— Юноша, к чему такая суета? Я еще слова не сказал, а ты уже ведешь себя так, будто знаешь больше меня, врача. — Старик всю жизнь гордился своим талантом и смотрел на подобных суетливых молодых людей свысока. Если бы не тот факт, что этих двоих привела его внучка, он бы и пальцем не пошевелил.
— Вы хотите сказать, что у вас есть способ помочь, верно? — Ци Муцин с надеждой взглянул на старика.
— Я бы не стал утверждать так категорично. — Старик погладил бороду, обдумывая план лечения.
— Дядюшка, ну говорите же скорее, а то я пожалуюсь тетушке. — Нин Сяосяо знала характер своего дяди: это был настоящий ребенок в теле старика. Очевидно, его задели слова Ци Муцина, и теперь он нарочно набивал себе цену.
Старик бросил взгляд на Нин Сяосяо, а затем перевел его на двух молодых людей, которые с тревогой ожидали его вердикта.
— У меня есть кое-какие соображения, но уверенности пока нет. Если говорить конкретно, я выпишу отвар, начнете принимать его с сегодняшнего дня, а через две недели придете на повторный осмотр. Однако с ногой всё сложнее: если мы хотим добиться исцеления, потребуются ежедневные сеансы иглоукалывания и лечебные ванны. — Старик говорил прямо.
Его предки были императорскими врачами, да и сам он в молодости был одержим медициной. К сожалению, превратности судьбы и некоторые события лишили его былого пыла. Он давно забросил практику, лишь изредка помогая родным и друзьям справиться с недугами. Но раз этот пациент — протеже племянницы, значит, она всё тщательно обдумала.
— Ничего страшного, мы будем приходить каждый день, лишь бы только вылечить его. — Ци Муцин был готов на всё, что угодно. Он уже было потерял всякую надежду, но внезапно перед ним забрезжил свет.
Старик взглянул на Ци Муцина и кивнул:
— Раз так, сами и планируйте свое время.
Ци Муцин не до конца понял смысл сказанного, а вот Сун Цзыюй всё осознал. Старик не только обрисовал программу лечения, но и упомянул о лечебных ваннах и иглоукалывании — методах, требующих высочайшего мастерства и огромных временных затрат. Между строк читалось и предупреждение о том, что лекарства обойдутся недешево.
Сун Цзыюй посмотрел на Ци Муцина, потом на себя. Хоть они и выглядели опрятно, одежда была старой, и по ним сразу было видно, что они люди небогатые.
***
Возможно, из дружеских побуждений, старик оставил их у себя на обед и дал Сун Цзыюю несколько наставлений. Ци Муцин же нашел общий язык с тетушкой Нин Сяосяо, и они долго беседовали о житейских мелочах.
Когда они вышли из дома, Ци Муцин шумно выдохнул. Он до сих пор не привык к такой теплоте со стороны окружающих.
Сун Цзыюй с полуулыбкой похлопал его по спине:
— Они ведь приняли тебя как зятя.
Ци Муцин смущенно рассмеялся и, желая загладить неловкость, подсадил Сун Цзыюя к себе на спину.
— Дядюшка Нин Сяосяо, кажется, очень серьезный врач?
Сун Цзыюй не придал значения неуклюжей попытке сменить тему. Какие бы «персиковые цветы» ни цвели вокруг, столкнувшись с такой кривой и трухлявой деревяшкой, как Ци Муцин, плодов они не принесут. Он уверенно ответил:
— Да, он настоящий мастер.
По недавнему разговору он уже понял, что это именно тот самый старый доктор, который спустя несколько лет прославится на всю округу. Пусть он не понимал, почему сейчас, спустя годы, этот великий врач всё еще в тени, но главное — появилась надежда.
Вернувшись домой, Ци Муцин первым делом достал сберегательную книжку. Сун Цзыюй сидел на краю кровати и наблюдал, как тот снова и снова пересчитывает цифры. У Ци Муцина была удивительная привычка: он скрупулезно записывал каждую копейку, будь то доход или расход.
Прошло всего два месяца с момента их приезда, а деньги утекали сквозь пальцы — столичные цены соответствовали ее процветанию. Ци Муцин смотрел на остаток в четыре тысячи пятьсот юаней, и его брови сошлись на переносице.
За это время, помимо той тысячи, что они привезли с собой, пришлось потратить и пять тысяч, полученных от Сяо Фана в качестве компенсации. Сумма казалась внушительной, но хватит ли ее на лечение ноги Сун Цзыюя? Старик сегодня ясно дал понять, что потребуются редкие лекарства, да и труд такого врача должен быть оплачен достойно.
Сун Цзыюй видел, как тот терзается, покачал головой, взял с кровати сберегательную книжку, открыл ее и положил перед Ци Муцином:
— Ну, открывай и смотри.
Ци Муцин бросил взгляд, и его глаза внезапно расширились. Он долго вглядывался в крошечную цифру, молча пересчитывая разряды, а затем переспросил:
— Сто пятьдесят тысяч?
Он задал вопрос с явным сомнением в голосе.
— Конечно. — Сун Цзыюй кивнул. Вид ошарашенного Ци Муцина его позабавил.
Ци Муцин вертел книжку в руках:
— Ты что, унаследовал огромное состояние?
Для Ци Муцина эти деньги были сродни внезапно свалившемуся с неба богатству. Он прекрасно знал о всех активах Сун Цзыюя. Для него и полторы тысячи были огромной суммой — по крайней мере, в лучшие времена у него на руках было не больше пятисот восьмидесяти трех юаней. Голова Ци Муцина шла кругом от увиденных цифр.
Сун Цзыюй никак не ожидал такой реакции, хотя, если подумать, сейчас булочка стоит десять фэней, а «десятитысячников» — единицы.
— Я просил тебя читать учебники, а не фантазировать. У моей семьи нет богатых родственников, и наследства мне никто не оставлял. — Сун Цзыюй всё больше поражался ходу мыслей Ци Муцина.
— Я вложил средства в одну компанию, это просто дивиденды. — Сун Цзыюй всегда был человеком дела. Обладая готовыми технологиями, он стал акционером «Цзянчжун», которая со временем станет одной из десяти крупнейших химических компаний Китая по производству пестицидов. Конечно, сейчас она была лишь в самом начале своего пути.
— Вложил средства? — Ци Муцин уже не был тем деревенским простаком, что раньше. За время жизни в столице он многому научился, но об этом он не знал.
— Да, у меня были наработки в области пестицидов, вот я и стал акционером. Как видишь, дела идут неплохо. — Сун Цзыюй ответил на его немой вопрос.
Ци Муцин долго смотрел на Сун Цзыюя. О пестицидах он знал — в деревне ими пользовались все, но когда это Сун Цзыюй, который, казалось, даже на землю-то не ступал, успел связаться с химией?
— В университете я изучал биотехнологии, к тому же немного разбираюсь в фармацевтической химии. Создание пестицидов для меня не такая уж сложная задача. — Сун Цзыюй объяснил это так, будто речь шла о пустяке.
Ци Муцин не усомнился в его словах. В его глазах Сун Цзыюй всегда был невероятным человеком. К тому же, он сам никогда не учился живописи, а сейчас его уровень вполне достоин похвалы. Сун Цзыюй постоянно читал — медицина, биология, химия, — у них дома было полно таких книг.
— Ты прав, нужно постоянно учиться. — Неудивительно, что Сун Цзыюй зарабатывает гораздо больше него — он и читает в разы больше.
Сун Цзыюй видел выражение восхищения на лице Ци Муцина и понимал, что тот снова додумал что-то свое.
— Так что впредь не беспокойся о деньгах. Ежегодных дивидендов хватит на всё, просто занимайся тем, что тебе по душе. — Он прекрасно видел, как тяжело приходилось Ци Муцину в последнее время, просто не хотел говорить раньше, пока не получил выплаты.
Ци Муцин смотрел на Сун Цзыюя, который так спокойно предлагал ему жить в свое удовольствие, и внутри у него всё горело. Сун Цзыюй был таким замечательным человеком. С самого начала и до сих пор он всегда заботился о нем, а сейчас, казалось, готов опекать его всю жизнь. Этот человек стал ему ближе родителей — по крайней мере, его мать никогда так не заботилась о его будущем.
Они были молодыми, полными сил мужчинами, и в моменты глубокой близости их чувства неизбежно перерастали в нечто большее.
Люди говорят: когда трудности позади, наступают светлые дни. Ци Муцин и Сун Цзыюй чувствовали то же самое — появление старого доктора разрешило их главные тревоги. С тех пор Ци Муцин, невзирая на погоду, носил Сун Цзыюя к доктору Суню. Занятия рисованием пришлось временно отложить — Сун Цзыюй настоял, чтобы он больше времени уделял чтению. На этот раз Ци Муцин не стал спорить: в книгах — золотые горы, и фраза о том, что знания меняют судьбу, никогда не была пустым звуком.
Год подходил к концу. Этот год стал для них чередой испытаний, подобных которым они еще не знали. Но всего за несколько месяцев нога Сун Цзыюя постепенно начала обретать чувствительность. Пусть он всё еще не мог стоять, такие перемены их невероятно радовали.
Ци Муцин, пошатываясь под тяжестью Сун Цзыюя и множества пакетов, подошел к дому и увидел, что у подъезда собралась толпа.
— Сяо Сун, Сяо Ци, вернулись с закупок к празднику? — к ним подошла соседка, заметив их груз, и с улыбкой поздоровалась.
— Скоро же Новый год, еще не всё успели подготовить. А что здесь происходит? Пишете весенние парные надписи? — ответил Ци Муцин. Сейчас их роли поменялись: прежде вечно спокойный и сдержанный Сун Цзыюй, который редко обращал внимание на окружающих, теперь молчал, а молчаливый когда-то Ци Муцин стал душой компании.
На холодность Сун Цзыюя никто не обижался — все они были старыми соседями, которые видели, как он рос. Таким славным был ребенком, а теперь стал таким замкнутым. Неудивительно, ведь в столь юном возрасте пережить подобное — тут любой сломается.
— Да вот, дедушка Чжан сегодня решил показать мастер-класс. Вставай скорее в очередь, и вам одну сделает.
Хотя Ци Муцин жил здесь всего несколько месяцев, он успел расположить к себе соседей. Конечно, он не знал, что обязан этим своему приятному лицу. В последнее время ему то и дело пытались сосватать невест, в то время как к Сун Цзыюю с такими предложениями обращались куда реже. Соседи, конечно, шептались об этих двух парнях, но не могли не признать: забота, с которой Ци Муцин относился к другу, вызывала только уважение.
Вскоре у дома припарковалась машина, и вышедшие из нее люди привлекли всеобщее внимание.
— Ци Чжао? Почему вы вернулись? — та самая полная соседка обратилась к нему с привычной теплотой.
Ци Муцин тоже заметил их — вместе с ним был Сяо Фан.
— Давно не были здесь, решили пожить некоторое время. — Ци Чжао заметил толпу еще из машины. Ему не хотелось тратить силы на общение, но раз уж они соседи, нужно соблюдать приличия.
— Ци Чжао теперь большой человек! В этом году у нас оживленно: сначала Сяо Сун вернулся, теперь вот ты. — К Ци Чжао относились с большим почтением — он был успешным молодым человеком, да и бабушка Ци всегда ладила со всеми.
Ци Чжао тоже увидел Сун Цзыюя и Ци Муцина. У него на душе стало неспокойно: в последнее время он был так занят, что совсем перестал следить за их жизнью.
***
— Здравствуй, Цзыюй, давно не виделись. — Приветствуя Сун Цзыюя, Ци Чжао даже не взглянул на Ци Муцина. Он, конечно, допускал, что может встретить их здесь, но, увидев, как Сун Цзыюй доверчиво прильнул к спине Ци Муцина, почувствовал укол ревности.
Сун Цзыюй поднял глаза, но не ответил. На мгновение повисла неловкая пауза. Соседи с любопытством наблюдали за ними, но, к счастью, среди них были те, кто умел разряжать обстановку, и вскоре все снова вернулись к обсуждению каллиграфии. Однако эта встреча оставила неприятный осадок у всех участников.
Сяо Фан, увидев Сун Цзыюя и Ци Муцина, помрачнел при мысли о том, что теперь им придется жить по соседству. Да и Ци Муцин, глядя на этих двоих, почувствовал раздражение — кому понравится жить дверь в дверь с теми, кого ненавидишь?
К счастью, долгих разговоров не последовало. Они забрали багаж и поднялись наверх.
Ци Муцин, забрав парные надписи, понес Сун Цзыюя к себе:
— Они тоже здесь живут?
— Напротив нас квартира Ци Чжао. — Голос Сун Цзыюя был бесстрастным, но в глазах мелькнула задумчивость, и он слегка изогнул губы.
— Значит, ближайшие дни мы будем сталкиваться с ними постоянно? — В голосе Ци Муцина сквозила тоска.
Не то чтобы он был мелочным, просто каждая встреча с этими двумя портила ему настроение, особенно с Сяо Фаном, который, казалось, был совершенно неспособен слышать человеческую речь.
— Как думаешь, почему они вернулись именно сейчас? — Ци Муцин открыл дверь и бросил косой взгляд на соседнюю квартиру.
Он знал, что там никого нет — за все месяцы жизни здесь он ни разу не видел соседей. Но он и представить не мог, что это дом Ци Чжао. Впрочем, если подумать, Сун Цзыюй и Ци Чжао были друзьями детства.
— Я-то думал, что тебя совсем не интересуют их дела. — Сун Цзыюй знал, почему он спрашивает. За это время Ци Муцин в его глазах прошел путь от молчуна до болтуна, а теперь и вовсе превратился в ревнивца.
Ци Муцин промолчал, открывая дверь.
— Цзыюй! — Ци Чжао внезапно открыл свою дверь, держа в руках мусорное ведро. Увидев, что Сун Цзыюй еще на пороге, он окликнул его.
На этот раз Сун Цзыюй не стал его игнорировать. Он похлопал Ци Муцина по плечу, показывая, что хочет слезть. Ци Муцин наклонился, и Сун Цзыюй встал у дверного косяка, опираясь на него.
Ци Чжао стоял и смотрел на него. Он заметил, что правая нога Сун Цзыюя совершенно не слушается, и на душе стало тяжело.
— Прости меня.
Когда они виделись в прошлый раз, он знал, что Сяо Фан натворил дел, сбив Сун Цзыюя, но не думал, что всё настолько серьезно. Он давно собирался прийти и навестить его, но череда событий застала врасплох, и было не до того. Он никак не ожидал, что их следующая встреча произойдет в таких обстоятельствах.
— При чем тут ты? Впрочем, видя, что вы живете не лучшим образом, я спокоен. — Сун Цзыюй улыбнулся, и, заметив в глазах Ци Чжао недоумение, почувствовал скуку.
В школьные годы он считал Ци Чжао неплохим человеком — честным, добрым, открытым. Но последние годы заставили его возненавидеть таких людей. Казалось, он обожает извиняться за Сяо Фана и делать вид, что «компенсирует» ущерб, совершая поступки, которые считал правильными лишь он сам. Их отношения, которые должны были быть четко разграничены, превратились в какой-то липкий кошмар.
Сун Цзыюй вспомнил прошлую жизнь: в глазах этих людей он был несчастной жертвой, достойной жалости... Это их высокомерное милосердие...
Он тихо вздохнул, глядя на осунувшегося и измученного юношу перед собой.
Ци Чжао потер виски — за последние пару дней он почти не спал. Резкий тон Сун Цзыюя сбил его с толку.
— Не будь таким. Сяо Фан не хотел этого. Если у тебя есть какие-то претензии, мы со временем всё компенсируем. — Всё-таки дружба детства не прошла даром. К тому же, Сяо Фан был во многом виноват, и Ци Чжао искренне чувствовал вину. Но он понимал: спокойной жизни здесь не будет, если только они не станут избегать друг друга.
Снова «компенсация». Ци Муцин молчал, но внутри всё кипело от ненависти к этому слову. Он в упор смотрел на Ци Чжао.
— Может, мне сломать тебе ногу? Или Сяо Фану? Это будет компенсацией? Или хочешь деньгами? — Ци Муцин слышал это лишь дважды и уже был в ярости, а Сун Цзыюй за две жизни слышал это сотни раз.
— Ты... — Ци Чжао не нашелся что ответить. Сун Цзыюй одной фразой загнал его в тупик.
— Видишь? Ломать ногу ты не хочешь. Денег у вас, должно быть, тоже нет — раз уж вы с Сяо Фаном опустились до того, чтобы переехать сюда, значит, совсем прижало. — Сун Цзыюй прислонился к косяку, его голос звучал легко и непринужденно, но слова разили наповал.
В отличие от Ци Муцина, он, увидев их багаж, сразу понял, что они приехали не погостить. Раньше Сяо Фан не раз пренебрежительно отзывался об этом районе, называя его трущобами. То, что он прибежал сюда сейчас, было совсем на него не похоже. Сун Цзыюй мог лишь предположить, что подарок, который он приготовил для Сяо Фана, дошел до адресата, только вот не ожидал, что так быстро.
— Сун Цзыюй, закрой рот! Ты всего лишь калека, не тебе злорадствовать! — Квартира была маленькой, и Сяо Фан в комнате слышал весь разговор. Ему было не до того, он злился на Ци Чжао за его «доброту», но услышав насмешки Сун Цзыюя, не выдержал. Весь гнев, накопившийся за два дня, выплеснулся наружу.
— Похоже, у вас дела совсем плохи. Интересно, твоего влиятельного отца вышвырнули с должности? Я вижу, как ты раздражен. — Сун Цзыюй оставался абсолютно спокойным, и его догадка лишь укрепилась. Раньше Сяо Фан был просто наглым, а сейчас его эмоции были слишком бурными — словно он держался из последних сил.
— Сун Цзыюй! — Сяо Фан вспыхнул, как пороховая бочка. Взгляд Сун Цзыюя казался ему высшей степенью презрения. Он замахнулся кулаком.
Ци Чжао попытался его остановить, но Ци Муцин не собирался позволять Сяо Фану распускать руки. Неважно, удерживали того или нет, кулаки Ци Муцина были куда тяжелее.
Пусть сейчас Ци Муцин учился у Сун Цзыюя манерам, в деревне мальчишки дрались с самого детства. С Сяо Фаном он предпочитал решать вопросы не словами, а грубой силой.
В узком пролете лестницы завязалась потасовка. Сун Цзыюй с интересом наблюдал, как Ци Муцин прижал Сяо Фана к полу, а заодно досталось и Ци Чжао, который пытался их разнять. Он приподнял бровь: иногда Ци Муцин удивлял его. Он помнил, как тот выглядел, когда мать и сестра Ци приходили к нему, — такой жалкий и беззащитный, а теперь, гляди-ка, как размахивает кулаками.
— Ребята, вы что творите? Такие взрослые, а деретесь, как дети!
http://bllate.org/book/21591/2225501
Готово:
