Чу Лянь помнила всё очень отчетливо.
В 2004 году Е Лицин с отцом уже несколько лет как переехали сюда. Чу Лянь нравилась Е Лицин, но они не были особенно близки — разница в восемь лет для десятилетней Чу Лянь казалась непреодолимой пропастью.
Тогда-то и случилось происшечение с Линь Мэйли.
После перехода в шестой класс классный руководитель заново рассадил учеников, определив Чу Лянь и Линь Мэйли за одну парту.
Линь Мэйли была очень живой девочкой, и Чу Лянь сразу же зачислила ее в категорию хороших подруг и соседок по парте. Позже в эту категорию время от времени попадали и другие люди, но Линь Мэйли была первой. Родители Линь Мэйли держали у проходной сталелитейного завода небольшой лоток — продавали газировку и сладости, и Линь Мэйли часто делилась с Чу Лянь вкусняшками.
После уроков Чу Лянь нередко захаживала к Линь Мэйли делать уроки. Семья Линь жила на шестом этаже без лифта, и девочки, запыхавшись, взбирались по лестнице. Родители возвращались поздно, поэтому они сидели за столом, одновременно делая уроки и глядя телевизор.Тогда гремел сериал «Меч и дракон» с Су Юйпэном в главной роли. Линь Мэйли нравилась Чжоу Чжижо, которую играла Гао Юаньюань, но терпеть не могла Чжан Уцзи.
Миллениум уже миновал, в 2001 году Самаранч объявил о победе Пекина в заявке на проведение Олимпиады, и улицы и переулки пестрели надписями «2008», словно это были дорожные знаки, манящие в будущее. Тем не менее многое уже незаметно менялось. Прибыль сталелитейного завода падала, предприятие ждала реорганизация, ведомственная школа переходила в ведение управления образования, мать Чу Лянь сократили, а отец начал подумывать о собственном деле на стороне. Родители все чаще ссорились, но Чу Лянь, как и раньше, после школы с удовольствием бежала с рюкзаком к Линь Мэйли делать уроки.
Пока в один прекрасный день... Позже, вспоминая об этом, Чу Лянь лишь неопределенно говорила, что тогда только-только закончился Новый год и стояла еще сильная холодина.Но на самом деле она помнила все в мельчайших деталях: это было 6 февраля 2004 года, на второй день после начала второго семестра шестого класса, в день выхода новой песни группы SHE «Путешествие, начатое вместе».
Линь Мэйли не пришла в школу. На следующий день ее тоже не было. После занятий Чу Лянь отправилась к ней домой. Родители Линь были дома, ее мать с заплаканными глазами сказала Чу Лянь, что Мэйли больше нет, после чего вытолкала девочку за порог и захлопнула металлическую дверь.
Е Лицин остановилась и, обернувшись, посмотрела на Чу Лянь, ничего не говоря.
В голове у Чу Лянь стояла абсолютная пустота — такая же растерянная, как тогда, когда она услышала от матери Линь, что та «ушла». И все же она изо всех сил постаралась выговорить то, что хотела сказать.
Позже Чу Лянь узнала, что у Линь Мэйли был еще старший брат, учившийся в то время в профтехучилище. Родители Линь были бродягами-нарушителями плановой рождаемости: они скитались из соседней провинции, скрываясь от властей, пока не осели у сталелитейного завода, зарабатывая на жизнь небольшой лавочкой. Шестой этаж, около двадцати метров... Быть может, у Линь Мэйли были и другие невысказанные обиды, а может, она просто поддалась сиюминутному порыву и шагнула в двадцатиметровую бездну.
Вплоть до окончания начальной школы классный руководитель больше никого не подсаживал к Чу Лянь. Парта, принадлежавшая Линь Мэйли, так и пустовала.
Поддавшись какому-то необъяснимому порыву, когда Е Лицин проходила мимо, Чу Лянь внезапно окликнула ее.
Наконец дверь в квартире соседей Линь отворилась, и оттуда вышла доброжелательная на вид бабушка. Она-то и поведала Чу Лянь, что Линь Мэйли выбросилась из окна и покончила с собой. В тот вечер накануне учебного года из-за телевизора у Линь Мэйли с родителями вспыхнула ссора. Переругавшись, эта живая девочка, любившая сладости, сериалы и Чжоу Чжижо, вдруг взобралась на подоконник, распахнула створку и сиганула вниз.
Е Лицин привела Чу Лянь к себе. Чу Лянь уселась за обеденный стол лицом к ряду матрешек, выстроившихся на серванте. Е Лицин предложила ей рассказывать не спеша, и та рассказывала — медленно, хотя говорить, по сути, было не о чем. Лучшая подруга умерла. Это был факт, на осмысление которого требовалось время, но Чу Лянь в ту пору перечитала столько скверных детективных романов, что ей казалось: а вдруг смерть Линь Мэйли таит в себе загадку, вдруг она сможет взглянуть на нее еще разок... Или же она просто хотела, чтобы время замерло в какой-то одной точке, как застывают насекомые в янтаре.
Чу Лянь стояла в одиночестве в тусклом коридоре, ошеломленно переваривая смысл слова «нет». В ее голове крутилась фраза Чжоу Чжижо, обращенная к Чжан Уцзи: «А что, если в душе я перед тобой виновата?», а спина под школьной формой покрылась испариной.
Е Лицин зажгла в гостиной свет. Потолочный светильник светил тускло; подперев подбородок рукой, она внимательно выслушала все, что рассказывала Чу Лянь. Голос Чу Лянь становился все более запинающимся, пока она наконец не собралась попросить прощения. Она вспомнила, как Е Лицин отказывала незваным гостям, и поняла, что не должна обращаться к ней с подобными требованиями. Е Лицин — всего лишь обычная школьница, она вовсе не какая-то колдунья, способная общаться с духами.
Ей было жалко пачкать носовой платок Е Лицин, поэтому она вытерла слезы рукавом формы, но Е Лицин взяла ее за руку.
Тогда носовые платки уже не были столь распространены — по крайней мере, среди одноклассников Чу Лянь ими никто не пользовался. Все обходились туалетной бумагой, а те, кто был поаккуратнее, носили с собой маленькие пачки салфеток, сложенные аккуратными квадратными стопочками. Впрочем, Чу Лянь помнила, что платок, протянутый Е Лицин, был ослепительно-белым, а на одном из его уголков красовались вышитые диковинные значки. Позже Чу Лянь узнала, что это были три кириллические буквы: Е, И, Е.
— Сестричка Е Цэнь.
Е Лицин на мгновение умолкла, а затем подошла к Чу Лянь, слегка наклонилась и протянула ей носовой платок.Именно в день сороковин Линь Мэйли Чу Лянь, возвращаясь из школы домой, уже собиралась открыть дверь своей квартиры, как вдруг услышала в коридоре мягкие шаги в кожаных туфлях. Она обернулась и увидела Е Лицин, идущую из дальнего конца коридора. В глазах погруженной в уныние Чу Лянь лицо Е Лицин казалось прекрасным и чистым, словно ей вовсе не положено было существовать в этом мире, не положено принадлежать к этому обветшалому, грязному подъезду и к детству Чу Лянь, пахнущему самодельной газировкой с завода металлоизделий.
Она больше не знала, что и сказать. Слёзы скатывались из глаз, и это уже совершенно выходило за рамки её первоначального замысла.
Но в те минуты горечь в сердце Чу Лянь была невыразимой, и миллион записанных в дневнике фраз о том, что её хорошая подруга умерла, не могли бы этого исправить. Словно пестрый сказочный мир детства вдруг был жестоко разорван, и она мельком заглянула в окровавленную изнанку реальности — всего один взгляд, после которого уже не было возврата.
Голос у неё был очень приятным, а тон — ровным, словно они просто болтали о погоде, и в этом чувствовалась какая-то утешающая магия. В этот момент Чу Лянь заметила, что Е Лицин держит её за руку, отчего она смутилась и покраснела безо всякой на то причины.
— Зайди ко мне, посидим, поговорим не спеша, ладно?
— Моя соседка по парте… больше нет, — произнесла она. — Я хочу снова увидеть её… К тому же мне кажется, что она, возможно, не кончала жизнь самоубийством, я просто…
Но Е Лицин не стала ей отказывать; она лишь задумчиво посмотрела на Чу Лянь, будто способна была заглянуть ей в душу.
— Ты хочешь снова увидеть её? — спросила она.
Чу Лянь неуверенно кивнула.
— Сможешь проснуться сегодня в полночь? — спросила Е Лицин. — Если сможешь, в двенадцать приходи ко мне.
В те времена отец Чу Лянь пропадал на заработках сделками в разъездах с друзьями и зачастую не ночевал дома по несколько дней подряд, а мать вечно просиживала ночи напролёт в маджонг-клубе, так что ночевать дома в одиночестве для Чу Лянь не было редкостью. Что же до того, чтобы встать в двенадцать часов — это всего лишь вопрос заведённого будильника, поэтому она принялась усердно кивать.
— Я не помешаю твоему папе? — с беспокойством спросила Чу Лянь.
Е Лицин ответила: Тебе нужно лишь прийти вовремя.
Тогда, в свои двенадцать лет, Чу Лянь должна была понимать, что Е Лицин в некотором роде способна руководить старым Е или даже полностью контролировать его. Но девочка была настолько поглощена этим новым и необычным переживанием, что ей было совсем не до того, чтобы размышлять о подобном.
Поразмыслив об этом позже, если бы Чу Лянь нарушила обещание и не пришла в полночь, быть может, всё последующее вообще никогда бы не произошло. Быть может, Е Лицин навсегда осталась бы в памяти Чу Лянь на той одинокой диаграмме Венна, пока время не покрыло бы её пылью.
Когда ровно в полночь Чу Лянь постучала в дверь квартиры Е Лицин, та открылась мгновенно — казалось, Е Лицин всё это время ждала прямо за ней. В гостиной Е Лицин горел свет, старого Е дома не было.
— Сестричка Сяо Е, — нервно поздоровалась с Е Лицин Чу Лянь.
— Ни о чём не говори и ничего не спрашивай, просто делай то, что я скажу, договорились? — наказала Е Лицин.
Чу Лянь подняла на неё взгляд. Черные, блестящие волосы Е Лицин были заплетены в косу и уложены на затылке, она по-прежнему оставалась такой красивой — до того красивой, что казалась способной завораживать людей, и в своем непонимании Чу Лянь ощутила эту силу очарования. И тогда Чу Лянь кивнула.
Е Лицин выключила свет в гостиной и открыла входную дверь.
— Пойдём, — сказала она.
Чу Лянь торопливо последовала за Е Лицин. В коридоре царила непроглядная тьма. В полночь подавляющее большинство жильцов уже погрузилось в крепкий сон, и весь мир замер в глубокой тишине. Чу Лянь топнула в темном коридоре пару раз, но лампа, реагирующая на звук, так и не загорелась, впрочем, для этого старого хрущёвского дома подобное было в порядке вещей. Чу Лянь сделала пару быстрых шагов, пытаясь не отстать от Е Лицин…
Чуть впереди забрезчил слабый свет — похоже, барахлил уличный фонарь. Нет, погоди, она же помнила, что только-только вышла из квартиры Е Лицин и даже не успела спуститься вниз, однако обнаружила, что стоит прямо под окнами дома Линь Мэйли. На цементной площадке неподвижно лежала хрупкая фигурка в школьной форме, а рядом с её головой темнело большое пятно грязи, которое при ближайшем рассмотрении оказывалось проступившей кровью.
Чу Лянь вдруг осознала, что это такое.
Линь Мэйли. Линь Мэйли, выбросившаяся из окна.
А где же Е Лицин?
Чу Лянь огляделась по сторонам: вокруг было пусто, вдали ничего нельзя было разобрать, словно воздух наполнился густым туманом. Она перевела взгляд обратно на Линь Мэйли и с удивлением заметила, что лужа крови исчезла.
Чу Лянь подошла ближе, желая рассмотреть всё как следует.
Ей было трудно описать свои тогдашние чувства, но в конечном счёте дело сводилось к одному: ребёнок Чу Лянь с самого детства отличалась бесстрашием…
Под сорокове звуки трения тело Линь Мэйли на земле зашевелилось. Сначала оно двигалось словно марионетка со смещенными суставами, руки и ноги были вывернуты под неестественными углами, но затем они резко встали на место, вернувшись в норму, пока всё не стало выглядеть совершенно обычным.
Где же Е Лицин?
Став свидетелем столь поразительных и жутких перемен в Линь Мэйли, Чу Лянь тем не менее продолжала отвлекаться на поиски Е Лицин. Она пряталась в тумане или скрывалась в темноте… но непременно находилась где-то поблизости.
По мере того как скрип трущихся костей становился всё громче, Линь Мэйли наконец подняла голову от земли. Лицо её было серо-пепельным, зрачки — белыми, точно у потрепанной страшной куклы. Она уставилась на Чу Лянь, и из её горла вырвался хриплый голос:
— …Я пожалела…
Вот что она произнесла.
Сожалеет ли она о том, что шагнула вниз с высоты?
Чу Лянь в упор смотрела на неё, но не могла вымолвить ни слова.
Линь Мэйли всё ещё пыталась что-то сказать. Ее мертвые глаза были устремлены в какую-то определенную сторону — но вовсе не туда, где стояла Чу Лянь. Её лицо исказилось от ужаса или боли, став поистине пугающим. Такая Линь Мэйли казалась Чу Лянь совершенно чужой: девочка, которая делилась с ней лакомствами и вместе с ней обсуждала сериалы, была мертва, а та, что представала перед ней сейчас, являлась лишь призраком, разделенным с миром живых непреодолимой пропастью.
— Спаси меня.
Чу Лянь услышала голос Линь Мэйли.
http://bllate.org/book/21516/2207283
Готово:
