Ло Шэнь посмотрел на него с суровым выражением лица: В последнее время произошло несколько случаев, когда омеги подвергались нападениям по дороге домой посреди ночи. Тебе одному возвращаться очень опасно.
Непонятно почему, но Юй Лин внезапно вспомнил тот слух с Восточно-Озерной улицы. Хотя эти два дела никак не были связаны между собой, он всё равно провел параллель и даже подумал о беглом серийном убийце, отчего по его телу сами собой побежали мурашки.
Тогда... тогда я поеду на такси, пешком не пойду. Наверное, по дороге не встречу никого... — неуверенно произнес Юй Лин.
Был еще один случай, когда преступление совершил водитель такси. — Ло Шэнь не хотел пугать Юй Лина, но говорил чистую правду: в последнее время в Линьнани действительно произошло несколько нападений. На данный момент следствие склонялось к тому, что их совершил один и тот же человек, но информацию постарались замять.
Тогда я воспользуюсь твоей помощью. — Юй Лин не осмеливался вдаваться в подробности и поспешно согласился.
Дядя Чэнь не впервые видел Юй Лина и уже давно привык к этому человеку, который, судя по всему, вполне мог стать его будущей молодой хозяйкой. Сначала он испытывал любопытство и то и дело поглядывал на Юй Лина, но со временем привык.
Доставив Юй Лина домой, Ло Шэнь сказал дяде Чэню, что отныне будет каждый вечер отвозить Юй Лина домой, и пообещал платить ему двойную зарплату.
Дядя Чэнь возил семью Ло уже больше десятка лет, и жалованье, которое ему платили, было сопоставимо с окладами некоторых директоров компании. Услышав предложение, он отказался: Ты ведь на глазах у дяди Чэня рос. Хоть характер у тебя и прохладный, дядя Чэнь знает, что ты ко всем окружающим относишься хорошо. Я рад за тебя, раз ты нашел того, кто тебе по душе, так что поднимать зарплату не нужно. Считай это вкладом дяди Чэня в твою любовь.
Уголки ртов и брови Ло Шэня чуть приподнялись: Тогда остается надеяться, что вложение дяди Чэня окажется вкладом в перспективные акции.
Вот только он сам понятия не имел, когда эти акции наконец пойдут в рост.
***
Экзаменационная неделя
В конце октября Первая средняя школа города Линьнань официально вступила в экзаменационную неделю.
Вряд ли найдется еще хоть одна старшая школа, где экзамены проводятся по неделям, как в университете, но Первая средняя была как раз из таких.
Расписание экзаменационной недели для второго года старшей школы выглядело примерно так:
В первый день утром сдавали китайский язык, а после обеда — математику. Затем следующий день ученики оставались дома на самостоятельную подготовку, а классный руководитель прямо в классном чате публиковал ответы на вчерашние задания. Сверившись с ними, каждый мог примерно прикинуть свои результаты.
На третий и четвертый день всё повторялось точно так же, как в первые два, за исключением того, что предметы и ответы менялись на комплексный экзамен и иностранный язык.
Кто-то спрашивал, зачем ждать второго дня для публикации ответов и не лучше ли выкладывать их сразу после сдачи экзамена в первый день? Учитель Ван объяснял седьмому классу: Никакой особой причины нет, просто хочется воспользоваться случаем и подарить всем выходной.
Подобные экзамены проверяли не столько знания по существу, сколько выдержку. Многие новички, только что поступившие в Первую среднюю, ломались психологически уже на второй день экзаменов, а на третий — легко опускали руки. Именно поэтому поначалу многие ставили под сомнение столь необычную систему тестирования.
Так продолжалось до первого года экспериментов, когда процент поступления выпускников Первой средней в бакалавриат достиг девяноста девяти процентов. Тогда до всех наконец дошло: А вон оно как, оказывается... хотя почему именно так...
Директор Первой средней объяснял это следующим образом: приучая учеников сознательно тренировать стрессоустойчивость во время обычных контрольных, школа добивается того, что на реальном государственном экзамене они, даже осознав после первого дня, что написали его неважно, не будут сильно нервничать и смогут встретить второй день с куда более спокойным настроем.
В конце концов, дело привычки.
Услышав о таком расписании экзаменов в Первой средней, Юй Лин тоже поначалу недоумевал. Но когда он увидел, как ученики седьмого класса, еще несколько дней назад зубрившие учебники дни и напролет, в утро экзамена вдруг превратились в этаких философов в стиле меня всё устраивает, будь что будет, ленивее любой соленой рыбы, он невольно мысленно поднял большой палец, одобряя задумку директора.
Как и на финальных экзаменах, рассадка составлялась по семестровым порядковым номерам. Ло Шэнь, как и прежде, сидел за первой партой у входа, а Юй Лин — на последнем ряду, только на три ряда ближе к двери по сравнению со своим обычным местом, прямо у заднего выхода.
У Юй Лина наблюдался некоторый перекос в сторону любимых предметов, и китайский язык был его самой слабой стороной. В первый год старшей школы, когда классы еще не делили на профили, Юй Лин в бывшей школе при институте занимал примерно сотое место в рейтинге. Всё из-за того, что его познания в политике, истории и географии были донельзя слабы — настолько, что преподаватели этих трех предметов даже не хотели встречаться с ним взглядом на уроках. Сам Юй Лин не видел в этом большой проблемы: экзаменационная неделя как раз позволяла урвать несколько дополнительных уроков для досыпания. А вот Линь Цин переживал страшно: он-то планировал выбрать гуманитарное направление и отчаянно пытался затащить за собой Юй Лина, которому было абсолютно всё равно, что выбирать.
В итоге сам Линь Цин гуманитаром так и не стал.
Отец Линь Цина справедливо рассудил, что если такой лентяй, который даже пару химических уравнений заучивать не желает, сунется в гуманитарии, дело, пожалуй, станет совсем трубой. К тому же точные науки давались Линь Цину вполне неплохо — перед самым разделением на профили он держался в первой сотне рейтинга.
На самом деле причина, по которой Линь Цин хотел податься в гуманитарии, была до банального проста: там водилось куда больше девчонок-омег. Линь Цин рассудил, что пусть ему в этой жизни уже не светит найти мягкую и нежную омегу, но любоваться-то ими никто не запрещал. Какой смысл целыми днями пялиться на толпу бородатых мужиков, ковыряющих в ногах?
Больше всего на экзамене по китайскому языку Юй Лин боялся двух заданий: во-первых, проверки понимания прочитанного, а во- вовторых, сочинения.
Взять хотя бы художественный текст из первого блока на понимание прочитанного в этом варианте. Там рассказывалось о какой-то древней и печальной истории любви: погибший на войне солдат после смерти прошел через все мыслимые муки, но все-таки вернулся душой в родные края, чтобы попрощаться с женой. В первом вопросе от Юй Лина требовалось проанализировать, что именно автор хотел выразить этой историей.
Юй Лин подумал: Да откуда мне знать, что он там хотел выразить? — и вывел на бланке ответов: Призраки и боги существуют, а раз существуют — значит, это оправданно.
Во втором вопросе просили разобрать образ того солдата. В этом пункте Юй Лин чувствовал себя уверенно и, вооружившись ручкой, шустро набросал несколько строк: Смелый и бесстрашный, с четкой целью, но не слишком сообразительный. Возвращаясь обратно, ему следовало лететь на самолете — люди бы всё равно его не увидели, да и денег за билет не взяли бы.
Третьим заданием предлагалось самостоятельно дописать продолжение истории. Юй Лин напряг извилины и выдал концовку, которую счел одновременно утонченной и счастливой.
С сочинением дела обстояли еще хуже, и оно пугало Юй Лина пуще прежнего.
Тема звучала так: Жизнь полна звуков — это и пение, и смех, и вздохи, и заунывный шум ветра с дождем, и звонкое чтение книг... Для одних разные звуки отражают разное душевное состояние издающего их человека, а для других служат ключом, отпирающим потайные двери в чужих сердцах. Скажите, был ли в вашей жизни звук, который когда-то тихонько постучался в ваше сердце?
Тему можно раскрыть по-своему, название придумать самостоятельно, объем — от 800 слов, жанр любой (за исключением стихов).
Хотя с заданиями по китайскому Юй Лин справлялся из рук вон плохо, писал он быстро, поэтому, когда он перелистнул страницу до темы сочинения, многие вокруг еще вовсю ковырялись в предыдущем блоке анализа поэзии.
Эх. — Юй Лину приходилось вздыхать полтора часа кряду при каждой сдаче китайского. Каждый раз написание сочинения отнимало у него добрую половину мозга.
В итоге, пока окружающие догнали его и уже принялись усердно скрипеть ручками над эссе, он всё еще сидел без единой мысли в голове.
Юй Лин невольно засомневался: неужели эта тема настолько элементарна? Почему все вокруг едва взглянули на нее — и сразу принялись писать?
Узкие аудитории наполнял лишь шуршащий скрежет гелевых ручек по бумаге. В душе Юй Лина царило полное спокойствие — ему даже захотелось вздремнуть в поисках вдохновения, авось после пробуждения... эх, всё равно не успеет доделать.
Как-то раз на экзамене по китайскому языку Юй Лин заснул прямо во время написания сочинения. Тема тогда звучала как Взаимосвязь между героем и эпохой. Проснувшись за сорок с небольшим минут до конца, он вдруг отчетливо понял, о чем нужно писать, и выдал целый тысячесловный опус, умудрившись вплести туда Шан Яна и Коперника, с которыми только что кутил на вечеринке в собственном сне.
Когда результаты раздали, он с удивлением обнаружил, что за сочинение ему поставили за пятьдесят баллов.
Это лишь укрепило Юй Лина в его давнем подозрении: учителя определенно питали слабость к персонажам, чья гибель была трагичной, но при этом грандиозной.
Однако прошлой ночью он выспался настолько хорошо, что сейчас в нем не было ни малейшего намека на сон.
Видя, как до конца экзамена остается всего полчаса, Юй Лин все-таки немного запаниковал.
Наблюдавший за ним экзаменатор заметил, как Юй Лин то трет глаза, то трогает губы, решив, что у того что-то случилось, и поспешил подойти с вопросами: Молодой человек, что у вас с глазами?
Этот вопрос едва не до смерти испугал Юй Лина.
Еле-еле отговорившись от бдительного учителя, Юй Лин снова погрузился в бездумное созерцание парты. Звуки... какие вообще звуки бывают на свете?
В этот момент надзирающий за порядком учитель как раз шел в его сторону. Юй Лин бросил на него мимолетный взгляд, а когда отводил глаза, случайно встретился взглядом с Ло Шэнем, который как раз повернулся к нему с первой парты.
Юй Лин неожиданно для самого себя вспомнил тот летний день, когда он потерял сознание и какое-то время лежал, прижавшись к груди Ло Шэня, смутно прислушиваясь к звуку его сердцебиения.
Ровный стук был очень отчетливым и совсем близким.
И тогда Юй Лин примерно понял, что из себя представляет тот самый звук, тихонько стучащийся в двери сердец. Поразмыслив еще пару минут, он наконец принялся за работу.
Математика давалась Юй Лину лучше всего. Поскольку во время экзаменационной недели вечерняя самоподготовка отменялась, он сдал бланк на полчаса раньше остальных, вскочил на велосипед и поехал домой.
Сегодня ему предстояло сделать одно крайне важное дело.
Первым делом по возвращении домой Юй Лин извлек из холодильника муку с яйцами, отыскал на кухонной полке полупустой пакет с сахарным песком и около получаса провозился на кухне, не отходя от микроволновой печи даже тогда, когда Юй Сяое вернулась домой после школы.
Младшая сестра прекрасно знала, чем занят ее брат, и на сей раз отложила привычные ребячливость и капризы: молча притащив табуретку, она уселась рядом с Юй Лином прямо на кухне.
Пинь!
Юй Лин извлек получившийся бисквит из микроволновки, зачерпнул ложечкой кусочек на пробу, мгновенно сник лицом и покачал головой: Опять не тот вкус.
Дай я попробую. — Юй Сяое тоже зачерпнула ложку лакомства, отправила в рот и широко распахнула глаза: Но ведь вкусно же! Братик, ты просто гений!
Юй Лин вымученно улыбнулся и пододвинул остатки сестре: Ешь давай, а я еще раз попробую.Юй Сяое держала в руках тарелку с пирожными и, собираясь что-то сказать, не решалась. Ей хотелось утешить Юй Лина, но в то же время она думала, что иметь какое-то утешение — это тоже неплохо, поэтому она взяла ложечку и принялась есть в сторонке:
— Ну... я просто посмотрю, как ты готовишь.
Юй Лин сдался только после того, как испек еще четыре-пять противней пирожных. Сколько бы раз он ни пробовал, у него все равно не получалось воспроизвести тот самый вкус.
Кто знает, жив ли тот человек сейчас? Но, наверное, в большинстве своем он уже мертв…
Юй Лин отыскал дома несколько сборников тестовых заданий, планируя при случае отвезть их на окраину города и сжечь тому человеку. Юй Лин подсчитал: тогда тот парень был выше него сантиметров на десять, должно быть, старше года на два-три, но уровень образования в загробном мире, пожалуй, уступает нашему, земному. Возможно, этот парень учился даже меньше, чем он сам, так что отправить ему сборник заданий для подготовки к гаокао — вполне нормальная идея. Учиться никогда не поздно, а раз он ушел из жизни таким юным, то состариться точно не успел, так что пусть постигает учение без конца…
На следующий день на экзамене Юй Лин словно бы заручился поддержкой высших сил: казалось, каждый вопрос идеально ложился на его багаж знаний. В комплексном экзамене по естественным наукам сложной оказалась лишь самая последняя задача по химии, а английский язык пошел гладко, как полноводная река Янцзы — он справился со всем шуршащими на ходу движениями.
Поэтому он снова сдал работу досрочно. Впрочем, на последнем экзамене сдавших работу раньше времени набралось немало, и даже заведующий Чжан не мог их остановить. Ученики один за другим выглядели до того наглыми, словно вырвавшиеся за ограду крупные белые гуси, и с громким хлопаньем крыльев умчались подальше.
Заведующий Чжан так разозлился, что только и кричал им вслед: «Сниму баллы!»
Юй Лин ждал Линь Цина у входа в 10-й класс, потому что они договорились пойти сегодня вечером кататься на лодке.
Хотя Юй Лин не особо понимал, какой смысл отправляться на водную прогулку в такую холодную и ветреную погоду, он не мог противостоять энтузиазму Линь Цина. Тот заявлял, что обожает острые ощущения, и даже подумывал в разгар этой зимы голышом искупаться в реке.
Однако Юй Лин быстро отговорил его, приведя в пример статистику погибших от утопления при зимнем плавании за последние двадцать лет — в особенности тех, кто после смерти превратился в ледяные статуи.
Этому способу он научился у Ло Шэня.
Линь Цин смерти не боялся, но боялся умереть некрасиво.
Если выражаться проще, этот метод называется «бить змею по семи дюймам».
Юй Лин прождал у входа в 10-й класс полчаса. Когда ученики уже почти все разосли, следов Линь Цина так и не появилось. Впрочем, он просто прислонился к перилам и принялся считать макушки проходящих внизу людей, заодно разглядывая, у кого сколько вихров на голове.
Лишь когда вышел последний ученик и запер дверь, Юй Лин наконец опомнился: а где же сам Линь Цин?
— Ты почему здесь? — закрыв дверь, Ху Лу увидела, что Юй Лин прислонился к стене снаружи и глубоко задумался о жизни.
— А, — Юй Лин нахмурился, — Ху Лу, Линь Цин сегодня не приходил?
Сегодня был экзамен, и Ху Лу не слишком обращала внимание на окружающих, но ей казалось, будто во время сдачи английского она видела, как Линь Цин сдал работу очень рано. Она неуверенно произнесла:
— Кажется… он уже ушел…
Юй Лин: «……» Это определенно месть с его стороны.
Ху Лу посмотрела на скорбное лицо Юй Лина:
— Ты сейчас домой? Пойдем вместе?
Хотя их дома находились в противоположных сторонах, какой-то отрезок пути совпадал.
— Хорошо.
Юй Лин улыбнулся и последовал за Ху Лу из учебного корпуса, заговорив о той кошке по кличке Тощий, которую держала дома Ху Лу. Всю дорогу они о чем-то болтали и смеялись, особенно когда зашла речь о происхождении клички Тощий — от смеха Ху Лу едва не повисла на самом Юй Лине.
В этот самый момент они как раз столкнулись с Ло Шэнем и Ся Хэнчжи, ожидаврими у школьных ворот.
Ло Шэнь: «……»
Ся Хэнчжи: «Двадцать второй вопрос?»
Детская дружба.
— Вы двое как познакомились? — поинтересовался Ся Хэнчжи. На самом деле ему хотелось спросить, какие у них вообще отношения, но такой вопрос выдавал слишком много скрытых мотивов, и Ся Хэнчжи, твердо решивший оставаться загадочным красавцем, предпочел зайти издалека.
Ху Лу смахнула с уголка глаза выступившую от смеха слезинку и протянула руку, притянув Юй Лина за шею к себе:
— Мы знакомы почти семнадцать лет.
Насколько было известно Ся Хэнчжи, Юй Лину еще не исполнилось и семнадцати. Значит ли это, что они…
Чувство опасности у Ся Хэнчжи резко подскочило до небес. Мысленно он подумал: «Ну надо же, Юй Лин, я тебя считаю своей невесткой, а ты, оказывается, нацелился на шурина!»
Ло Шэнь держался куда спокойнее Ся Хэнчжи, поскольку уже слышал в школе от кого-то, будто Ху Лу приходится Юй Лину то ли двоюродной сестрой, то ли кем-то в этом роде.
— Вы-то почему до сих пор в школе? — спросил Юй Лин.
С момента окончания экзамена прошло уже минут двадцать, и пока они шли от учебного корпуса к воротам, им встретились всего несколько человек.
Ху Лу внезапно перестала смеяться, и ее взгляд устремился куда-то в сторону. Ся Хэнчжи покраснел от напряжения: ему безумно хотелось расспросить об отношениях Ху Лу и Юй Лина, но в то же время он боялся ее разгневать.
Правда, за год знакомства с Ху Лу он еще ни разу не видел ее сердитой.
— Он ждет Ху Лу, — ответил Ло Шэнь, — а я — тебя.
Ху Лу медленно вернула взгляд обратно, посмотрела на стоявшего рядом с ней Юй Лина, затем перевела его на Ло Шэня, ожидавшего напротив, и внезапно все поняла. Неудивительно, что в последние дни к ней постоянно кто-то приставал с вопросами, знает ли она, что означает фраза «падающие гуси и уплывающие рыбы».
Уплывающие рыбы и падающие гуси — так вот оно что, это парное прозвище Ло Шэня и Юй Лина?Ху Лу толкнула Юй Лина в поясницу, и тот удивленно посмотрел на нее:
— Что такое?
— Объяснись, — Ху Лу приподняла бровь.
Глядя на их переглядывания, Ся Хэнчжи почувствовал себя еще тоскливее — дошло уже до ревности. Раньше, когда Ху Лу увидела его в центре города гуляющим с двоюродной сестрой, она беззаботно помахала ему рукой и спокойно пошла дальше, совершенно не обращая внимания на девушку рядом с ним. И это притом, что он, заметив ее издалека, даже попытался отодвинуть сестру подальше, чтобы Ху Лу ничего не заподозрила.
Ся Хэнчжи мысленно рыдал: я иссох окончательно, так, что не спасла бы даже целебная роса из нефритовой вазы Бодхисаттвы Гуаньинь.
Ху Лу не заметила унылого вида Ся Хэнчжи, поскольку после того случая, когда она осознала перемены в своем отношении к нему, она почти не смела смотреть ему прямо в глаза, страшно боясь случайно покраснеть. Сейчас она была сосредоточена исключительно на Юй Лине.
В семье Юй родилось всего две дочери — Юй Вань и мама Ху Лу. Семьи всегда поддерживали очень хорошие отношения, а Юй Вань относилась к Ху Лу с особой теплотой, поэтому та с самого детства обожала свою нежную и прекрасную тетушку. После того как семья Юй переехала в Линьнань, Ху Лу тоже стала часто бывать у них в гостях.
Но она никогда не слышала ни от Юй Лина, ни от Юй Сяое, что Юй Лин, оказывается, закрутил шуры-муры с главным красавчиком школы... Ого, как захватывающе, думала про себя Ху Лу. Такой холодный неприступный небожитель, первый красавчик школы, и вдруг позволил Юй Лину себя укротить — наша фамилия Юй и правда богата на таланты из поколения в поколение...Юй Лин не уловил двусмысленности и скрытого подтекста в словах Ло Шэня, приняв это «подожду» за самое обычное ожидание:
— О, спасибо.
Ху Лу: «……»
Ло Шэнь: «……»
— Объяснить что? — Юй Лин снова перевёл взгляд на Ху Лу.
Ху Лу глазами показал на Ло Шэня и произнес:
— Объясни сестричке, почему это школьный красавчик Ло вздумал специально ждать тебя у школьных ворот!
Юй Лин никак не мог взять в толк, почему Ху Лу так зациклен на этом обращении — сестричка. Ещё в детстве Ху Лу любил втихаря прятать его игрушки и возвращал их только тогда, когда Юй Лин назовет его сестричкой. Прошло столько лет, а эта привычка так и не изменилась. Юй Лин взглянул на Ло Шэня и заметил, что тот тоже смотрит на него, словно поджидая объяснений.
Юй Лин: «……» Чего уставился-то, откуда мне знать, с какой стати ты меня ждёшь?
Юй Лин ничего не оставалось, как дернуть Ху Лу за рукав:
— Хватит тебе уже баловаться, а?
Ся Хэнчжи резко поднял голову. Какого чёрта, они тут прямо у него на глазах флиртуют? У второго мужского персонажа совсем нет гордости, что ли?!
Ся Хэнчжи вскинул голову слишком резко, так что в шейных позвонках что-то громко хрустнуло. Хотя боли он не почувствовал, зато успешно привлек к себе внимание всех троих.Ху Лу заметила, что глаза Ся Хэнчжи слегка покраснели, и испугалась, что у него что-то случилось с шеей. Вспомнив предостережение, что при проблемах с костями нельзя трогать человека без разбору во избежание вторичной травмы, она растерянно спросила:
— Что с тобой?
— А? — Ся Хэнчжи показалось, что Ху Лу сделала шаг ближе к нему, выглядя так, будто хочет прикоснуться, но не смеет, а ее голос слегка дрожал. Он даже впотьмах подумал, не стряслось ли с ним и впрямь чего-нибудь серьезного. — Да я… вроде бы ничего.
Просто сердце, печень, селезенка, желудок и почки — всё разом как-то подозрительно ныло.
Юй Лин посмотрел на встревоженное лицо Ху Лу: кажется, он что-то понял, а кажется — и вовсе ничего.
— Я провожу тебя домой.
Ло Шэнь протянул руку, чтобы забрать портфель Юй Лина, но тот отпрянул. Ло Шэнь поднял на него взгляд, полный недоумения.
— Не стоит, сейчас же белым днем, да и вечерних занятий на днях нет.
Юй Лин считал, что Ло Шэнь излишне нагнетает обстановку. Поначалу тот сбежавший убийца действительно казалось до ужаса страшным, но прошло столько дней, а никаких новых известий о подобных происшествиях больше не было.
Ло Шэнь не стал настаивать:
— Тогда я посажу тебя на такси.
— Ладно уж.
Юй Лин скрепя сердце принял это предложение, внезапно подумав, что Ло Шэнь относится к нему вовсе не как к маменьке, а скорее как… к сыну?
Впрочем, он особо не задумывался о том, как чужие отцы обращаются со своими детьми. Своих собственных ребятишек он воспитывал в абсолютно спартанских условиях, придерживаясь неизменного принципа: бездельничаешь ты или занят — к бате лишний раз лучше не соваться.
Когда подъехала машина, Ху Лу окликнула Юй Лина:
— Юй Лин, заглядывай как-нибудь ко мне на ужин, и Сяое приводи.
— Окей.
Юй Лин кивнул и сел в такси.
Дом Ху Лу находился совсем недалеко от Первой средней школы, пешком идти минут пятнадцать-двадцать, так что домой она обычно ходила своими ногами.
И Ся Хэнчжи неизменно сопровождал ее.
Проводив Юй Лина, Ло Шэнь тоже отправился домой, стараясь не маячить перед Ся Хэнчжи живой декорацией.
Услышав, как Ху Лу приглашает Юй Лина в гости, Ся Хэнчжи почувствовал себя еще хуже, к тому же судя по ее тону, это было далеко не в первый раз.
— Эх! — вздыхал Ся Хэнчжи на каждом шагу.
— Что с тобой сегодня в конце концов такое? — Ху Лу озвучила свое искреннее недоумение: с самой первой встречи с Ся Хэнчжи она чувствовала, что сегодня с ним творится что-то неладное.
— Ху Лу.
Ся Хэнчжи внезапно принял твердое решение, сделал пару шагов вперед, преградил ей путь и пристально посмотрел на нее.
http://bllate.org/book/21544/2215637
Готово:
