Цзянь Иянь окончательно пришел в себя. Он открыл глаза и молча уставился на него, вступая в безмолвное противостояние.
Однако какой толк от этого сопротивления? Всё, что для него действительно важно, находится в чужих руках, и у него нет ни малейшего капитала, чтобы вести переговоры с безумцем. Испытывая раздражение и желая просто закрыться от всего, он отвернулся, свернулся калачиком и, зажмурившись, попытался уснуть.
Вэнь Шидао склонился над ним, его волосы скользнули по шее Цзянь Ияня, а горячее дыхание опалило ухо.
Он услышал его голос:
— Разве ты не хочешь быть со мной? А я вот как раз не позволю тебе получить желаемое.
Мощный рывок — и тело Цзянь Ияня оказалось перевернуто. Вэнь Шидао оседлал его, навалившись на ноги так, что тот не мог пошевелиться.
— Раны с прошлой ночи зажили?
— Разве ты не знаешь об этом лучше всех? — Цзянь Иянь скрипнул зубами, испытывая крайнее отвращение к подобной властности.
Вэнь Шидао промолчал. Он перехватил его руки и прижал их к изголовью.
— Конечно, знаю. Когда я пришел, то сам постирал твои штаны.
Услышав это, Цзянь Иянь помрачнел еще сильнее. Вэнь Шидао прижался лицом к его шее, с одержимостью вдыхая исходящий от него аромат. Тот самый едва уловимый запах лекарств.
Значит, действительно еще не зажили.
Цзянь Иянь, придавленный его весом, задыхался и отчаянно пытался вырваться. Лицо Вэнь Шидао мгновенно помрачнело. Дыхание Цзянь Ияня перехватило, когда чьи-то пальцы с силой сжали его горло.
— Почему ты всегда так противишься мне? Раньше в Академии Ганьчэн ты избегал меня, а теперь хочешь сбежать от меня в Цзяннань? Я даже достал для тебя ту книгу, почему ты просто не можешь исполнить свое обещание и полюбить меня по-настоящему? То, что я позволяю тебе и дальше занимать должность в Управлении надзора — это предел моего терпения. Почему ты стремишься по капле истощить всё мое терпение к тебе?!
Глаза Вэнь Шидао покраснели от ярости, и слезы закапали на лицо Цзянь Ияня. Он думал, что после того, как они окончательно определятся со статусом, тот станет мягче, но как бы он ни старался, Цзянь Иянь неизменно держался так отстраненно.
Он словно всегда был недосягаем. Будто они жили в двух разных мирах. Один был полон солнца, мечтаний и звезд, а другой — власти, борьбы за выгоду, кровавых расправ и низменных плотских утех.
Вэнь Шидао не мог его очернить. Грязным в этой истории оставался только он сам.
Какая же это ненависть. Вэнь Шидао внезапно ощутил глубокую печаль.
Цзянь Иянь, чье лицо налилось краской от удушья, с трудом выдавил:
— Я… я не люблю слишком властных людей…
Почувствовав, что хватка на горле ослабла, Цзянь Иянь решил, что наконец-то сказал что-то, что не привело к взрыву.
Не любишь… слишком властных?
Вэнь Шидао прошептал это, словно пробуя слова на вкус, пытаясь уловить их истинный смысл. Не успел Цзянь Иянь сделать и пары вдохов, как Вэнь Шидао схватил его за руки и прижал к своей груди. Его белое одеяние соскользнуло с плеч, обнажая нежную кожу.
Вэнь Шидао словно подменили: его узкие, по-лисьи прищуренные глаза наполнились нежностью, щеки залил соблазнительный румянец, а тонкие, чуть холодные губы приоткрылись:
— Тогда полюби меня ты. Полюби по-настоящему. Всё, что у меня есть — принадлежит тебе… Я не твой наставник и не какой-то там Вэнь Шидао, я — твой Вэнь Лян.
Позиции сменились. Теперь Цзянь Иянь оказался сверху, слушая его непристойные речи. Он был застигнут врасплох и, попытавшись подняться, был тут же крепко обнят.
Он понял, что снова сказал что-то не то. В любом случае, что бы он ни произносил, всё будет истолковано превратно. Этим дням не было конца, он слишком устал — и душой, и телом. В конце концов он перестал сопротивляться и, прижавшись к Вэнь Шидао, уснул.
— Иянь?
В ответ раздавалось лишь ровное, спокойное дыхание. Вэнь Шидао осторожно приподнялся и бережно уложил его.
— Спокойной ночи, Иянь.
Его пальцы с четко очерченными суставами нежно скользнули по следам на шее Цзянь Ияня.
Спустя долгое время дверь отворилась. Снаружи шел легкий снег, Чжаоянь стояла на ночном карауле. Обернувшись и увидев Вэнь Шидао, она поспешно и почтительно склонила голову в поклоне.
— Он дал тебе новое имя сегодня?
Сердце Чжаоянь сжалось, ладони вспотели. Вэнь Шидао стоял прямо перед ней, возвышаясь над ней всей своей подавляющей аурой.
— Да, господин. Молодой господин назвал меня… Чжаоянь.
— Очень красиво, — уголки губ Вэнь Шидао тронула улыбка. — А теперь скажи, куда ты дела того человека, которого поймали сегодня вечером?
— В Зале наказаний…
…
Тюрьма Зала наказаний поместья Вэнь.
— Такой хлипкий? — Вэнь Шидао приблизился к юноше, подвешенному на дыбе и покрытому кровавыми ранами, и внимательно разглядел его лицо. — А на вид вполне ничего. В каких ты отношениях со Сяо Минъюем? Любимчик? Настоящая верная собака.
Юноша был бледен, его потрескавшиеся губы дрогнули, и он выдохнул лишь одну фразу:
— Убей меня скорее…
Вэнь Шидао сегодня был в хорошем настроении и хотел поиграть во что-нибудь этакое. Сяо Минъюй, проведя несколько лет на Северо-Западе, то заигрывал с Наньчжао, то налаживал связи с Северными пустынями, и успел вырастить немало таких вот «любимчиков». Использовать их как наемных убийц — до такого мог додуматься только он. Одна партия за другой, ложатся костьми ради него. Жалкое зрелище.
— Ты думаешь, что после сегодняшнего я так просто тебя отпущу? — холодно проронил Вэнь Шидао, принимая у подчиненного раскаленный инструмент и опуская его в жаровню.
Когда металл докрасна раскалился и посыпались искры, он вытащил его.
— Куда бы приложить… — он провел раскаленным железом по груди юноши, задерживаясь на месте.
Искры полетели в сторону, задев лицо, повалил едкий белый дым. Юноша судорожно сглотнул, его грудь тяжело вздымалась, тело напряглось до предела. Кто бы мог подумать, что Вэнь Шидао внезапно осенит, и он направит инструмент ниже.
Поняв его намерение, юноша затрясся всем телом.
— Не надо…
Вэнь Шидао рассмеялся:
— А ты знаешь, что такое «пытка шестом»? Вводят снизу и протыкают до самого желудка, нанизывая все внутренности. Как думаешь, на каком этапе ты сломаешься?
…
…
Поместье Сяо Минъюя.
Принц Наньчжао, который должен был остановиться в гостевом доме Хунлу, оказался на постели Сяо Минъюя. Он лениво лежал на боку, отправляя в рот ягоды и поглядывая на высокую фигуру за ширмой.
— Сяо Минъюй, ты моешься целую вечность.
Силуэт шевельнулся, и Сяо Минъюй, лишь слегка обтеревшись, вышел из лохани. Его крепкий торс был покрыт каплями воды, а жуткий шрам, тянувшийся от правого плеча до нижней части живота, придавал ему дикий, необузданный вид.
Сяо Минъюй и без того был хорош собой, а после нескольких лет на Северо-Западе в нем стало еще больше свирепости. Он прижал Мо Ии к углу кушетки и медленно развязал мешающий пояс.
— Хи-хи.
Мо Ии обвил его широкие плечи, наслаждаясь упоительным удовольствием.
— Ии, ты действительно уверен, что сможешь вылечить того старого императора?
Мо Ии приподнял бровь:
— Конечно уверен, но ты ведь не позволишь ему поправиться, верно?
— Разумеется.
— Что, всё еще думаешь о своем старом возлюбленном?
В то время во всем Дуннине не было ни одного знатного человека, который не знал бы, что Сяо Минъюй положил глаз на Вэнь Шидао. Но тот не обращал на него никакого внимания, и Сяо Минъюй, получив от ворот поворот, продолжал бесстыдно навязываться. В конце концов его сослали обратно на Северо-Запад, и даже набранные им после этого любовники чем-то напоминали того высокомерного человека. Какая преданность.
Вернувшись в столицу и узнав, что Вэнь Шидао проявляет интерес ко второму сыну клана Цзянь, он в открытую начал посылать людей на убийство. Если уж на то пошло, Цзянь Иянь приходился ему двоюродным племянником, но Сяо Минъюй, похоже, плевать хотел даже на кровные узы.
Ревность — штука серьезная.
При упоминании Вэнь Шидао лицо Сяо Минъюя заметно изменилось.
— Больно! — глаза Мо Ии увлажнились, он заскрежетал зубами и вцепился в руку Сяо Минъюя.
Вэнь Шидао был его ахиллесовой пятой. Смертельной точкой Сяо Минъюя.
…
…
На следующий день.
Цзянь Иянь пришел на утреннее собрание и вместе с Лу Минцзе клевал носом. В зале обсуждали дела, связанные с праздником Юаньчжэн, но Цзянь Иянь чувствовал себя как на скучном уроке.
— Красавчик, что у тебя с шеей? — Лу Минцзе толкнул Цзянь Ияня, с изумлением разглядывая белую повязку на его шее.
— Ночью злой дух придушил, — невозмутимо ответил Цзянь Иянь.
— Ха-ха… — Лу Минцзе едва не поверил в этот бред.
Скорее поверю, что ты сам себя во сне придушил.
В этот момент аудиенция закончилась. Вэнь Шидао, стоявший впереди, обернулся и бросил на него взгляд, от которого Цзянь Ияня пробрала дрожь — настолько холодным был этот взор.
Бежать, бежать отсюда!
Они вдвоем исчезли так быстро, будто спасались от чумы.
Сяо Минъюй, который тоже был в рядах чиновников, вышел следом и как раз заслонил Цзянь Ияня от взгляда Вэнь Шидао. Двое мужчин встретились глазами, и каждый увидел в них лишь ненависть.
…
Управление надзора.
— Господин, доклады из Управления общественных работ.
Цзянь Иянь: — М-м, положи здесь.
— Господин, доклады из Управления полевых работ.
Цзянь Иянь: — М-м.
— Господин, доклады из Управления водного хозяйства…
Цзянь Иянь: — …
Вскоре его рабочий стол был завален докладами. Лу Минцзе даже перестал видеть его голову.
Это уже ни в какие ворота не лезло.
Цзянь Иянь, который как раз чертил план Павильона наблюдения за звездами, тоже заподозрил неладное:
— ??? Чем занимается Министерство общественных работ? Почему всё шлют мне?
Писарь почесал затылок и виновато улыбнулся, пояснив, что многие в Министерстве слегли с простудой, включая главу министерства Цзянь Исина.
— Простуда? — только успел сказать Цзянь Иянь, как Лу Минцзе трижды чихнул.
Писарь тут же отпрянул на три метра, демонстрируя крайнюю степень страха за свою жизнь.
Цзянь Иянь: — …
Спустя несколько дней слегла и большая часть чиновников Управления надзора. Лу Минцзе, у которого здоровье было покрепче, отлежался дома день и вернулся к работе — возможно, система добавила ему бафф сопротивляемости болезням.
— Черт, нам приходится пахать в три смены, всё свалили на нас!
Цзянь Иянь тоже мучился от головной боли, чувствуя, что кто-то целенаправленно точит зуб на них с Лу Минцзе. В самый разгар работы к нему заглянул Цзян Юнь.
— Что такое…? — Цзянь Иянь в последнее время был очень раздражен, но при виде «главного героя» постарался смягчить голос.
У Цзян Юня сейчас тоже были не лучшие времена: после зимней охоты Инь Вэй подарил его старшему принцу в качестве музыканта. С тех пор их жизнь превратилась в сплошное заточение — они не покидали поместье неделями.
Цзянь Иянь давно его не видел и не знал, как продвигаются дела с принцем и удалось ли им создать ту самую «нефритовую флейту любви».
Цзян Юнь ничего не сказал, схватил его за руку и отвел в уединенный уголок.
— Мы… — Цзян Юнь повернулся к нему, открыл рот, но запнулся. — У нас действительно есть шанс?
Цзянь Иянь: — ???
Не успев осознать ситуацию, Цзянь Иянь был застигнут врасплох поцелуем. Цзян Юнь, чье лицо залил легкий румянец, не стал задерживаться и отстранился.
— Иянь, я люблю тебя. Я не смею надеяться, что мы будем вместе… Я просто хочу, чтобы ты помнил обо мне. Что бы ни случилось в будущем, помни… я искренне люблю тебя.
…
Вернувшись, Цзянь Иянь обнаружил у себя в руках нефритовую флейту.
Лу Минцзе: — ???
Цзянь Иянь смотрел в пустоту с выражением «постиг дзен».
— Отдай это системе…
Сюжет уже несся в неведомом направлении. Молодой Цзянь Иянь был готов рвать на себе волосы. Он постоянно думал, почему всё дошло до такого. Глядя на решительный вид Цзян Юня, можно было подумать, что он собрался умирать.
Атмосфера в Лояне с этого дня стала странной. Даже Лу Минцзе заметил, что количество стражников в городе увеличилось. Хотя, возможно, это лишь его подозрительность: в семь дней Юаньчжэна комендантский час отменяли, и привлечение войск для поддержания порядка было делом обычным.
На следующее утро на собрании они услышали слухи о том, что свергнутая императрица Ван покончила с собой в Холодном дворце. В тот же день в поместье свергнутого наследного принца Ли Сюцзина зажгли белые фонари.
Похоже, это было правдой. Лу Минцзе не нашел слов, лишь бросил: «Какая жалость».
Клан Ван окончательно пал, оставив последнего наследника без шансов на возрождение. Все, кто раньше следовал за старшим принцем, переметнулись в другие поместья. Судя по обстановке, если дворцовый переворот и случится, шансы третьего принца на трон куда выше, ведь в руках Сяо Ли была сосредоточена военная мощь.
Цзянь Иянь в очередной раз вздохнул из-за своего решения. Ставка на старшего принца, кажется, с самого начала была провальной.
Жалко, до слез жалко.
Но как бы ни было жалко, им нужно было закончить дела. Приближались праздники Юаньчжэна, Лу Минцзе был так загружен, что мир плыл перед глазами. Хорошо хоть очки достижений росли как на дрожжах, иначе его бескорыстное самопожертвование было бы совсем бессмысленным.
Наконец наступили выходные. Цзянь Иянь два дня провалялся дома «рыбой», и за это время Вэнь Шидао ни разу не пришел его донимать — просто чудо. Но бездельничать было скучно, и он постучал в 2020.
— Что?
— Хочу купить САПР.
— Я подумаю.
Ладно.
Цзянь Иянь пролистал системный магазин и обнаружил, что его баллы выросли в несколько раз.
Ого…
— Это Чу Цинцы тебе перевел, тронут? Кричи «папа», и я продам тебе САПР.
Цзянь Иянь: слезы брызнули из глаз.
Затем он нашел способ усмирить 2020. Он сказал Чжаоянь:
— Ах, когда ваш господин вернется?
Чжаоянь просияла, решив, что он наконец-то всё понял, и радостно побежала докладывать Вэнь Шидао, что Цзянь Иянь скучает по нему.
В то время Вэнь Шидао сидел в Канцелярии, подписывая доклады и размышляя, как противостоять Сяо Минъюю и Мо Ии, и мог навещать Цзянь Ияня только когда тот спал. Услышав, что Цзянь Иянь скучает, он покраснел, представляя, как тот произносит эти слова. Он немедленно ускорился, скидывая второстепенные дела на подчиненных.
Подчиненные: ???
…
— Иянь…
Цзянь Иянь спал после обеда, укрывшись с головой, когда его внезапно придавили, чуть не выбив дух.
— Слышал, ты скучал по мне? — Вэнь Шидао сиял от счастья.
Цзянь Иянь кивнул, подбирая слова, чтобы не попасть в ловушку. Он прошептал ему на ухо:
— 2020 издевается надо мной…
2020: — …
Цзянь Иянь, ты что творишь?!
Раздался звон: с баланса 2020 мгновенно списали двадцать тысяч баллов.
WTF?!
2020 в ярости дрожал: «Слезы брызнули из глаз».
Продам, я продам! Доволен?!
Цзянь Иянь: план сработал √
Вэнь Шидао к этому моменту уже понял его истинные намерения, в сердцах ущипнул его за талию и, прижав к себе, потребовал плату поцелуями.
…
…
2020 соединился с системой, чтобы эти двое дурачков могли общаться. Лу Минцзе не подозревал подвоха, думая, что они с Цзянь Иянем всё еще на одной волне, и их переписка могла бы составить целую книгу.
— У тебя САПР, у меня САПР, у всех есть САПР!
Кайф!
Праздники для строителя и архитектора всё еще проходили в работе.
Лу Минцзе: — Я туплю, не умею строить аксонометрию, красавчик, помоги с настройками параметров.
— Подожди, пока я закончу с базой данных.
Сказав это, Цзянь Иянь отсканировал деревянные детали из «Собрания записей» в библиотеку стандартных элементов. Системный САПР, сканирование в один клик — это того стоило.
Позже эти двое нашли «дикий» способ: через систему подрабатывать чертежниками на Таобао ради баллов. Слоган: «Чертим САПР, профессиональная гарантия строителей, опыт поколений на стройке».
Цзянь Иянь: Грёбаный стыд.
Минус объединенных систем был в том, что Лу Минцзе мог разбудить его в любой момент:
— Красавчик! Вставай чертить!
— Красавчик! В твоем САПР критическая ошибка!
— Если не встанешь, удалю твой проект ночью!
— Красавчик, твоя жена (Вэнь Шидао) пришла.
Цзянь Иянь резко открыл глаза: «!! (проснулся в ужасе)».
Не ожидал, что Вэнь Шидао действительно лежит рядом… спит, положив голову на его руку.
…
Третий день праздников Юаньчжэна был кануном Нового года. Глава Храма Тайчан вел своих подчиненных, музыкантов и танцоров Управления Юньшао во дворец на репетицию, чтобы подготовиться к вечернему пиру.
Перед началом пира во дворце воскурили агаровое дерево, дым окутал зал, аромат разлился повсюду, и ночь стала светлой, как день. В это время открывался лишь один проход, и все чиновники, их семьи и иностранные гости должны были предъявить жетон, чтобы пройти через ворота Чэнтянь.
Цзянь Иянь и Лу Минцзе пришли поздно. Войдя в Дворец Тайцзи, они увидели, что все уже заняли свои места. Согласно рассадке по ведомствам, их места были между Министерством общественных работ и Цзянцзоцзянь.
Лу Минцзе в своей жизни не видел ничего подобного и, не отставая, последовал за Цзянь Иянем. Самое плохое в участии в пирах — это необходимость встречаться взглядами с врагами. За несколько мгновений Цзянь Иянь успел поймать на себе взгляды Вэнь Шидао, Цзянь Исина, Цзянь Шучи, Ли Сюшэня, Пэй Жуна, Сяо Минъюя и других.
А он сам в это время невозмутимо ел виноград.
Лу Минцзе искренне восхищался им, чуть было не отправив «666» в системный чат.
Сидящий напротив Сяо Минъюй втайне сжал кулаки. Почему взгляд Вэнь Шидао постоянно прикован к этому сопляку? Жажда мести бурлила в нем, Сяо Минъюй с помрачневшим лицом уже придумал, как опозорить Цзянь Ияня на пиру.
Возможно, его взгляд был слишком ядовитым, и Цзянь Иянь поднял голову. Он тоже не питал любви к этому двоюродному дяде… Главное, у этого парня было точно такое же лицо, как у Сяо Минъюя из его мира.
Он прекрасно знал, что из себя представляет тот, современный Сяо Минъюй. После расставания с Чу Цинцы он, как банный лист, прилип к нему, умоляя о воссоединении. Цзянь Имын, не выдержав этого, постоянно защищал Чу Цинцы и шел против Сяо Минъюя.
http://bllate.org/book/21581/2223659
Готово:
