— Пылкая любовь жарким летом
Ло Ханьян замерла на полуслове, и кончики её ушей испуганно дрогнули.
Плохо.
Они ведь только-только вошли в дом, почему же этот зелёный мяч раскрыл её так быстро?
Лёгкий холодок в голосе Сы Тинъюэ заставил Ло Ханьян покрыться мурашками по самые плечи.
Сильное желание выжить заставило Ло Ханьян среагировать мгновенно: она поспешно опустила голову, принявшись тереть пальцы друг о друга, а её голос упал до еле слышного шёпота:
— Ты видела это… Прости, я виновата…
— …
Ответа не последовало.
Ло Ханьян украдкой бросила взгляд на стоявшую перед ней девушку —
Серебристый кончик ножа несколько раз едва заметно скользнул по нежной коже её пальцев, и от этого зрелища действительно захватывало дух.
— В чём именно ты виновата?
— В том, что не послушалась тебя и не стала есть овощи.
Ло Ханьян виновато закусила губу, пряча взгляд и надеясь «милым» образом отделаться от наказания.
— Знаешь, что виновата? — переспросила Сы Тинъюэ.
Сы Тинъюэ сохраняла беспристрастное выражение лица, скрестив руки на груди и прислонившись к дверному косяку. Она выглядела сурово, словно говоря: «Продолжай, я слушаю твои оправдания».
— Детям в детском саду известно, что за проступки полагается наказание, — неторопливо произнесла Сы Тинъюэ.
— Какое… наказание? — этот вопрос заставил Ло Ханьян снова напрячься.
— Наказана перенести эту коробку яблок на кухню. Потом выбери два самых спелых, вымой, нарежь, разложи на тарелке, а половину отнеси Сяо Сяояну.
Сы Тинъюэ была безжалостна.
Тон Сы Тинъюэ отличался от обычного: в нём звучала чисто деловая холодность.
— А… — Котёнок потерпел сокрушительное поражение, принимая миску, и в её голосе послышался унылый, протяжный стон.
Впрочем, наказание было лишь напускной строгостью.
Она знала, что сейчас ещё рано, нельзя пугать девушку.
Когда-нибудь потом, если копризная кошечка снова вздумает перебирать едой, ей придётся…
Она протянула ей чистую пустую миску.
— Бери эту миску, складывай туда яблоки, доешь всё, что останется после Сяо Сяояна, и никаких капризов за едой — я проверю, — послушным тоном произнесла Ло Ханьян.
Ло Ханьян услышала её слова, и её напряжённое сердце наконец-то вернулось на место.
Сы Тинъюэ не злится, Сы Тинъюэ не злится, не злится —
Ло Ханьян бодро отозвалась:
— Клянусь выполнить задание!
— Знаю-знаю, — закивала Ло Ханьян, как цыплёнок, клюющий зерно.
Сама Ло Ханьян обладала весьма смутным представлением о собственных талантах и, казалось, осталась крайне довольна своим шедевром. Она водрузила яблоко ровно посередине разделочной доски, повертела его влево и вправо, а затем, всё ещё испытывая жгучий интерес к работе с ножом, захотела помочь Сы Тинъюэ.
— Тебе лучше посидеть на диване, — вздохнув, Сы Тинъюэ быстренько спрятала нож в недосягаемое для неё место — она решительно не осмеливалась доверить этой неумехе столь ответственную задачу, как нарезка овощей.
Она взяла в руки небольшой острый нож и с предельно серьёзным выражением лица несколько раз ткнула им в яблоко, прежде чем сделать первый разрез. Её поза была одновременно неловкой и напряжённой, но при этом она упрямо пыталась срезать кожуру длинной сплошной лентой, а взгляд её сделался настолько сосредоточенным, что казалось, будто она сейчас сойдётся глазами к переносице.
В конце концов яблоко оказалось покромсано кусками и выглядело так, будто по нему проехался каток или его погрыз дворовый кот — о какой-либо эстетике не было и речи.
Ладно, пронесло.
Отводя взгляд, Сы Тинъюэ мысленно набрасывала сегодняшнее меню.
Хотя они и заглянули в супермаркет, выбор продуктов всё равно оставался крайне ограниченным: в огромном двустворчатом холодильнике лежало исключительно белое и красное мясо, а единственный кочан зелёной капусты был благополучно забыт ещё на кассе.
Неужели сегодня вечером их ждёт исключительно мясной пир?
Что ж, это точно пришлось бы по вкусу Ло Ханьян.
Сы Тинъюэ потерла лоб и была вынуждена приступить к подготовке мясных блюд.
*
Работа на кухне продолжалась в самом разгаре.
— Динь-дон, динь-дон… —
Внезапно со двора раздался звонок в дверь.
Сы Тинъюэ как раз разогревала сковороду, и её рука с половником замерла в воздухе.
Она нахмурилась, глядя в сторону прихожей.
Кто мог прийти в такое время?
Хотя она и изучила наизусть всю оригинальную книгу, сейчас она совершенно не представляла, кто бы мог нанести визит в дом её персонажа.
— Динь-дон, динь-дон… Динь-дон… —
Звонок не умолкал, а на небольшом экране у двери, связанном с уличной камерой, загорелся свет.
Подумав немного, Сы Тинъюэ сказала Ло Ханьян:
— Иди открой дверь.
— Есть!
Ло Ханьян подскочила со своего места в углу, очевидно обрадовавшись тому, что наконец-то сможет принести хоть какую-то пользу, и вприпрыжку побежала открывать.
— Щёлк.
Дверь отворилась, и в прихожую ворвался свежий порыв осеннего ветра.
Наступила глубокая осень.
Ло Ханьян зябко повела плечами, спрятала руки в рукава и только после этого принялась возиться с замком.
За дверью стояла незнакомая женщина.
Они с Ло Ханьян некоторое время молча смотрели друг на друга.
Это была женщина в возрасте, с набитым до отказа холщовым мешком на локте. На ней была легкая стёганая куртка, а седеющие волосы были аккуратно заколоты на затылке шпилькой.
Её глаза лучились мягким теплом, и даже мелкие морщинки в уголках глаз не могли скрыть сохранившуюся с годами женскую привлекательность.
Ло Ханьян мысленно прикинула, что женщине было около сорока-пятидесяти лет.
Как говорится, гость в дом — радость в дом, поэтому она, следуя человеческим правилам этикета, сладко улыбнулась и произнесла:
— Здравствуйте, сестрица.
У неё был приятный, мелодичный голос, который всегда легко располагал к себе людей.
— Ой, малышка, — с улыбкой отозвалась женщина и спросила: — Ты гостья, которую пригласила Сяо Сы?
— Сяо Сы сейчас дома? Ой, я чуть не забыла, уже полдень, вы пообедали?
Ло Ханьян склонила голову набок.
— Сы Тинъюэ дома.
Женщина перед ней была совершенно незнакома, но по её тону казалось, будто они давние знакомые. Ло Ханьян не знала, как ответить, её мозг лихорадочно соображал, пытаясь угадать личность гостьи —
Такая фамильярность… Определенно старая знакомая.
Причем очень близкая.
Ло Ханьян напрягла все извилины, позволяя фантазии унести её далеко вперед.
В следующий мгновение она резко втянула воздух.
О боже!
Неужели… неужели это мама Сы Тинъюэ!
Сама мысль о подобной возможности до смерти напугала Ло Ханьян.
Она тут же украдкой принялась разглядывать лицо женщины —
Как ни крути, агого сходства с Сы Тинъюэ не наблюдалось вовсе, но у всех людей были по два глаза, нос и рот.
И возраст тоже подходил.
Если вглядываться подольше, то казалось, будто что-то общее всё-таки есть…
Она тут же бросила полный мольбы взгляд на спину всё ещё хлопотавшей на кухне девушки.
Сы Тинъюэ стояла к ней спиной и была полностью поглощена готовкой, совершенно не замечая происходящего в гостиной.
Ло Ханьян пришлось вернуть внимание к гостье. Суетливо распахнув дверь шире, она заискивающе закивала и согнулась в полупоклоне.
Она проводила женщину в дом, сменив обращение на более подходящее и почтительное:
— Тётушка, тётушка, на улице сильный ветер, прошу, заходите скорее.
Дверь закрылась.
Ло Ханьян сопровождала гостью от самого порога до гостиной, словно швейцар.
— Тётушка, переобувайтесь!
— Тётушка, садитесь на большой диван!
— Тётушка, вам воды или чаю?
— Тётушка…
Женщина чуть не рассмеялась в голос:
— Хватит суетиться, присядь-ка спокойно. Наливать чай — это вообще-то моя забота.
— Иди сюда, садись на эту шерстяную подушку. Ты молодая девушка, ни в коем случае нельзя застужать поясницу, в такую погоду простудиться проще простого.
Женщина мягко надавила Ло Ханьян на плечи, усаживая её на мягкий диван.
А затем на глазах у ошеломленной девушки привычным движением взяла стеклянный чайник со столика и достала из ящичка бумажные стаканчики, чтобы налить воды.
Глядя на эти уверенные движения, Ло Ханьян лишь укрепилась в своих догадках.
Эта женщина выглядела хозяйкой дома куда больше, чем та, которая даже микроволновку найти не могла.
Судя по её властным замашкам хозяйки положения, это определенно была родная мать генерального директора Шэн.
Женщина тоже опустилась на диван напротив и с доброжелательным выражением лица спросила:
— Малышка, как тебя зовут?
— Тётушка, — Ло Ханьян выпрямилась по струнке. Она совершенно не умела общаться со старшими и теперь постоянно косила глазом на кухню, молясь, чтобы Сы Тинъюэ поскорее вышла, и одновременно отвечая: — Меня зовут Ло Ханьян. Ло от города Лоян, а Ханьян — рассветное солнце.
— Какое прекрасное имя, — женщина легко подобрала слова, — словно утренняя птица, взмывающая в небеса, и с глубоким поэтичным смыслом.
Ло Ханьян никак не ожидала, что женщина так запросто выдаст целую тираду. От похвалы её щеки слегка порозовели, и она смущенно опустила взгляд.
— Тогда буду звать тебя Сяо Ло, хорошо? — предложила женщина.
— Можно и Сяо Ян, — ответила Ло Ханьян, чувствуя, как симпатия к этой женщине стремительно растёт.
Гостью снова рассмешил её тон, она прикрыла рот рукой и долго смеялась, прежде чем продолжить:
— Сяо Ян, а кем ты приходишься нашей Сяо Сы? Она тебя пригласила?
— Э-э, это… —
Ло Ханьян лишилась дара речи.
Кем приходится.
Кем она вообще может приходиться Сы Тинъюэ?
По правде говоря, если бы не этот вопрос и не та забота и нежность, с которой Сы Тинъюэ относилась к ней последние дни, Ло Ханьян и сама бы забыла.
Ведь отношения между ними были ничем иным, как грязной связью по расчету в духе высшего света.
Но…
Ло Ханьян неуверенно подняла голову и посмотрела на доброжелательное лицо женщины перед ней.
Разве могла она в присутствии мамы генерального директора Шэн заявить об их истинных отношениях?
Её замешательство и нерешительность неожиданно заставили глаза женщины загореться.
Та сделала определённые выводы, пришла к собственным заключениям и лукаво поинтересовалась:
— Сяо Ян, тётушка задаст тебе личный вопрос, ты только не обижайся.
— Спрашивайте.
— Ты омега?
— …Да, — Ло Ханьян всё ещё ломала голову над тем, как безупречно обойти тему порочной связи, как женщина задала очередной неожиданный вопрос.
Процессор кошачьего мозга пока не справлялся с многозадачностью, поэтому Ло Ханьян ответила честно.
Женщина обрадовалась ещё сильнее:
— Хорошая девочка! Обязательно лади Сяо Сы, тётушка благословляет вас!
Благословляет?
Ло Ханьян одновременно трясло от ужаса — не дай бог женщина догадается, что она — всего лишь содержанка, которую Сы Тинъюэ держит в качестве крошечной золотой птички, — а её кошачий процессор вдобарт доходил до точки кипения.
Как ни напрягай кошачьи мозги, невозможно было представить, что в их отношениях по расчету может заслуживать благословения.
Ладно.
Подумала Ло Ханьян, главное, чтобы тётушка была счастлива.
— Спасибо, тётушка.
Она сладко улыбнулась и очень вежливо поблагодарила гостью, а затем, пока та не успела продолжить, поспешно добавила:
— Вы пока отдохните, а я пойду позову Сы Тинъюэ!
Не дожидаясь ответа, Ло Ханьян вскочила с места и бросилась на кухню.
Шлёпая тапочками, она бежала так спешно, что едва не споткнулась о дверной косяк.
Шум получился довольно заметным.
— Аккуратнее, — обернувшись, предупредила её Сы Тинъюэ.
Не обратив на это внимания, Ло Ханьян подбежала ближе и таинственным шепотом затараторила прямо ей на ухо:
— Почему ты мне заранее не сказала? Твоя мама пришла! И ещё расспрашивала о наших отношениях…
— Но ты не переживай, я ни слова не сказала, уже усыпила её бдительность! — уверенно отрапортовала Ло Ханьян.
— А?
— Пого… погоди!
Сы Тинъюэ не поспевала за ходом её мыслей и переспросила:
— Повтори-ка ещё раз, кто пришёл?
Информация, выданная котёнком, оказалась слишком масштабной, и Сы Тинъюэ не сразу смогла её переварить, в основном будучи потрясенной до глубины души тем самым громким словом «мама».
Она-то знала всё наверняка.
Её собственная мать скончалась, когда ей было всего шесть лет, а отец ушел из жизни, когда ей исполнилось восемьнадцать. Сы Тинъюэ воспитывали в семье Сы как единственную наследницу, её поступки, манеру держаться и характер строго контролировались этим титулом. Семейная холодность привела к тому, что эта утрата не стала для неё тяжёлым бременем.
Поэтому само слово «мама» казалось ей до безумия чуждым.
В оригинальной книге о родителях персонажа не было сказано ни слова, а учитывая бэкграунд и положение героини, которые были пугающе похожи на её собственные, Сы Тинъюэ по умолчанию считала себя сиротой.
Ло Ханьян повысила голос и повторила снова:
— Мама! Она пришла!
*
Сы Тинъюэ тут же бросила половник и выглянула в окно, но разглядела лишь силуэт женщины — лица было не разобрать.
Выглядела она предельно чужой.
Но раз в книге об этом не упоминалось, она и сама не знала, что и думать.
Почему именно в тот момент, когда она переместилась в книгу, у оригинала неожиданно обнаружилась никогда прежде не упоминавшаяся мать?
Воспользовавшись тем, что Ло Ханьян не смотрит, она лихорадочно достала телефон и принялась гуглить:
— Сы Тинъюэ, глава Группы компаний Шиюй. Происхождение.
— Сы Тинъюэ. Родители.
— Список членов семьи Сы.
— Сы Тинъюэ. Холоста ли. Семейное положение.
Вероятно, личные данные оригинала охранялись столь тщательно, что жёлтая пресса не располагала никакой полезной информацией — максимум парой безобидных сплетен.
Бегло просмотрев результаты, Сы Тинъюэ с досадой заблокировала телефон.
Она только что гуглила, есть ли у неё родители.
Эту сцену определенно стоило внести в список лучших фантастических моментов двадцать первого века.
Накрыв кастрюлю крышкой и вытерев руки полотенцем, Сы Тинъюэ вместе с Ло Ханьян направилась в гостиную.
Увидев их двоих, женщина с радостью поднялась на ноги.
Заметив, что Сы Тинъюэ идет со стороны кухни, она тут же заговорила:
— Сяо Сы, зачем ты сама готовишь? Оставь это мне!
— Только посмотри на себя, неужели ты так соскучилась по стряпне тётушки Тан? Стоило мне уйти в отпуск всего на пять дней, как ты сама научилась готовить.
— И раз уж в доме гости, могла бы мне черкануть словечко! Я бы успела вернуться и приготовить вам что-нибудь вкусненькое!
Женщина была так рада, что выпалила целую тираду.
— Тётушка Тан? — Сы Тинъюэ цепко ухватилась за ключевые слова.
— Что такое, Сяо Сы, — усмехнулась тётушка Тан, — всего пять дней не виделись, а уже отвыкла от тётушки Тан?
Сы Тинъюэ вежливо замахала руками.
Учитывая, что ни у неё самой, ни у оригинала не было родственников с фамилией Тан, личность этой «тётушки Тан» стала ей понятна.
Неудивительно, что в доме оригинала царил идеальный порядок — оказывается, за ним кто-то приглядывал.
Желая окончательно убедиться в её личности, Сы Тинъюэ спросила:
— Тётушка, а вы помните, в каком агентстве меня наняли?
— Ах ты девочка, наверно, работа совсем заморочила тебе голову, раз ты позабыла события четырёхлетней давности, — добродушно рассмеялась тётушка Тан. — В том кадровом агентстве, сразу после твоего переезда из особняка семьи Сы, ты меня и наняла.
Сы Тинъюэ облегченно выдохнула.
Перед ней стояла домашняя экономка оригинала — Тан Вэнь, персонаж, пару раз мелькавший в первоисточнике. Наконец-то всё встало на свои места.
Какая-то глупая кошка передала недостоверные сведения, заставив её всерьез поверить, будто, попав в книгу, она в придачу обзавелась новой матерью.
Сы Тинъюэ повернула голову и одарила остолбеневшую Ло Ханьян ледяным взглядом.
Поняв, что права была не во тут, Ло Ханьян поспешно отвела глаза и принялась испуганно прятать взгляд.
— Кстати, Сяо Сы, почему ты готовишь на кухне на первом этаже? Ты ведь сама говорила в прошлый раз, что от полуоткрытой кухни на первом этаже слишком много копоти, и просила впредь готовить на кухне наверху, — поинтересовалась тётушка Тан.
На втором этаже тоже есть кухня?
— Э-э, правда?.. На первом этаже просто удобнее, — с натянутой улыбкой ответила Сы Тинъюэ.
Она успела лишь бегло осмотреть эту виллу, комнат было слишком много, и с момента перемещения у неё просто не доходили руки проверить всё досконально.
Судя по нынешней ситуации, человеком, который знал этот дом лучше всех, была вовсе не она, а тётушка Тан, проработавшая здесь целых четыре года.
Истинная хозяйка дома тихо родилась в этот безмятежный полуденный час.
Но чем, чёрт возьми, думала оригинал, приказав отгрохать в одном доме аж две кухни?
Что за барские замашки!
Сы Тинъюэ сдержалась, но в глубине души всё же мысленно отвесила оригиналу пару звонких пощёчин.
Расточительный капитализм!
Тётушка Тан продолжила:
— За те пять дней, что меня не было, я всё равно закупала продукты, они лежат в холодильником на втором этаже.
А готовку оставь мне, ты лучше отдохни. Столько работаешь, совсем исхудала, у тётушки аж сердце кровью обливается.
Сы Тинъюэ попыталась возразить, но тётушка Тан уже успела взять Ло Ханьян за руку:
— Пойдём-ка, Сяо Ян, посмотрим, есть ли там что-нибудь по твоему вкусу.
— Тётушка ведь припасла целый холодильник зелёных органических овощей, очень полезных для здоровья!
Ло Ханьян: «……………»
— Я помогу, — вызвалась Сы Тинъюэ.
— Тебе не нужно хлопотать, я лучше с Сяо Ян поговорю.
Тётушка Тан обняла девушку за плечи — чем больше она на неё смотрела, тем больше та ей нравилась.
Ло Ханьян послушно шла рядом, выражая на лице полное отсутствие воли к жизни.
— Пойдём-ка, пойдём с тётушкой, мне нужно тебе кое-что рассказать. Наша Сяо Сы, пусть и со своими странностями, но человек на самом деле прекрасный…
Тётушка Тан всё ещё помнила про их «отношения» и собиралась замолвить за Сы Тинъюэ словечко.
Хотя репутация у Сы Тинъюэ была не самой чистой, если рассуждать здраво, к ней самой она относилась отлично: повседневные обязанности ограничивались лишь уборкой и готовкой, а зарплата была высокой и хлопот минимум.
Поэтому предрассудков по поводу своей нанимательницы у тётушки Тан не имелось.
К тому же ей не раз доводилось видеть, как молодые альфы приводят домой красивых омег.
В таких делах нельзя спешить, всё должно идти своим чередом.
Обернувшись, тётушка Тан бросила на Сы Тинъюэ уверенный взгляд, означавший: «Дерзай».
— Детка, больше тётушка ничем помочь не может.
Сы Тинъюэ: «…?»
*
День пролетел незаметно.
От съёмочной группы фильма «Пылкая любовь жарким летом» вестей пока не поступало: говорили, что режиссёр Ван приболел и всё ещё глотает таблетки от давления, так что возвращение на площадку задержится ещё на два-три дня.
Пока работы не было, Ло Ханьян оставалась дома.
Чтобы составить ей компанию, Сы Тинъюэ не поехала в офис, проведя весь день за удаленной работой в кабинете.
На самом деле Ло Ханьян обладала весьма общительным характером и была настоящей болтушкой. За это время она уже успела вывалить на Сы Тинъюэ все пикантные сплетни о генеральном директоре Шэн и Шэн Цзинцзин, которые ей удалось раздобыть.
Котёнок обладал несомненным талантом к рассказыванию историй и мог без остановки вещать по несколько десятков минут кряду.
Она также поведала немало вдохновляющих историй о собственных трудовых буднях в Шэнсинь Хуюй.
Но сегодня она вела себя странно.
С самого утра Ло Ханьян выглядела вялой и подавленной, у неё не было аппетита даже к любимому детскому стейку.
Она даже не заглянула в гостиную к Сяо Сяояну.
Сы Тинъюэ хотела воспользоваться моментом и расспросить её, но Ло Ханьян весь день запиралась в своей комнате, не оставляя ей ни единого шанса.
Эта вилла была до смешного огромной, и если не выходить из спальни, ощущение было таким, будто они находятся в разных городах.
Ближе к полудню они всё же случайно столкнулись на втором этаже.
Сы Тинъюэ тут же окликнула девушку:
— Что с тобой сегодня? За весь день от тебя и слова не услышала.
— Ты случайно не заболела? — обеспокоенно допытывалась она.
— Нет, — непрерывно мотала головой Ло Ханьян. — Я не заболела.
Сы Тинъюэ всё равно тревожилась:
— Если тебе нездоровится, обязательно скажи мне, или тётушке Тан. Ни в коем случае не терпи.
— Я поняла.
Разговор вновь оборвался так же быстро, завершившись фразой Ло Ханьян о том, что ей нужно вернуться в комнату.
Говоря это, Ло Ханьян прятала глаза, но Сы Тинъюэ успела заметить неладное.
Кожа котёнка была покрыта неестественным, тревожным румянцем.
Она двигалась слишком быстро, и Сы Тинъюэ не успела как следует её рассмотреть.
Нахмурившись и мысленно прокрутив всё в памяти, Сы Тинъюэ решила, что ей просто показалось.
Полная сомнений, она вернулась в кабинет.
В комнате стояла абсолютная тишина — лишь тётушка Тан занималась уборкой в другом конце дома.
Ближе к вечеру дверь комнаты Ло Ханьян открылась.
Спальня и кабинет находились совсем рядом, и, услышав донёсшийся из коридора шорох, Сы Тинъюэ тут же поднялась и вышла следом.
Котёнок вела себя подозрительно: сначала она огляделась по сторонам и, убедившись, что никого нет, на цыпочках выскользнула из спальни. Её лёгкое тело не издавало ни звука при ходьбе по полу, и в один миг она шмыгнула в прачечную.
Оттуда донеслось несколько звуков возни с одеждой, и спустя меньше чем минуту Ло Ханьян выбежала обратно.
Именно эту картину и застала Сы Тинъюэ, выйдя из кабинета.
— Подо… —
Сы Тинъюэ протянула руку ей вслед, но не успела договорить и слога, как Ло Ханьян уже вихрем скрылась в своей комнате.
В руках она прижимала к себе какой-то свёрток, оставив на прощание лишь скрытный вороватый силуэт.
Сы Тинъюэ посмотрела в сторону её ухода и на секунду задумалась.
Не став стучать в дверь, она направилась прямо в прачечную.
Дверь распахнулась.
— …
Сы Тинъюэ глубоко вздохнула.
— Аромат.
Запах мяты.
Знакомый сладковатый аромат наполнил помещение едва ли не в тот самый момент, когда она переступила порог.
Запах был слабым, поскольку хозяйка феромонов провела здесь совсем немного времени.
Сы Тинъюэ отлично знала этот запах — это были феромоны Ло Ханьян.
Даже эти жалкие остатки аромата заставили её железу встрепенуться.
Скрытые в глубине тела бунтующие частицы грозили вырваться наружу.
Давно забытое, едва уловимое чувство возбуждения.
Словно тысяча нежных перышек щекотали кожу, вызывая зуд и непреодолимое желание прижать этот струящийся шлейф аромата к груди.
Гармоны в области затылка затрепетали, превращаясь из мирного ручейка в бушующие волны.
— Ха… —
Сы Тинъюэ прикусила губу, и укол боли вернул ей способность здраво мыслить.
Она опустила взгляд.
В плетеной корзине для белья виднелись следы беспорядка.
Судя по всему, там лежали оставленные ею сегодня утром вещи.
Сы Тинъюэ наклонилась, чтобы проверить —
Одна из её шёлковых белых рубашек исчезла.
Её омега забрала с собой вещь, впитавшую запах её альфы.
http://bllate.org/book/21471/2197051
Готово:
