Се Чжаньи еще не успел договорить, как Ци Юй уже наклонился и подхватил его на руки. Взглянув на округлившиеся от удивления глаза юноши, он предупредил:
— Если на полпути у меня не хватит сил и я тебя уроню, не смей плакать.
— Не буду, — отозвался Се Чжаньи, с девичьей застенчивостью обвивая шею Ци Юя.
Умин, наблюдая, как Се Чжаньи в очередной раз за короткое время оказался в объятиях господина Ци, привычно махнул рукой маленькому евнуху, приказывая убрать с дворцовой аллеи всех лишних людей.
Се Чжаньи, пользуясь моментом, принялся лукавить:
— У второго брата Ци такая недюжинная сила, да и собой он так хорош, что если бы я был девушкой, то непременно вышел бы за тебя замуж.
Ци Юй промолчал, лишь нахмурившись, когда они направились к дворцу Чунъян. Здание уже почти привели в порядок, хотя внутреннее убранство пока оставалось скудным — оставалось надеяться, что со временем его удастся украсить лучше. Поскольку Се Чжаньи теперь взошел на трон, он больше не мог жить в отдаленном дворце Уци, поэтому приходилось довольствоваться тем, что имелось.
Солнце клонилось к закату, заливая дворцовую аллею багрянцем. Лучи грели Ци Юю спину, и, поскольку вокруг не было ни единой живой души, он отбросил мысль о том, чтобы звать кого-то за паланкином. Хотя Се Чжаньи немного похудел, он все же оставался высоким мужчиной, и, не пройдя и половины пути, Ци Юй почувствовал, что силы его покидают. Дыхание сбилось, и он спросил:
— Может, сейчас спустишься и пройдешься немного?
Се Чжаньи тут же спрыгнул на землю и принялся растирать Ци Юю плечи:
— Устал? Второй брат Ци, почему же ты раньше не сказал?
Он с нескрываемой жалостью потирал руку Ци Юя:
— В следующий раз неси меня не больше десяти шагов. Десяти шагов хватит, чтобы мне не было больно и тяжело.
Се Чжаньи нравилось полагаться на Ци Юя — так он чувствовал, что расстояние между ними сокращается. Но он не мог допустить, чтобы тот по-настоящему утомился. Метания между желанием быть ближе и страхом навредить разрывали его сердце. Се Чжаньи тихо вздохнул. В этом вздохе было столько безысходности и отчаяния. Он не знал, как сохранить эту близость надолго. Холодность и отстраненность Ци Юя пугали его, и единственным способом удержаться рядом было притвориться беспомощным глупцом, который не способен выжить без поддержки Ци Юя. Только так Ци Юй проявлял снисходительность и позволял ему оставаться подле себя.
Се Чжаньи взял Ци Юя за руку и, осторожно разминая ему плечо, опустил голову. Казалось, он понимал, что следующая просьба будет чересчур дерзкой, поэтому голос его звучал едва слышно:
— Можно мне сегодня остаться во дворце?
— Нет.
Получив отказ, Се Чжаньи не решился капризничать или настаивать — во всем нужно знать меру. Порой именно покорность заставляла сердце Ци Юя смягчаться. Юноша послушно кивнул:
— Тогда завтра с утра я приеду в резиденцию канцлера.
Ци Юй уже начал сомневаться, не страдает ли Се Чжаньи от тревоги разлуки. Солнечный свет просвечивал сквозь тонкое ухо юноши, окрашивая его в ярко-алый цвет. Глядя на опущенную голову Се Чжаньи и вспоминая, как осторожно тот подбирал каждое слово в последнее время, Ци Юй смягчился:
— Не нужно с утра. Завтра я сам приеду за тобой во дворец, просто жди.
Глаза Се Чжаньи вспыхнули:
— Правда?
— Да, правда, — подтвердил Ци Юй. — Завтра не забудь переодеться в обычное платье, чтобы не привлекать лишнего внимания. И позавтракай как следует, не вздумай перебиваться одними сладостями. Если обувь, которую шьют во дворце, неудобная, я велю нашим мастерицам сделать тебе несколько пар...
Се Чжаньи послушно внимал каждому слову, а затем услышал:
— Сяо И, не нужно вести себя со мной так осторожно.
По дороге Ци Юй действительно размышлял, не слишком ли сильно он ранит чувства Се Чжаньи своими поступками.
— Впредь я не буду так поступать.
Эти слова стали для Се Чжаньи ключом, отпирающим дверь в сердце Ци Юя, дарящим шанс на сближение. Глаза юноши покраснели — в этот раз без всякого актерства, искренне и глубоко. В этих слезах смешались горечь долгих лет и радость от того, что мрак наконец рассеялся. У него перехватило дыхание, и он не знал, что сказать.
Закатное солнце золотило волосы Ци Юя. Очарованный этим теплом, Се Чжаньи впервые осмелился коснуться лица Ци Юя. Тот не отстранился, позволяя ему сделать этот шаг навстречу. Для Се Чжаньи это стало невероятным подарком. Уголки его губ дрогнули в полуулыбке, глаза все еще были красными, а тонкие губы беззвучно шептали в ответ:
— Хорошо... хорошо...
На следующий день погода стояла ясная, безоблачная, с легким ветерком, принесшим долгожданную прохладу после изнуряющей жары. Приближалась осень, и стоило пройти паре дождей, как окончательно установится свежесть.
Ци Юй выполнил обещание и приехал во дворец за Се Чжаньи. Сегодня на императоре было простое одеяние без всяких узоров, лишь на поясе покачивался плоский серебряный мешочек в форме рыбы. По сравнению с пышными императорскими нарядами, этот простой халат придавал ему более холодный и свободный вид.
Дворцовые кареты были роскошны, внутри курились благовония, на столике стояли закуски и свежий чай. Но Се Чжаньи прошел мимо кареты, подготовленной Умином, и подошел к Ци Юю:
— Поедем верхом?
— Хорошо.
Се Чжаньи кивнул и велел подвести белого коня. Этого коня ему подарил Шэнь Чжэн. Говорили, что скакун родом из Западного края, белоснежный, как снег, и способный пробегать тысячи ли в день — поистине единственный в своем роде. Се Чжаньи назвал его Шуансюэ.
Ци Юй увидел, как слуга осторожно ведет коня, бормоча:
— Шуансюэ, будь послушным, иди быстрее, Его Величество зовет тебя.
Шуансюэ? Ци Юй вспомнил Чжуйфэна, коня Чжоу Линя, которого тот загнал до смерти. Видимо, этот конь был таким же — высокий, крепкий, настоящий породистый скакун.
Се Чжаньи взял поводья и подвел коня к Ци Юю:
— Второй брат Ци, посмотри, нравится ли тебе этот конь?
Ци Юй мгновенно понял намерение юноши:
— Хочешь подарить его мне?
— Да, — рассмеялся Се Чжаньи. — Я редко выхожу из дворца, у меня он только зря пропадает, лучше отдам тебе.
Ци Юй осмотрел коня и тихо проговорил:
— Если генерал Шэнь узнает, что ты передарил этого Нефритового Цилиня, разве не разозлится так, что три дня и три ночи глаз не сомкнет? Забудь. К тому же, мне он не нужен. Лучше подумай, кому он нужнее, и пожалуй кому-нибудь из чиновников — это поможет тебе завоевать их сердца.
С момента восшествия на престол единственным человеком, чье сердце Се Чжаньи так и не смог покорить, был Чжоу Линь. Подарить коня Чжоу Линю? Ха! Он скорее будет держать его в конюшне до конца дней, чем отдаст тому.
Се Чжаньи помрачнел и вскочил в седло:
— Если не хочешь, оставлю себе. Я не собираюсь дарить его другим, а отдавать Чжоу Линю — это просто пустая трата.
Ци Юй беспомощно улыбнулся и перевел тему:
— Ладно, поехали, а то опоздаем встретить человека.
Се Чжаньи взял с собой лишь двух охранников. Четыре всадника проехали по длинной улице, миновали перекресток у рва и направились к заставе Цзинду. После стольких лет разлуки с Ци Юньцзюэ Ци Юй испытывал радостное волнение, сердце его билось чаще, а улыбка не сходила с лица. Видя его таким счастливым, Се Чжаньи тоже невольно засиял, его красивые черные глаза, подобные полумесяцу, светились восторгом.
Шуансюэ был очень умен. Казалось, он понимал, что с Се Чжаньи лучше не спорить: в чужих руках конь был строптивым, а с императором стал послушным и покладистым. Се Чжаньи скакал во весь опор, но конь шел ровно, не доставляя седоку неудобств. Поэтому, спешившись, Се Чжаньи первым делом приказал накормить коня, вознаграждая его за труды.
Начальник стражи на заставе, увидев Ци Юя, радостно поприветствовал его:
— Господин Ци, как вы здесь оказались?
— Приехал встретить человека, — кивнул Ци Юй. — Не нужно особых церемоний, мы скоро уедем.
Се Чжаньи, стоявший рядом, искоса окинул стражника взглядом. Тот, почувствовав на себе взгляд императора, вздрогнул. Он вспомнил, что уже видел этого невероятно красивого мужчину, похожего на небожителя, когда тот приезжал привозить лед для господина Ци. Стражник, подобострастно улыбаясь, спросил:
— Господин Ци, а кто это с вами?
— Это наш нынешний император, взошедший на престол совсем недавно.
Лицо стражника мгновенно побелело, он рухнул на колени:
— Прошу прощения, Ваше Величество, я не признал вас, смилуйтесь!
Се Чжаньи опустил взгляд, бросил на него легкий взор, затем перевел его на смущенного Ци Юя и тихо произнес:
— Вставай. Я не стану тебя наказывать, только не болтай лишнего.
— Слушаюсь! — человек вскочил и приказал принести из сторожки на башне лучшее кресло из камфорного дерева.
Увы, ему не удалось проявить себя: тяжелое кресло еще не успели вынести, как показался Ци Юньцзюэ. Ци Юй издали увидел отряд всадников. Впереди ехал человек в синем на высоком вороном коне. Его черные волосы были собраны в привычный высокий хвост. По мере приближения черты лица становились все отчетливее. Кожа стала грубее, чем пять лет назад, но глаза все так же ярко светились. Если раньше Ци Юньцзюэ был воплощением беззаботности и удали, то теперь в нем чувствовались спокойствие и невозмутимость.
Увидев Ци Юя, он улыбнулся, спешился и, подойдя к Се Чжаньи, поклонился:
— Ваш слуга приветствует Его Величество. Ци Юньцзюэ вернулся в столицу с опозданием, прошу прощения.
— Встаньте. Господин Ци, вы проделали долгий путь и утомились, к тому же, вы задержались, защищая Великую Ци, я не стану вас винить.
Се Чжаньи был мало знаком с Ци Юньцзюэ, и его единственным воспоминанием было то, как тот приходил в Академию, чтобы пригрозить ему ради Ци Юя. Эти вежливые слова он произнес лишь ради брата. Даже если он недолюбливал Ци Юньцзюэ, он не мог терять лицо, чтобы не расстраивать Ци Юя.
Понимая, что братьям нужно о многом поговорить, Се Чжаньи отошел в сторону.
Ци Юй действительно хотел сказать многое, но прежде чем он успел открыть рот, Ци Юньцзюэ заключил его в объятия, тихо рассмеявшись:
— Ци Юй, сколько лет прошло, а ты так вырос.
— И ты, брат, стал выглядеть куда мужественнее.
Ци Юньцзюэ обнял его за плечи и спросил:
— Как отец?
— После того как узнал о твоей гибели, он был подавлен, но сейчас уже пришел в себя, хорошо ест и спит.
— Вот и славно. Вернусь — обязательно извинюсь перед ним за беспокойство.
Ци Юньцзюэ скакал без отдыха, не зная, что во время смены власти в столице Ци Юй тоже был ранен. Он похлопал брата по плечу:
— Ты молодец, вижу, все эти годы отлично справлялся с делами в резиденции канцлера.
Се Чжаньи, стоявший неподалеку, нахмурился, подошел ближе, положил руку на пояс Ци Юя, а другой украдкой коснулся его плеча и прошептал:
— Тебе не больно?
— Нет, — покачал головой Ци Юй. — Не беспокойся.
Ци Юньцзюэ не понимал, о чем они шепчутся. После пяти лет войны его слух немного притупился, и если говорили тихо, он не расслышал. Неизвестно, какие ужасы пришлось пережить, чтобы закаленный воин начал глохнуть. Он приподнял бровь:
— О чем вы?
Ци Юй покачал головой:
— Ни о чем, поехали домой, отец ждет тебя уже несколько дней.
— Хорошо, — ответил Ци Юньцзюэ, вскочил в седло и поскакал вперед.
Се Чжаньи все еще беспокоился:
— Плечо точно в порядке? Если болит — скажи, я велю прислать карету, не езди верхом.
— Все хорошо, рана давно затянулась, от пары хлопков по плечу ничего не будет, — Ци Юй попытался высвободить пояс из руки Се Чжаньи. — Хватит, веди себя прилично, поехали.
Се Чжаньи молча убрал руку и обиженно прошептал:
— Тебе так неприятно, когда я тебя касаюсь?
Ци Юй замер и посмотрел на него. Се Чжаньи опустил голову, прикрыв глаза — он снова выглядел обиженным. Ци Юй тихо вздохнул:
— Я научусь к этому привыкать.
Се Чжаньи едва заметно улыбнулся, но все же переспросил:
— А если не привыкнешь...
Ци Юньцзюэ, уехавший на несколько метров вперед, странно оглянулся на них. Ци Юю пришлось набраться смелости, подойти к Се Чжаньи и неловко взять его за руку:
— Я буду стараться.
Ладонь Се Чжаньи была горячей, совсем не такой, как в детстве. Его пальцы были широкими и крепкими. Се Чжаньи сжал руку Ци Юя в ответ:
— Поверю тебе на слово.
То, что они вдруг взялись за руки, заметил даже Ци Юньцзюэ, но времена изменились, Се Чжаньи теперь император, и он не мог ничего сказать, поэтому подавил недовольство, решив позже расспросить брата.
Конь Чжоу Линя, Чжуйфэн, действительно пал, и Ци Юньцзюэ, чувствуя вину, привез несколько отборных лошадей в качестве извинения. Но ни один конь не мог сравниться с Чжуйфэном, которого Чжоу Линь выездил сам. Завтра Ци Юньцзюэ собирался отправить богатые дары вместе с этими конями в поместье хоу.
Се Чжаньи сопровождал их до самой резиденции канцлера, а затем вернулся во дворец. На столе в зале Чунчжэн его ждали доклады, и дел было невпроворот. Уходя, он не стал говорить глупостей о том, чтобы Ци Юй остался во дворце, а честно попрощался и одарил Ци Юньцзюэ.
Чэнь Чжун с самого утра велел вычистить всю резиденцию. Особенно двор Ци Юньцзюэ — там вычистили все, вплоть до уголков письменного стола. Ци Инь тоже ждал в главном зале. Обычно он невозмутимо попивал чай, но сегодня был так взволнован, что ходил из угла в угол. Увидев сына, он поспешно сел в кресло, стараясь сохранить остатки отцовского достоинства.
Войдя, Ци Юньцзюэ опустился на колени и низко поклонился:
— Сын был несыном, заставил отца волноваться.
— Вставай. Пришел и сразу на колени, еще подумают, что в моем доме такие суровые порядки, — Ци Инь повысил голос, видя, что сын не двигается. — Вставай немедленно, позоришь меня!
Ци Юньцзюэ рассмеялся и поднялся:
— Хорошо, что отец не сердится.
В главном зале было неудобно разговаривать, и они перешли в личные покои Ци Иня. Пять лет разлуки нелегко было восполнить словами: Ци Инь рассказывал о делах в столице, Ци Юньцзюэ — о границе. После третьей смены чая Ци Юй почувствовал, что устал сидеть. Он вышел, а когда вернулся, Чэнь Чжун отвел его в сторону и прошептал:
— Второй господин, за воротами ждет Пэй Чжунлан, примете его?
Пэй Чжунлан... кажется, Пэй Юй. Ци Юй кивнул:
— Сейчас выйду к нему. Скажи отцу, что я вернусь, как закончу дела.
— Слушаюсь.
Ци Юй вышел и сразу увидел Пэй Юя. Тот был одет неброско, в темно-серый халат. Увидев Ци Юя, он смущенно улыбнулся:
— Господин Ци, я пришел с просьбой. Это нескромно, но...
Ци Юй кивнул, призывая продолжать. Пэй Юй сделал шаг назад:
— Прошу, господин Ци, пройдемте со мной.
Они подошли к небольшой карете. Пэй Юй постучал по стенке, и шторка приоткрылась. Внутри сидела красивая женщина с тонкими губами и проницательным взглядом, хотя на лице читалась сильная усталость. Ци Юй долго всматривался в ее лицо и наконец понял:
— Императрица Цзя...?
Женщина кивнула:
— Не называйте меня императрицей. Бывший император ушел, а я теперь всего лишь обычная женщина, изгнанная из дворца. Господин Ци, можно ли мне так к вам обращаться?
— Конечно.
Видеть когда-то могущественную госпожу такой униженной было странно.
— Что привело вас ко мне?
Женщина вышла из кареты. Без дворцового ухода на ее лице появилось множество морщин, а волосы поседели.
— Мой сын виноват перед вами, я не прошу прощения. Я пришла просить лишь об одном — позволить мне увидеть его в последний раз...
Она горько заплакала и опустилась на колени перед Ци Юем:
— Господин Ци, прошу, будьте милосердны, помогите мне. Я дам вам все, что захотите.
Императрица Цзя протянула ему шкатулку:
— Здесь украшения моей семьи, если продать их, выйдет много денег. Прошу, не побрезгуйте.
Ци Юй смотрел на нее со сложным чувством. Единственный оставшийся в живых принц, Се Чэнфэн, все еще был в темнице. Дело было не в прощении — по законам Великой Ци он не мог просто так устроить ей свидание. К тому же, Се Чэнфэна вскоре должны были казнить. В такой момент пускать кого-то в тюрьму... даже Ци Юй должен был хорошенько подумать, возможно ли это.
Видя, что Ци Юй колеблется, женщина начала бить поклоны. Ее лоб с глухим стуком ударялся о землю, и вскоре на нем появилось темное пятно.
— Прошу, господин Ци, помогите мне!
Ци Юй цыкнул и бросил взгляд на Пэй Юя:
— Чего стоишь? Подними ее!
Пэй Юй вздрогнул от неожиданного окрика, бросился помогать, но императрица оттолкнула его, продолжая бить поклоны. Ци Юй помрачнел и предупредил:
— Если хотите бить поклоны — бейте, но у меня нет желания помогать тем, кто не знает меры...
http://bllate.org/book/21529/2211198
Готово:
