Сун Цзячжу вовсе не сосредоточился на тестовой задании, потому что Линь Чжи смотрел на него.
Расстояние между ними сократилось, и Сун Цзячжу с предельной отчётливостью ощущал взгляд Линь Чжи, упавший на его лицо — это было не прикрытое ничем, чересчур пристальное созерцание.
Сквозь голос учителя Сун Цзячжу расслышал шёпот Линь Чжи:
— Маленький немой, а я ведь заметил, что ты довольно симпатичный.
Сун Цзячжу резко обернулся на Линь Чжи, но обнаружил, что тот уже перевёл взгляд на бланк с заданием и, слушая озвученные учителем правильные ответы, сверял их со своими.
Его слегка округлые глаза казались еще более наивными из-за мягкого разреза, а красная ручка, которой он исправлял ошибки, уперлась в самую середину губ, отчего нижняя губа слегка вдавилась внутрь.
Линь Чжи смотрел в сторону учителя, словно усердный и преданный ученик, и лишь он один услышал это вроде бы полное скрытого смысла восхищение, отчего всё произошедшее казалось лишь иллюзией.
Затем Линь Чжи снова перевёл взгляд на него, уголки его губ едва заметно приподнялись.
В этих глазах не было и следа застенчивой замкнутости, отчего сердце Сун Цзячжу пропустило удар: он понял, что мгновение назад ему вовсе не показалось.
Линь Чжи тут же отвёл взгляд обратно на учителя и принялся исправлять последнюю ошибку в задании с выбором ответа, слушая объяснения.
Сун Цзячжу уставился на листок с тестом, невольно погрузившись в рассеянные мысли и пытаясь разгадать истинный смысл слов Линь Чжи.
Внешность — вещь всегда очевидная, сам он никаких внезапных изменений в себе не делал, да и Линь Чжи видел его далеко не первый день; с чего вдруг такое заявление?
Сун Цзячжу вспомнил ту записку, которую потерял полмесяца назад: Линь Чжи написал на ней, что не интересуется им. Неужели тот внезапно передумал?
Сложные, противоречивые эмоции зародились в душе Сун Цзячжу, на какое-то мгновение погрузив его в растерянность.
До промежуточных экзаменов оставалось чуть больше двух недель, и Сун Цзячжу, сам того не замечая, сжал руки под партой, с силой потирая пальцы друг о друга.
Это был явный признак нервного раздумья, который сам хозяин жеста то ли намеренно, то ли случайно оставлял без внимания.
За сегодняшний вечерний урок Линь Чжи не заплатил.
— Вычтем из стоимости замка.
Разумеется, даже с учётом надбавки мастер не взял бы двести, однако Сун Цзячжу промолчал и лишь молча проводил Линь Чжи взглядом.
Он внёс хлопоты со сменой замка в свой список дел и снова погрузился в сон.
Той ночью ему приснились вовсе не яркие цветовые пятна из воспоминаний полумесяца назад, а урок математики, где он смотрел на ту самую ручку, упертую в губы Линь Чжи, и на крошечное углубление от нажатия.
Всё было затянуто туманной дымкой, стоило проснуться — и в памяти ничего не осталось.
Ночи становились всё холоднее, приближалась зима.
Шло третье воскресенье с того дня, как Линь Чжи и Сун Цзячжу заключили договор; во второй половине дня в школе объявили обычный выходной.
Линь Чжи выбрал в гардеробе длинное кремовое платье, надел поверх него шерстяную жилетку цвета верблюжьей шерсти, обошёлся без макияжа, но нацепил парик.
Поскольку от природы он был юношей, рост у него оказался выше, чем у большинства девушек; платье было сшито по фигуре, выгодно подчёркивая узкую линию талии.
Хотя он переодевался в женскую одежду лишь во второй раз, Линь Чжи чувствовал себя куда более непринуждённо, чем в первый.
Закончив с нарядом, Линь Чжи планировал отправиться в книжный магазин, чтобы случайно столкнуться там с Сун Цзячжу, после чего сплести небольшую ложь, подлив масла в огонь собственного плана.
Книжный магазин, куда часто захаживал Сун Цзячжу, находился в самом центре улицы Бохай. Эта же дорога была неизбежным путём к спортивному комплексу, который располагался в самом её конце. По воскресеньям после обеда Сюй Леян с друзьями обычно арендовали в спорткомплексе площадку на пару часов, чтобы поиграть в баскетбол.
Поскольку оба места лежали на одной прямой, в тот самый день прежний хозяин тела, следовавший по пятам за Сюй Леяном из спортзала, как раз столкнулся нос к носу с Сун Цзячжу, выходящим из книжного.
Линь Чжи вовсе не собирался наблюдать за игрой Сюй Леяна: спорткомплекс был огромным, площадки арендовали многие, так что он просто нашёл свободное место на трибунах, уселся наблюдать за бегающими людьми и ещё раз прокрутил в голове все детали своего плана.
Линь Чжи отлично разбирался во множестве вещей, но баскетбол в этот список не входил. И хотя он мог с лёгкостью запомнить все правила, матчи и составы команд, поддерживать беседу о них с любым фанатом этого вида спорта, сам он никогда в жизни мяча в кольцо не бросал.
В Юношеский период его время не позволяло растрачивать себя на подобные пустяки, не приносящие пользы будущему; семья предпочитала затягивать пояса и копить деньги, чтобы отправлять его на курсы верховой езды или гольфа, дабы во взрослой жизни он мог увереннее и солиднее вести дела.
Впрочем, и сам он не испытывал особого интереса к подобным играм. Линь Чжи бросил взгляд на наручные часы и мысленно велел цифровому помощнику держать под контролем местонахождение Сун Цзячжу.
Линь Чжи не заметил, как борьба на площадке внезапно стала куда более ожесточённой.
Ему не нужно было делать ровным счётом ничего — даже просто тихо сидя на трибунах, он неизбежно приковывал к себе множество взглядов.
Как только подошло время, Линь Чжи поднялся и направился к выходу.
Какой-то парень подбежал к нему быстрым шагом, желая познакомиться и выпросить контакт, но Линь Чжи лишь покачал головой, изменив голос на более нейтральный, и вежливо отказал.
Прежде чем покинуть спорткомплекс, Линь Чжи заглянул к умывальникам у туалета, чтобы сполоснуть руки и заодно оценить собственный внешний вид, удостоверившись, что парик сидит безупречно и не портит эстетику.
Внезапно он почувствовал на себе чей-то взгляд, поднял глаза и в отражении зеркала столкнулся лицом к лицу с Сюй Леяном.
Этот полный юношеского задора парень выглядел крайне озадаченным, в его выражении читалось привычное отвращение и в то же время любопытство к лицу Линь Чжи.
— Я-то думал, ты наконец отстал, а ты, оказывается, снова приплёлся.
Линь Чжи не удостоил его ответом и собирался уходить, про себя отмечая, что всё складывается идеально под его замысел, превращая выдуманную ложь в самую чистую правду.
Сюй Леян решил, что тот пытается сбежать, и в два шага преградил ему дорогу.
— Хватит таскаться за мной, извращенец в женском платье.
Сюй Леян ждал, что Линь Чжи смутится и опустит глаза от чувства вины: этот человек вечно вёл себя как крыса из сточной канавы, неотступно пялясь на него. И осознание того, что преследователь — мужчина, вызывало у него лишь растущую брезгливость.Позже он заметил, что на спортивной площадке за ним точно так же наблюдала какая-то девушка — она тайком следовала за ним по пятам. Сначала Сюй Леян подумал, что ему не посчастливилось столкнуться сразу с двумя безумцами, но однажды он разглядел её лицо и понял, что она невероятно похожа на того совершенно незаметного парня из их класса.
На самом деле Сюй Леян почти не помнил внешность Линь Чжи, он испытывал к нему лишь глубокое отвращение. Иногда он думал о том, чтобы напрямую пригрозить ему или пожаловаться учителю, но тут же отбрасывал эти мысли: ему казалось страшным позором признаться, что за ним, парнем, следит другой парень. К тому же этот человек явно был не в своем уме. А вдруг, если сорвать маску, тот наложит на себя руки? Учитывая, что Линь Чжи пока не сделал ничего вредного и даже не пытался с ним заговорить, Сюй Леян решил просто игнорировать его.
Когда Линь Чжи перестал за ним следить, Сюй Леян с облегчением выдохнул, но вскоре обнаружил, что всё повторяется сначала. Нервы у него были на пределе, и он решил наконец поставить точку в этой истории и заставить преследователя отступить.
— В этот раз вышло просто совпадение, я не шёл за тобой и больше не буду.
Линь Чжи искренне сочувствовал Сюй Леяну и надеялся хоть немного успокоить его.
Сюй Леян на мгновение остолбенел. Он никак не ожидал, что Линь Чжи поведёт себя так непринужденно, а в его глазах даже не мелькнет и тени вины или страха разоблачения.
— Прости, что доставил тебе столько хлопот.
Извинения звучали предельно искренне, и Сюй Леян растерялся ещё больше.
В глазах собеседника он больше не чувствовал того мрачного, липкого взгляда, от которого его выворачивало наизнанку.
Стоявшая перед ним «девушка» выглядела донельзя спокойно — настолько спокойно, что Сюй Леян подумай он: появись Линь Чжи в таком виде изначально, возможно, он даже проникся бы к нему некоторой симпатией.
Осознав, о чём он вообще думает, Сюй Леян скривил лицо и, бросив на ходу: «Смотри у меня», — поспешно скрылся.
Линь Чжи неторопливо вышел из спортзала, но, приближаясь к книжному магазину, изобразил на лице растерянность и подавленность.
Сверившись с часами и выслушав координаты Сом Цзячжу от системы 01, он медленно направился к книжной лавке.
С со свежекупленной рабочей тетрадью в руках Сун Цзячжу заметил стоявшую неподалёку «девушку».
В прохладном ветре сумерек от неё веяло какой-то призрачной нереальностью.
Даже несмотря на то, что Сун Цзячжу видел Линь Чжи в женской одежде всего лишь раз, его отличная память запечатлела все детали — тем более что сегодня Линь Чжи был без макияжа.
По мере того как та приближалась, Сун Цзячжу отчётливо чувствовал, что настроение у неё скверное.
Это было странно: по крайней мере, за всё время их общения Линь Чжи никогда не выглядел настолько опустошённым и потерянным.
Поэтому, когда Линь Чжи произнес: «Можно я поужинаю у тебя?», Сун Цзячжу не стал отказываться.
Линь Чжи собирался заказать несколько блюд навынос, чтобы поесть дома у Сун Цзячжу, но тот показал жестами, что может приготовить всё сам, и они вместе зашли в супермаркет.
Сун Цзячжу заметил, что гость пришёл вовсе не за едой: едва переступив порог, Линь Чжи целенаправленно взял упаковку баночного пива и оплатил его вместе с продуктами.
Заметив, как Сун Цзячжу покосился на пакет со спиртным, Линь Чжи чуть тронул губы улыбкой:
— Если я опьянею, то сразу лягу спать на диване, больше ничего не повторится. В прошлый раз в баре просто у кого-то руки были слишком длинные.
Сун Цзячжу ничего не ответил. Вернувшись домой, он принялся варить рис и мыть овощи.
Из гостиной доносился вздох за вздохом, и это заглушало привычное безмятежное спокойствие в его груди, сменяясь глухим раздражением.
Сун Цзячжу приготовил три простых блюда. Линь Чжи откупорил банку пива и спросил:
— Не хочешь составить мне компанию?
Сун Цзячжу молча покачал головой и принялся за еду.
Он не спрашивал, почему Линь Чжи вдруг раскис, продолжая сохранять стену отчуждения между собой и остальным миром.
Линь Чжи почти не притрагивался к еде, лишь пил банка за банкой. Осушив первую бутылку, он наконец заговорил:
— Маленький немой, скажи, неужели такая склонность и правда вызывает у людей такое отторжение?
— Но ведь ты отреагировал совершенно спокойно. Ни страха, ни презрения, даже любопытства не проявил.
Линь Чжи открыл вторую банку и устремил взгляд на Сун Цзячжу.
В глазах юноши клубился туман разочарования и тоски, а на красивом лице застыло полное растерянности выражение.
— Если бы и он мог быть как ты...
Эта невнятная, смазанная бормотание заставило Сун Цзячжу крепче сжать палочки для еды.
С холодным отстранением он подумал о том, что объект преследования, по всей видимости, отверг Линь Чжи из-за его переодеваний в женское платье. И это было вполне естественно: не каждый способен принять подобное. Одно дело — безумец-преследователь, и совсем другое — когда этот безумец еще и переодевается в чужие вещи.
Но вместе с тем в душе поднималась какая-то беспричинная злость — она росла, пуская густые невидимые корни, и нежно, но крепко сжимала сердце в тиски.
Разве перед ним этот человек не вёл себя дерзко? Разве не запугивал его? Почему же перед другими он превращается в такое жалкое зрелище?
С каких пор он стал таким мягкотелым? Разве он не умеет искусно притворяться? Разве у него нет языка, чтобы дать отпор? И если тот человек не может этого принять, почему бы просто не разлюбить его?
Сун Цзячжу продолжал есть, но рис в рту вдруг показался невероятно жестким, и даже проглотить его стоило немалых усилий.
В желудке поднимался странный спазм — они ведь еще почти ничего не съели, а аппетит пропал начисто.
— Маленький немой, он попросил меня держаться от него подальше.
Голос юноши сочился тоской. Вся его наивная вредность испарилась, оставив лишь образ увядающего, потерянного цветка.
Заметив вздувшиеся вены на руке Сун Цзячжу, Линь Чжи спрятал торжествующую улыбку.
Спасибо однокласснику Сюй Леяну: благодаря ему ложь превратилась в правду.
Иногда, чтобы сблизиться с человеком, вовсе не обязательно обнажать собственные слабости — можно просто первыми предложить чужие.
Он открыл рот и нанёс смертельный удар самым беззаботным тоном:
— Я ведь знал, что он предпочитает девушек, поэтому и нарядился в женское.
http://bllate.org/book/21583/2223990
Готово:
