лет. Власти не раз посылали войска на зачистку, но каждый раз результат оставлял желать лучшего. Постепенно это место превратилось в общепризнанное логово разбойников, и все привыкли сосуществовать с ними мирно.
Вступив в должность, Му Цинцзинь считал себя человеком амбициозным, но в отношении поселения Маншань был вынужден придерживаться политики игнорирования. Во-первых, взять его было непросто, а во-вторых, хоть это и было бандитское гнездо, они знали меру. Как сегодня: они жаждали денег, и стоило отдать их, как всё должно было разрешиться миром.
К сожалению, кузина Дунюэ своими бесконечными провокациями разозлила этих людей.
http://bllate.org/book/21591/2225504
Готово:
