— Дорогой гость, куда это вы собрались везти Цинцина? — Фэн Цзюцин обвился руками вокруг шеи Мо Лина и прошептал ему на ухо.
— Приедем — узнаешь.
Ого, решил поиграть в загадочность? Неплохо, неплохо, есть еще порох в пороховницах.
Фэн Цзюцин прислонился головой к плечу Мо Лина. Как только они отъехали подальше от кареты, он принялся вести себя беспокойно. Тонкая одежда Мо Лина была как нельзя кстати — самое время вдоволь полапать. Эти грудные мышцы, эта шея, эта талия... Ц-ц-ц, просто загляденье.
Хотя ткань была тонкой, она все же немного мешала. Фэн Цзюцин перевел взгляд и украдкой просунул руку под одежду.
— Еще не нащупался?
Над головой раздался низкий голос. Рука Фэн Цзюцина замерла, но он тут же сделал вид, что ничего особенного не произошло, и вытащил ее обратно.
— Кхе, Цинцин просто хотел держаться крепче, чтобы не упасть.
— Неужели?
Над ухом раздался тихий смешок. Уши Фэн Цзюцина предательски покраснели — слишком близкое расстояние, слишком легко поддаться искушению.
— Тогда тебе стоит держаться покрепче.
Мо Лин разжал руку, державшую Фэн Цзюцина за талию. Тот откинулся назад и в испуге поспешно вцепился в шею Мо Лина, едва не сорвавшись вниз.
Над головой снова раздался низкий смех. Фэн Цзюцин стиснул зубы и, воспользовавшись моментом, приподнял голову, чмокнул Мо Лина в кадык, а затем, как ни в чем не бывало, снова уткнулся ему в грудь.
Смех стих. Голос над головой стал пугающе хриплым:
— Цинцин, ты ведешь себя неподобающе.
Ой-ой, кажется, переборщил с дразнилками.
Но Фэн Цзюцин не испугался, а, наоборот, перешел в наступление:
— Это дорогой гость первым начал пугать Цинцина, а я ведь такой робкий.
Мо Лин опустил его на землю, приподнял вуаль, обхватил лицо за подбородок и, склонившись, поцеловал. Он отпустил его только тогда, когда тот уже начал задыхаться.
— Если ты робкий, то в этом мире вообще не осталось смелых людей.
Алая родинка в уголке глаза Фэн Цзюцина стала еще ярче, глаза подернулись влажной дымкой, и он сердито, с ноткой обиды, уставился на мужчину.
Дыхание Мо Лина стало еще тяжелее. Ему ужасно хотелось запереть Цинцина где-нибудь, чтобы тот принадлежал только ему.
Фэн Цзюцин, переводя дыхание, снова спросил:
— Зачем дорогой гость привез сюда Цинцина?
Мо Лин прижал к себе тонкую талию этого маленького демона:
— А чем еще здесь заниматься? Конечно, предаваться любовным утехам.
Глаза Фэн Цзюцина внезапно загорелись. Неужели все настолько захватывающе? Он уже не мог дождаться.
— Кхе-кхе-кхе.
Сбоку раздался крайне неуместный звук. Мужчина в роскошных одеждах, слегка покраснев от неловкости, поднялся со своего места и замялся:
— Прошу прощения, что прерываю. Вижу, сегодня не самый удобный момент, может, мне уйти?
Мо Лин, ничуть не смутившись, обнял Фэн Цзюцина за талию и вошел в беседку, равнодушно бросив взгляд на незнакомца:
— Садись.
Тот смутился еще сильнее, но вынужден был подчиниться:
— Слушаюсь.
Фэн Цзюцин узнал этого человека — это был Бай Юньцзинь, помощник главы министерства наказаний, которого он сам же и присмотрел для Янь-эра. Но Фэн Цзюцину пришлось притвориться, что он его не знает. Скорбно взглянув на Мо Лина, он произнес:
— Я думал, дорогой гость привез меня полюбоваться озером, а оказалось, что вы привезли меня знакомиться с новой пассией. И правда: видишь, как смеется новая любовь, и не замечаешь, как плачет старая.
У Мо Лина и Бай Юньцзиня одновременно дернулись лица. Приходилось признать: слова Фэн Цзюцина превратили представление двух актеров в драму для троих. Ни за что ни про что пострадавший Бай Юньцзинь хотел было что-то сказать, но, увидев руку на талии Фэн Цзюцина, не решился открыть рот.
Он впервые видел, чтобы Его Величество кого-то обнимал. Кхе, пусть это был мужчина, сути дела это не меняло. Все знали, что в глазах императора всегда были только государственные дела, и рядом с ним не то что людей, даже комаров-самцов не водилось. А сегодня Его Величество не только обнимает человека, но и говорит о любовных утехах... Похоже, в Великой Юэ скоро появится первая наложница.
— Цинцин, ты ревнуешь?
Мо Лин не стал ничего объяснять, а лишь поддразнил его, словно наблюдая за представлением.
У Бай Юньцзиня дернулся глаз. Ваше Величество, умоляю, хватит! Между ними чистые и невинные отношения, ничего подобного нет! Если сегодня об этом прознают, премьер-министр устроит ему скандал. Императору-то жена не нужна, а ему очень даже! Что он будет делать, если правый премьер-министр выставит его спать в кабинет?
Бай Юньцзинь тихонько отодвинул свой стул подальше. Император может не соблюдать мужскую добродетель, а вот ему стоит. В конце концов, любой дурак выберет мягкие объятия правого премьер-министра вместо жесткого пола в кабинете.
Фэн Цзюцин опустил глаза. Мо Лин решил подыграть? Что ж, актерская игра у него в крови. Фэн Цзюцин высвободился из объятий Мо Лина, встал, и на его глазах навернулись слезы. Его вид был настолько разбитым, что сердце любого могло разорваться.
— Цинцин понял. Это я был самонадеян. Я сейчас же уйду и больше не буду мешать дорогому гостю и этому господину.
Не успел он сделать и двух шагов, как его снова потянули в объятия. Мужчина над ним вздохнул и стер слезы с его лица.
— Ну почему ты такой плакса? Хорошо, это моя вина. Успокойся, не плачь.
Фэн Цзюцин всхлипнул:
— Что это значит, дорогой гость? Вы меня жалеете? Хоть я и артист, но у меня есть достоинство. Я не какая-то игрушка, которую можно призывать и отбрасывать по первому желанию.
Мо Лин обнял его крепче и прошептал:
— Цинцин, не будь таким злопамятным. Я просто хотел познакомить тебя с другом, ничего больше. Между мной и господином Юнем нет ничего, кроме чистоты. Если не веришь, можешь спросить у него самого.
Высшее начальство дало команду. Бай Юньцзинь, который уже мысленно похоронил себя на дне озера, тут же подхватил:
— У нас с господином Янем лишь дружеские отношения. У меня дома есть жена, и мы очень преданы друг другу. Прошу, успокойтесь, у меня нет ни малейших помыслов на счет господина Яня.
Дома есть жена? Если память его не подводит, помощник главы министерства наказаний не был женат, зато был в очень сомнительных отношениях с премьер-министром. Неужели за тот год, что его не было, он успел жениться? Неужели правый премьер-министр теперь носит рога?
Подлец! Правый премьер-министр — брат Фэн Цзюцина. Сегодня же, вернувшись, он напишет ему письмо и разоблачит этого мерзавца!
Фэн Цзюцин, продолжая всхлипывать, уткнулся в грудь Мо Лина, притворяясь мертвым. Он ни за что не извинится перед этим мерзавцем, ни за что! Сметь изменять его брату? Ха!
Мо Лин погладил его по спине:
— Теперь веришь? Перестань плакать, у меня сердце разрывается.
Бай Юньцзинь опустил голову и сделал глоток чая, стараясь не слышать того, что происходит. Он ничего не знает, он ничего не слышал. И правда, лучше бы он остался на дне озера.
Сыграть роль невинного цветочка оказалось непросто, какая гадость, глаза снова перещипало от лука. Фэн Цзюцин сердито ущипнул Мо Лина за пресс через одежду, чтобы хоть немного выпустить пар.
Убедившись, что Цинцин перестал рыдать, Мо Лин усадил его на стул, продолжая придерживать за талию.
Недоразумение было улажено. Мо Лин представил его:
— Это господин Бай Цзинь, помощник главы министерства наказаний. Думаю, ты о нем слышал.
Фэн Цзюцин, ради Мо Лина, выдавил из себя:
— Господин Бай.
***
Маленькое дополнение:
Бедный Бай Юньцзинь еще не знал, что, когда он вернется в столицу, его жена — такая большая и любимая жена — исчезнет без следа. Мало того, что жены не стало, так его еще трижды в день будет язвительно отчитывать правый премьер-министр, а по вечерам он даже не сможет попасть домой. Он сотрет колени в кровь, стоя на стиральной доске, но так и не вернет сердце жены. Позже, узнав правду, он в ярости разнесет тридцать стиральных досок. Неужели он был всего лишь частью игры императора и императрицы?
Его путь милой романтики превратился в сущий ад, а виновниками были два его начальника. За какие грехи ему пришлось встретить эти два камня преткновения на пути к личному счастью!
http://bllate.org/book/21502/2203470
Готово:
