Стоило Хэ Тину произнести эти слова, как все взгляды устремились на Пэй Сыци.
Хо Лао слегка прищурился, нахмурился и посмотрел на Пэй Сыци: — Всё, что он сказал — правда? Это и есть тот компромат, о котором ты говорил?
[Вкус у маленького Сыци просто ужасен. Столько времени пробыть рядом с Уци и всё равно умудриться запасть на такую мусорную отбрось, как Хэ Тин?
Чем мой Уци хуже по происхождению или внешности?
Не зря молодёжь нынче говорит, что подруга детства не ровня внезапно объявившейся любви: намозолит глаза под боком, наступит эстетическая усталость, и кажется, будто залетный воробей слаще домашнего феникса.]
Хо Уци: «……»
Он никак не ожидал, что старика больше волнует не тот факт, что парни могут нравиться парням, а именно вкус Сыци.
Неужели у старика настолько широкие взгляды?
Заметив недоброжелательное выражение лица Хо Лаo, Хэ Тин почувствовал некоторое облегчение и снова заговорил: — Те любовные письма лежат в моём кабинете, во втором ящике шкафа.
Пэй Сыци ни капли не переживал из-за обвинений Хэ Тина.
[Ну и что, что есть письма в качестве доказательств? В них нет ни имён, ни фамилий, кто докажет, что они написаны именно тебе? С чего бы мне не заявить, что это предназначалось какой-нибудь девушке?]
Брови Хо Уци взлетели вверх: Любой? Девушке?
В списке вариантов его самого в любом случае не было.
Вскоре дворецкий принёс те любовные письма.
Всего три штуки, и все они были написаны прежним владельцем тела Хэ Тину.
— Хо Лао, я действительно писал эти любовные письма, но они предназначались вовсе не Хэ Тину, — пояснил Пэй Сыци.
Хо Лао открыл их и бегло просмотрел. В письмах не было имён и фамилий, так что подобное объяснение вполне звучало разумно.
Хэ Тин замер, никак не ожидая такого поворота.
— Человек, о котором ты писал в этих письмах — кто же ещё, если не я?! — взъярился Хэ Тин.
Пэй Сыци посмотрел на него с удивлением и лёгким отвращением: — И подумать не мог, что ты всё это время считал, будто те письма написаны «тебе».
[Какой же нарцисс, губа не дура.]
Прекрасные слова, из которых состояли любовные письма прежнего владельца, при всём желании никак не вязались с Хэ Тином.
Если уж на кого-то и было похоже, так разве что на Хо Уци.
Хэ Тин с затаённым дыханием, то бледнея, то краснея от злости, скрежетал зубами: — Тогда кому ты их писал?!
Пэй Сыци покачал головой, явно давая понять, что отвечать на этот вопрос не намерен.
— Я-то думал, ты шантажируешь меня, потому что точно знаешь, кому они адресованы, а оказывается, ты понятия не имеешь.
Хэ Тин задохнулся от гнева: — Если твоя совесть чиста, с чего бы тебе попадаться на мой крючок?!
Сообразив что к чему, Хэ Тин резко осознал, что сам угодил в ловушку, которую выкопал для него Пэй Сыци, и торопливо поправился: — Нет! Я вообще не собирался использовать это как какой-то компромат!
Однако как бы он ни оправдывался, это уже не имело никакого значения: сейчас доверие Хо Лао к нему было ниже, чем к бродячей собаке.
Хо Лаo и сам безумно любопытствовал, поэтому спросил: — Маленький Сыци, всего лишь пара писем — почему они стали твоим компроматом?
Услышав это, Пэй Сыци поджал губы, слегка опустил голову, а кончики его ушей покраснели так, будто с них вот-вот должна была сочиться кровь.
Лишь спустя долгое время он осмелился произнести: — Я вовсе не планировал отправлять эти любовные письма. Человек этот был недосягаем для меня, и даже просто думать о нём казалось мне святотатством.
Я боялся, что Хэ Тин разоврет об этом повсюду, и тогда этот человек возненавидит меня, а другие станут смеяться над моим безумством.
Хо Лаo услышал это и рассмеялся: — Тот, кто нравится маленькому Сыци, оказывается, настолько выдающийся человек, что мне тоже захотелось взглянуть — кто же это?
Пэй Сыци покачал головой и смущенно теребил край одежды: — Хо Лаo, пожалуйста, не спрашивайте.
Главное, чтобы он на самом деле не любил Хэ Тина — оставлять в Семье Хо человека, у которого были чувства к Хэ Тину, в конце концов стало бы опасной миной замедленного действия.
А кто этот загадочный человек, ему было не так уж и важно знать.
Хо Лао стер с лица улыбку, перевел взгляд на стоявшего рядом Хэ Цзяньхуа и неторопливо произвел: — Сколько из того, что творит Хэ Тин, тебе известно?
Под таким пристальным взглядом Хо Лао у Хэ Цзяньхуа мгновенно подкосились ноги, и он с глухим стуком рухнул на колени.
— Папа, я правда ничего не знал об этом! Уци — тоже мой ребёнок, с чего бы мне позволять одному моему ребёнку вредить другому?
Пэй Сыци и сам находил это нелогичным.
Оба — его собственные дети, как бы предвзято ни относился Хэ Цзяньхуа, он всё равно не стал бы прибегать к столь мерзким методам, чтобы навредить Хо Уци.
К тому же, Хо Уци — его сын, даже если бы Хэ Цзяньхуа ничего не делал, у него всё равно были бы деньги, а в старости о нём было бы кому позаботиться.
У него совершенно не было причин рисковать изгнанием из Семьи Хо ради того, чтобы во что бы то ни стало скинуть Хо Уци с поста генерального директора.
Пэй Сыци как раз размышлял об этом, как вдруг случайно поднял голову и заметил, что, когда Хэ Цзяньхуа произнёс эти слова, выражение лица старика Хо резко изменилось.
Что за дела?
Неужели тут и правда замешаны какие-то скрытые детали, о которых он понятия не имеет?
И пока он пребывал в недоумении, то внезапно ощутил исходящую от кого-то рядом ледяную, мощную волну давления, игнорировать которую было просто невозможно.
Он скосил глаза вбок и заметил, что профиль Хо Уци слегка напрягся и налился от избытка сил, а его глубокие, подобные ночной тьме зрачки пылали свирепостью, в упор уставившись на Хэ Цзяньхуа.
Во взгляде молодого человека читались нескрываемая жажда убийства и ярость, словно он был готов разорвать Хэ Цзяньхуа на куски.
Пэй Сыци поспешно позвал Сяо Дай: С чего это вдруг Хо Уци выглядит так, будто он кровный враг Хэ Цзяньхуа? Разве тот ему не отец? Какой ещё сюжет от меня ускользнул?
Сяо Дай тоже растерялся от такого вопроса, заново прошарил поиском сюжетную базу, покачал головой и ответил: — Вообще-то нет ничего подобного! Сюжетной линии о Хэ Цзяньхуа и так кот наплакал, там лишь упоминалось, что он больше благоволит Хэ Тину.
Пэй Сыци не удержался и снова посмотрел на Хэ Цзяньхуа: все поступки этого человека выглядели сплошной бессмыслицей, возможно, за этим кроется куда более глубокая подоплёка.
Он и представить себе не мог, что прямо сейчас Хо Уци услышал мысли Хэ Цзяньхуа, которые тот прятал в глубине души уже больше двадцати лет.
Хэ Цзяньхуа: [Не думайте, будто я ничего не знаю. Хо Уци — ублюдок, рожденный этой шлюхой Хо Сяоюэ от другого мужика! А от меня он вечно защищается лишь потому, что боится, как бы я не узнал правду и не начал его шантажировать.
По сравнению с Корпорацией Хо, какая-то жалка сумма в несколько десятков миллионов за молчание — сущий пустяк.]
Хо Уци с малых лет не был особо близок с отцом, и прежде он думал, что дело в его собственном характере, который не нравился родителю, но он никак не ожидал, что Хэ Цзяньхуа вообще не является его биологическим отцом.
Судя же по реакции старика, тот наверняка был в курсе.
Все за его спиной только и судачили о том, что Хэ Тин — внебрачный сын, но тогда кем же в таком случае приходится он сам?
Всегда всё контролировавший и рассчитывавший наперед Хо Уци в этот момент почувствовал себя бесконечно растерянным.
— Каждый отвечает сам за себя, всё это я сделал в одиночку! Он такой трус, на какие великие дела он вообще способен!
Хэ Тин взял всю ответственность за содеянное исключительно на себя.
[Моё изгнание из Семьи Хо уже предрешено. Если и его выгонят, у него не останется источников дохода, и любое дело станет ему не по зубам — нужно во что бы то ни стало его защитить.]
Хо Лао пристально смотрел на Хэ Цзяньхуа, очень желая задать вопрос, но не находя в себе сил раскрыть рот.
[Без поддержки людей с фамилией Хэ, с какого перепугу Хэ Тин, этот пришлый внебрачный сын, посмел зариться на Корпорацию Хо? Неужели он уже знает, что Уци — не его ребёнок?]
Эти вопросы он не мог произнести вслух, оставалось лишь топить их в себе.
http://bllate.org/book/21579/2223226
Готово:
