— Твоя челюсть... ты в порядке?
Лу Шанъянь смотрел на покрасневший след на подбородке Гу Циняня, а затем перевел взгляд на свои пальцы. Его брови нахмурились: неужели он был настолько груб?
Гу Цинянь, заметив выражение лица Лу Шанъяня, догадался, в чем дело. Он протянул руку и слегка коснулся подбородка.
— Покраснело? Ничего страшного, не болит. У меня просто кожа на лице довольно чувствительная.
— Гу, ты какой-то неженка. То тут чувствительно, то там хрупко. Теперь я даже боюсь прикасаться к тебе во время съемок.
Гу Цинянь не сдержал усмешки:
— Вы преувеличиваете, Лу. Кожа на лице действительно нежная, но в остальном все в порядке.
— У Юн, Гу, подойдите, посмотрите отснятый материал.
Лу Шанъянь хотел было ответить, но его прервал окрик режиссера. Оба синхронно направились к монитору.
В следующие несколько дней жизнь Гу Циняня состояла из бесконечной суеты на съемочной площадке. Каждый день начинался с грима и съемок, а если Лу Чжаочжао или Вэнь Юань обращались к нему за советом, он всегда охотно им помогал. В свободное время он пил чай с Лу Шанъянем и репетировал сцены. Атмосфера на площадке царила самая дружелюбная, и работа продвигалась гораздо быстрее.
— Брат Нянь! Вот, держи, Лу угощает всех послеобеденным чаем! — Хэ Цзябэй, запыхавшись, подбежал к Гу Циняню и протянул ему стакан кофе и пирожное.
Хэ Цзябэй был ассистентом, которого Лу Шанъянь нашел для Гу Циняня, он присоединился к группе всего пару дней назад. Двадцатичетырехлетний парень, живой и общительный, за это время успел подружиться со всей съемочной группой.
Гу Цинянь взял только кофе.
— Мне хватит этого, пирожное съешь сам.
— Спасибо, брат Нянь! — Хэ Цзябэй знал, что Гу Цинянь сейчас на диете ради съемок, поэтому не стал настаивать.
Гу Цинянь сделал глоток кофе и продолжил отвечать на сообщение Цзи Юбаю в мессенджере.
Гу Цинянь: У меня завтра съемки только утром, так что я свободен.
Цзи Юбай уже несколько раз спрашивал, когда у него появится время, но график был забит до отказа.
white: Пойдем выпьем? Мы сто лет не были в 25 градусах, хочется выпить.
Гу Цинянь приподнял бровь.
Гу Цинянь: Кто это говорил, что не хочет появляться в 25 градусах целый месяц? Прошло ведь меньше двух недель.
white: Буду считать, что меня просто укусила бешеная собака! Не лишать же себя радости выпить из-за какой-то псины?
Гу Цинянь: Можно, но не слишком поздно, послезавтра у меня утренняя смена.
white: [Картинка: Окей]
— Итак, выступление нашего 38-го участника Цзянь Сыцяня подошло к концу. А теперь, Сыцянь, попроси зрителей проголосовать за тебя!
Знакомое имя заставило пальцы Гу Циняня, убирающие телефон, замереть. Он невольно посмотрел на источник звука — телефон в руках Хэ Цзябэя.
— Брат Нянь, тоже интересуешься? — Хэ Цзябэй заметил взгляд Гу Циняня, поспешно пододвинул свой стульчик ближе и с энтузиазмом начал рассказывать: — Это очень популярное сейчас шоу талантов, называется Айдол-стажер. Этого парня зовут Цзянь Сыцянь, ему 22 года, он отлично поет и танцует, результаты неплохие, в прошлый раз занял двенадцатое место.
Гу Цинянь решил, что ослышался, помолчал секунду и переспросил:
— Сколько ему лет, говоришь?
— 22 года! — Хэ Цзябэй повторил еще раз, решив, что Гу Цинянь не расслышал.
Двадцать два года? Гу Цинянь прищелкнул языком. Вот это смелость — скостить себе сразу шесть лет и ни капли не бояться разоблачения.
— Сыцянь такой мягкий, характер у него золотой, все его обожают! Брат Нянь, правда же, он милый? — Хэ Цзябэй не унимался, показывая экран. — Я видел его выступления, он и поет, и танцует на высоте, очень круто!
Гу Цинянь посмотрел на экран: Цзянь Сыцянь держал микрофон, его глаза искренне смотрели в камеру, на лице играла выверенная до мелочей улыбка, а на правой щеке проступала ямочка. От одного этого вида сердце невольно смягчалось. Восемь лет назад Цзянь Сыцянь точно так же каждый день смотрел на него и называл братом Нянем.
— Цзябэй, там Шивэю нужно помочь перенести кое-какие вещи, сходи подсоби, — неизвестно откуда подошел Лу Шанъянь.
— А... да, конечно, брат Ян! — Хэ Цзябэй поспешно убрал телефон и направился к Шивэю.
Гу Цинянь проводил взглядом ушедшего ассистента и тихо поблагодарил Лу Шанъяня.
— Гу, можно задать один вопрос? — Лу Шанъянь с чашкой кофе присел на стульчик, который только что освободил Хэ Цзябэй.
— Спрашивай.
— Ему правда 22?
Гу Цинянь замер, а осознав вопрос, не знал, смеяться или плакать. Он ожидал от Лу Шанъяня чего угодно, но только не этого.
— Не хочешь отвечать? — Лу Шанъянь отпил кофе. — Просто если ему 22, то восемь лет назад ему было 14. Не думаю, что ты настолько неразборчив.
Гу Цинянь не сдержал смеха:
— До такой степени, чтобы связываться с несовершеннолетними, я не опускаюсь. Ему 28.
Лу Шанъянь хмыкнул:
— Значит, это он тогда за тобой бегал?
Гу Цинянь удивился:
— Почему ты так решил?
— Интуиция, — ответил Лу Шанъянь, и это была чистая правда.
За то время, что они провели вместе, он понял: Гу Цинянь всегда улыбчив и со всеми вежлив, но внутри он холоден и у него есть четкие границы. Он прекрасно знает, на каком расстоянии от кого держаться. Такой человек вряд ли стал бы легко за кем-то бегать или так просто открывать свое сердце.
Гу Цинянь улыбнулся:
— Похоже, твоя интуиция тебя не подводит.
— Не везет в любви — повезет в карьере. Так что карьера Гу обязательно пойдет в гору.
Понимая, что это попытка утешить, Гу Цинянь не стал отвергать доброе намерение:
— Буду надеяться, что твои слова станут пророческими.
Лу Шанъянь поднял сценарий:
— Раз уж есть время, порепетируем? Чтобы завтра пораньше закончить.
Похоже, у него тоже были на завтра планы.
— Хорошо.
http://bllate.org/book/21468/2196499
Готово:
