Цяо Син слегка нахмурил брови и спросил:
— Как его зовут?
Чжан Жунжун ответила:
— Гао Янь.
Стоило Чжан Жунжун произнести это имя, как выражение лица Цяо Сина заметно изменилось: черты застыли, а взгляд остекленел и уставился куда-то мимо камеры. Лишь спустя мгновение он пришёл в себя и спросил:
— Ты не ошиблась?
Чжан Жунжун и сама внутренне встревожилась: хотя угадать мысли босса было непросто, реакция Цяо Сина оказалась слишком явной.
Поразмыслив, Чжан Жунжун ответила:
— Внешность действительно поразительно похожа, да и возрастом они, кажется, ровесники. Но он работает оценщиком у какого-то местного торговца медицинскими стройматериалами, и те не предоставляли подробных данных о самом Гао Яне. На данный момент у меня есть только эти сведения.
Цяо Син кивнул:
— Я понял. — Помолчав, он добавил: — Завтра я лечу самолётом, организуй всё.
Чжан Жунжун слегка удивилась и произнесла:
— Хорошо, директор Цяо, я всё устрою.
Отключив удалённую видеосвязь, Цяо Син закрыл глаза и долго-долго сидел в молчаливом уединении, прислонившись к спинке кресла. Лишь когда уголки его глаз высохли, он снова открыл их и сделал телефонный звонок.
Соединение установилось быстро, но собеседник сразу заговорил по-китайски с заметным акцентом:
— Цяо? Что случилось? Есть что-то?
Цяо Син спросил:
— Выставка закончилась?
На том конце переключились на английский:
— Очень давно закончилась. Ответственное лицо организаторов снова сменилось, просто головная боль какая-то. Но, к сожалению, Цяо, мы не нашли того человека, о котором ты говорил. О, и ещё, не переживай, твоё Денежное дерево десяти тысяч лет я храню в лучшем виде, будь спокоен.
Цяо Син потёр уголки глаз:
— Ничего страшного. — Помолчав, он произнёс:
— Завтра я прилечу самолётом.
Собеседник изумленно воскликнул:
— Но разве у тебя не намечалось одно очень важное деловое предложение для переговоров?
Цяо Син ответил:
— Нет-нет, у меня есть дело первостепенной важности, я всё улажу заранее.
— Я понял. По вашей китайской поговорке: и рыбу съесть, и лапку кота одновременно не получишь.
Цяо Син даже поленился исправлять, что на самом деле говорят про кошачью лапу.
Гао Яню сейчас казалось, что он совершенно не поспевает за ходом мыслей Лю И. Он никак не мог взять в толк, в какой момент их отношения изменились и стали «похожи на отношения Ван Иньчэна и Лю Хэна».
Гао Янь:
— Я… не совсем понимаю.
Лю И сохранял прежнюю позу и, глядя на Гао Яня, произнёс:
— С внешней стороны наши отношения действительно выглядят именно так.
Гао Янь мысленно подумал: ладно-ладно, наверное, он сам что-то не то истолковал, — как вдруг услышал, как Лю И продолжил:
— На самом деле, мне хотелось бы, чтобы наши отношения сделали небольшой шаг вперёд.
Гао Янь:
— …Какой еще шаг вперёд?
Гао Янь чувствовал, что в этот момент мощности его мозгового процессора катастрофически не хватает: он не только не поспевал за ходом мыслей Лю И, но даже попытаться перевести тему казалось абсолютно невозможным.
Лю И сказал:
— Ты, возможно, не знаешь, как развивались события у Лю Хэна и Ван Иньчэна раньше. Когда Лю Хэн совершал каминг-аут, он обратился в агентство суррогатной материнства, чтобы завести ребёнка. Ван Иньчэн тогда в силу различных непреодолимых обстоятельств был вынужден родить ребёнка через суррогатное материнство, и этим ребёнком был Доуша. Позже, из-за перевода по работе, Ван Иньчэн приехал сюда и случайно столкнулся с Лю Хэном. Сам знаешь, Доуша и Ван Иньчэн очень похожи внешне, так что тогда их сходство можно было разглядеть буквально с первого взгляда.
Гао Янь никак не ожидал, что у Ван Иньчэна и Лю Хэна было такое прошлое, и удивленно спросил:
— И после этого они сошлись?
Лю И кивнул:
— Да. Вообще-то Лю Хэн изначально должен был возглавить Хуажун, но ради ребёнка и Ван Иньчэна он отказался от семейного дела, а позже сам открыл сеть ресторанов, после чего у них родился Танъюань.
В сердце Гао Яня слегка защемило, его глубоко тронула эта история. Он никогда раньше не знал, что Ван Иньчэн в своё время тоже воспользовался услугами агентства суррогатного материнства. Хотя его собственная ситуация несколько отличалась, то, что супруги Лю смогли быть вместе, действительно выглядело крайне неожиданно и вызывало искреннюю зависть. Казалось, судьбу и предопределение невозможно объяснить словами: он смог встретить Лю И, а Ван Иньчэн повстречал Лю Хэна.
Гао Янь некоторое время молчал. Лю И повернул голову, посмотрел на него и неторопливо спросил:
— Как думаешь, мы сможем стать такими же, как они?
Гао Янь опешил и, повернувшись к Лю И, переспросил:
— Разве ты только что не говорил, что наши отношения точно такие же, как у них?
Выходило, что после стольких слов мыслительные пути этих двоих пролегали в совершенно разных плоскостях...
Лю И отвернулся, задумался на секунду, и в его душе внезапно вырвался вздох: неужели он выразился недостаточно прямо?
Гао Янь вдруг произнёс:
— Погоди, стоп... — На его лице запечатлелось озарение; приподняв брови, он широко раскрытыми глазами уставился на Лю И: — Так ты с самого начала имел в виду, что наши обстоятельства очень похожи на то, через что прошли Лю Хэн и остальные, но на самом деле наши отношения пока не такие, как у них? Получается, ты на самом деле хотел спросить... — Гао Янь вновь задорно приподнял брови.
Наконец-то понял! Лю И решительно кивнул.
Лю И:
— Я же говорил тебе раньше: у тебя и у Дундуна нет официальной прописки и документов, я оформлю их сам. Запишу на свою фамилию, и отныне вы — члены семьи Лю.
Гао Янь был потрясён. Он никогда не верил в любовь с первого взгляда, да и зародиться любви по мере сближения у них с Лю И, судя по всему, тоже вряд ли могло — ведь они были знакомы совсем недолго.
Лю И подвинулся к Гао Яню ещё ближе, так что их плечи почти соприкасались, и спросил:
— Можно?
Можно ли? Можно ли?
Однако Гао Янь медлил с ответом Лю И, потому что в вопросах сердечных у него совершенно не было накопленного опыта, на который стоило бы опираться. И в тот момент, когда он лишь капельку проникся чувствами к Лю И, тот вдруг взял и напрямую спросил, не могут ли они быть вместе.
И как же Гао Яню ответить?
Такая сцена казалась точь-в-точь сюжетом из сказки: принцесса полюбила принца, и принц тут же сделал ей предложение...
Ладони Лю И вспотели. На самом деле, он тоже считал, что всё происходит слишком быстро, но сегодняшний повод выдался просто идеальным — сказать было лучше, чем промолчать, однако он вовсе не хотел принуждать Гао Яня давать какие-либо обещания.
Точно как говорил Лю Хэн: Ван Иньчэн и Гао Янь — люди очень хорошие и мягкие, и когда вываливаешь на них кучу искренних слов, таким людям на самом деле очень трудно отказать. Отсутствие отказа не означает, что они сразу безумно влюбились, но по крайней мере у тебя остаётся шанс.
Теперь, глядя на Гао Яня, Лю И вспомнил слова Лю Хэна и подумал, что Лю Хэн всё-таки не зря считается семейным мужчиной со стажем семейной жизни в несколько лет — в деле завоевания жён у него определённо есть большой опыт.
В этот момент Лю И произнёс:
— Ничего страшного, можешь мне не отвечать.
@
В углу у поворота лестницы Дундун и Танъюань стояли, прижавшись к самой стене, не смея даже шумно вздохнуть.
Как только Лю И закончил говорить, оба ребёнка на цыпочках, шаг за шагом, поднимаясь по одной ступеньке за раз, двинулись наверх.
Вернувшись в комнату Танъюаня, Дундун спросил:
— Что папы только что обсуждали? Почему я ничего не понял?
Танъюань тоже поднял глаза на потолок:
— Я тоже ничего не понял. Но ничего страшного, у нас есть вот это! — С этими словами он вытащил из кармана крошечную чёрную коробочку. — Вернётся старший брат — у него и спросим.
В итоге во второй половине дня, сразу после возвращения из школы, Доуша был оттащен обоими малышами в комнату Танъюаня.
Танъюань извлёк диктофон, и Доуша с совершенно бесстрастным выражением лица прослушал запись в наушниках.
Дундун нетерпеливо затеребил его:
— Брат, братик! Что папы сказали?!
Доуша изо всех сил подбирал формулировки, в его голове промелькнуло слово клеить девчонок, и после долгой паузы он изрёк:
— Твой папа кадрит твоего папу.
Дундун наивно удивился:
— Но они же сидели, они же не бегали!
Тогда Доуша дал глубокомысленное пояснение:
— В душе кадрит.
Дундун и Танъюань умоляюще уставились на Доушу и синхронно помотали головами.
@
Вернувшись вечером домой, Гао Янь принялся мыть Дундуна. Скинув верхнюю одежду и оставшись в одних широких шортах, он присел на корточки у ванны. Голышом сидевший Дундун плескался в воде, по поверхности которой покачивалось несколько утят.
Дундун протянул руку и сжал одного утёнка — тот брызнул водой из клюва и издал кряканье. Он взял другого, сжал — и снова то же самое. Дундун вовсю веселился в одиночестве.
После того как он стал играть с Танъюанем и Доушей, характер Дундуна стал намного более открытым и живым: он сделался чуть более проказливым, чем раньше, но по-прежнему обожал ластиться. Иногда купание ребёнка затягивалось у Гао Яня на полчаса, и из ванной он выходил с головы до ног мокрый, а порой даже нижнее белье оказывалось сырым.
Гао Янь спросил Дундуна:
— Чего это Дундун сегодня такой проказник? Папа перестанет тебя любить!
Дундун захлопал глазами:
— Брат Доуша сказал, что это называется открытый характер. Почему папа не будет любить?!
Гао Яню нечего было ответить.
Поиграв ещё немного с жёлтым утёнком, Дундун повернул голову и снова захлопал ресницами:
— Папа? А что такое открытый характер?
Гао Янь:
— …
Искупав Дундуна, переодев его и взяв на руки, Гао Янь отнёс мальчика в комнату. К этому моменту Лю И уже просмотрел несколько томов иллюстрированных сказок.
Раньше Дундун любил слушать истории про второго папу, но в последнее время, неизвестно по какой причине, увлёкся сказками про принцесс и принцев, причём требовал, чтобы Гао Янь и Лю И рассказывали по очереди каждый по одной сказке, и только после этого соглашался засыпать.
Кондиционер в спальне уже выключили, и небольшой электрический вентилятор мерно шуршал лопастями. Дундун лежал на кровати навзничь, укрытый от груди до ног тонким одеялом, и всё его тело казалось мягким-мягким.
Лю И приступил к рассказу истории про принца и принцессу уже в энный раз, хотя сюжет немного изменил.
Голос Лю И был низким, словно журчание воды, неторопливо текущей подо льдом зимней реки. Гао Янь сидел рядом, приглядывая за Дундуном, и сам не заметил, как его мысли унеслись к дневным событиям...
В этот момент Лю И как раз произнёс:
— И тогда принц сделал предложение принцессе.
Гао Янь:
— …
Дундун подёргал ножками:
— А принцесса согласилась?
Лю И поднял взгляд на Гао Яня и ответил Дундуну:
— Принцесса не дала принцу ответа, а принц сказал: «Ничего страшного, можешь мне не отвечать».
Гао Янь: — …Он что, расслышал не то?
Дундун:
— Почему принц не попросил принцессу ответить? Если принцесса не согласится, разве они тогда не перестанут быть вместе?
Лю И:
— Конечно, не перестанут, ведь принцесса живёт в замке принца, в доме принца, они и так уже вместе.
Гао Янь:
— …Чёрт побери==.
Так что в этот вечер Лю И, лёжа в постели и листая список контактов в телефоне, молча добрался до номера Гао Яня и решительно отредактировал контакт, сменив имя Гао Яня на новое — «Принцесса».
@
В эти дни Лю И испытывал острый дефицит рабочей страсти и безобразно саботировал обязанности. Хотя в Хуажуне всё шло своим чередом, Хуа Лянь снова был загружен работой до состояния безумной собачьей усталости. Если бы так отлынивал от работы, опаздывал и уходил раньше времени кто-то другой из сотрудников, Хуа Лянь давно бы выгнал его к чёртовой матери; но поскольку этим человеком был Лю И, Хуа Лянь мог лишь мысленно выругаться самыми последними словами да тянуть на себе объём работы, в разы превышающий обычный.
Чтобы навести справки о событиях прошлых лет, связанных с тем агентством суррогатного материнства, Хуа Ляню, разумеется, требовалось отыскать некую женщину по имени Роуз. Она когда-то отвечала за дело Ван Иньчэна с суррогатным материнством и вдобавок входила в число людей, имевших доступ к самой конфиденциальной информации в агентстве, так что разыскать её было гораздо проще, чем кого-либо другого.
Однако перед тем как выйти на Роуз, предстояло отыскать другого мужчину по имени Лу Хэнда, поскольку Роуз в данный момент работала у него секретаршей.
А чтобы разыскать Лу Хэнда, в свою очередь, приходилось обращаться к Лю Хэну. Общаясь с Лю Хэном, Хуа Лянь поневоле вынужден был снова пересказать ему историю про Вэнь Нина; а раз об этом узнал Лю Хэн, считай, узнал и Ван Иньчэн.
Хуа Лянь молча обливался слезами внутри — ему казалось, что быть секретарём Лю И — это просто чертовски тяжёлая ноша!
Выслушав всё, Лю Хэн некоторое время молчал, а затем передал Хуа Ляню то, что незадолго до этого рассказал Ван Иньчэну Сун Мин. Только после этого Хуа Лянь наконец сообразил: так, выходит, Вэнь Нин и Гао Янь в прошлом были любовниками?
Лю Хэн поинтересовался:
— А Вэнь Нин знал, что ребёнок не его?
Хуа Лянь ответил:
— Думаю, знал. Подумай сам: если бы Вэнь Нин в те годы хотел удержать Гао Яня с помощью ребёнка, и Гао Янь действительно забеременел от него или выносил и родил ребёнка, разве у Вэнь Нина были причины не объявиться?! В тот момент он наверняка понял, что произошла ошибка!
Лю Хэн поразмыслил и признал, что в этом есть смысл. Больше он не стал болтать с Хуа Лянем попусту и лично связался с Лу Хэндом.
Лу Хэн по-прежнему сохранял свой раздолбайский вид. Пока другие суетились так, будто у них подгорало седалище, он оставался невозмутимым:
— Ищешь Роуз? Предупреждаю тебя, Лю Хэн: у тебя вообще-то женатый человек, звонить средь бела дня не мне, а напрямую моей секретарше — по-твоему, это норм?
Лю Хэн отрезал:
— Позвоню твоей секретарше — моя жена будет спокойна, понял? Меньше болтай! Зови Роуз!
Лу Хэн хмыкнул и с явным нежеланием нажал внутреннюю кнопку селектора, подзывая Роуз.
Роуз явилась всё в том же ярко-красном платье, её макияж стал ещё изысканнее, чем три года назад, а внешность практически не изменилась — она всё так же оставалась сногсшибательно красивой и соблазнительной.
Прислонившись талией к краю стола и подавшись корпусом вперёд, она слегка обнажила ложбинку на груди. Улыбнувшись, она приняла телефон из рук своего босса, приняла крайне ленивую позу, опираясь о рабочий стол Лу Хэнда, и заговорила вежливо и одновременно чувственно:
— Алло, здравствуйте, я секретарь генерального директора Лу, Роуз. Скажите, чем я могу вам помочь?
Лю Хэн произнёс:
— Это я, Лю Хэн.
Роуз приподняла брови, мгновенно сбросив с себя вид расслабленности, и официальным тоном отчеканила:
— О, директор Лю, слушаю.
Лю Хэн:
— Прошу тебя об услуге: нужно навести справки насчёт кое-каких дел агентства суррогатного материнства.
Роуз без промедления продиктовала цепочку цифр и бросила:
— Сейчас рабочее время, ищи меня в 12 часов на обеденном перерыве. — С этими словами она вернула трубку Лу Хэнду.
Лу Хэн принял аппарат, прижав его к уху — он только что всё прекрасно слышал: Лю Хэн собирается копать под то давнее агентство суррогатного материнства.
Полушутя-полусерьёзно Лу Хэн изрек:
— Что такое? Неужели у тебя с тех пор остался запас спермы, и теперь из ниоткуда объявился третий ребёнок вкупе с его мамашей? Вот почему в последнее время Ван Иньчэн скандалит с тобой и грозится разводом.
Лю Хэн грязно выругался и произнёс:
— Не я. Это Лю И.
Услышав имя Лю И, Лу Хэн на секунду опешил:
— Лю И? — С этими словами он поднёс чашку кофе к губам, делая глоток.
Лю Хэн продолжил:
— Ты же не в курсе, да? У Лю И сыну уже три года.
Лу Хэн подавился кофе и выплюнул его прямо перед собой. Брызги разлетелись во все стороны, испачкав лежавшие на столе бумажные документы.
Лу Хэн остолбенел:
— Что?! Ты какую международную чушь несвежими шутками излагаешь! Забыл, что ли, что Лю И в принципе не способен иметь детей? Забыл медицинские результаты обследования тех лет?
Лю Хэн неторопливо протянул:
— У меня на руках результаты анализа ДНК, хочешь взглянуть?
Лу Хэн:
— …Это и впрямь Лю И?
Лю Хэн:
— Разумеется. У Лю И теперь не только сын появился, но и жена практически на подходе.
Лу Хэн хлопнул ладонью по столу и сурово произнёс:
— Да вы там все с ума посходили! — Помолчав, он добавил: — Какого чёрта такие взрывные новости мне сообщают только сейчас?!
Лю Хэн промолчал, подумав про себя: если бы посреди дороги не выскочил этот Вэнь Нин, кто бы вообще вспомнил про тебя.
@
Чжан Жунжун всё подготовила: как только самолёт Цяо Сина приземлился, его у трапа уже ждал специальный автомобиль, который доставил его прямиком в Хайдэ Интернэшнл.
Номер в гостинице Хайдэ был уже забронирован. Разобравшись со срочными рабочими делами, Чжан Жунжун лично спустилась в вестибюль ждать гостя.
Цяо Син был одет на редкость просто. Когда он вышел из машины, Чжан Жунжун даже на мгновение замерла: было очевидно, что прошлую ночь Цяо Син почти не спал — синяки под его глазами чернели весьма заметно. Между тем сам Цяо Син всегда трепетно следил за здоровьем, пил и курил крайне мало, а режим сна и питания соблюдал безупречно.
Чжан Жунжун поспешно шагнула навстречу и поприветствовала его:
— Директор Цяо.
Цяо Син кивнул:
— Вы отлично потрудились.
С улыбкой ответила Чжан Жунжун:
— Директор Цяо, что вы, всё готово, номер вас ждёт.
Шагая впереди и указывая дорогу, Чжан Жунжун вела Цяо Сина за собой к лифту. В кабине не было никого постороннего, и Цяо Син не удержался от вопроса:
— Он… Гао Янь здесь?
В лифте они ехали вдвоём, и Чжан Жунжун ответила:
— После того как господин Гао осмотрел партию товара, он больше не появлялся. Зато средства от того самого покупателя Тайбай Цзуня — директора Лю И — уже поступили на счёт, страховая компания тоже с нами связалась, так что передача товара должна состояться со дня на день.
Цяо Син кивнул и больше ничего не спрашивал.
Чжан Жунжун издавна славилась чувством меры. Поскольку Цяо Син по характеру держался предельно скромно и не выносил роскоши с транжирством, выделенный ему номер в гостинице выглядел очень скромно, да и машина для встречи оказалась вовсе не представительским лимузином.
В этот раз Цяо Син прилетел внезапно, и когда портье доставил вещи наверх, Чжан Жунжун обратила внимание, что багажа у него — всего один чемодан да небольшая сумка.
Чжан Жунжун произнесла:
— Директор Цяо, отдохните пока с дороги.
Цяо Син ответил:
— Хорошо.
@
Гао Хуаньюй все эти дни не сидел сложа руки: он побывал на всех доступных ему светских приёмах высшего общества города H, опираясь на авторитет клана Гао и утверждая своё положение, и действительно привлёк к себе немало благосклонного внимания.
На протяжении последних дней Гао Хуаньюй тайком и в открытую наводил справки о Вэнь Нине. Он знал, что Вэнь Нин наведывался к Лю И, пытаясь обменять Денежное дерево десяти тысяч лет на Тайбай Цзунь Лю И. Сперва Гао Хуаньюй никак не мог этого взять в толк: если рассуждать логически, Вэнь Нин действует в одной связке с Се Муянем, и его связи явно не уступают чужим — зачем ему понадобилось заполучать Денежное дерево десяти тысяч лет, неужели ради того, чтобы подкатить к Лю И? Как ни крути, в это верилось с трудом.
Пока до него не дошли слухи, что Вэнь Нин, судя по всему, конфиденциально контактировал с Гао Янем.
Поразмыслив над этим, Гао Хуаньюй пришёл к выводу, что Гао Янь, скорее всего, вовсе не искренне прислуживает Лю И, а за спиной у последнего проворачивает какие-то тёмные делишки вместе с Вэнь Нином, в то время как Вэнь Нин официально ходит к Лю И вести переговоры об обмене. Короче говоря, в глазах Гао Хуаньюя всё это предприятие выглядело не таким уж простым и таило за собой какой-то глубокий скрытый смысл.
Впрочем, Гао Хуаньюй также полагал, что в здешних кругах всё устроено извечно просто: богомол ловит цикаду, а позади сидит иразика.
Поэтому через знакомых Гао Хуаньюй отыскал организаторов внутренней выставки и через третьи руки вышел на связь с Вэнь Нином.
Местом встречи Гао Хуаньюя и Вэнь Нина была выбрана вилла с горячими источниками, веявшая архаичным уютом небольшой горной деревушки; даже девушки-официантки носили простые и чистые наряды.
Бокал вина, несколько видов лёгких закусок, тяжёлая дверь задвинута — внутри отдельного кабинета стояла абсолютная тишина, и уличный шум не долетал сюда ни единым звуком.
На лице Вэнь Нина по-прежнему играла улыбка — казалось, он всегда и со всеми держится приветливо и доброжелательно.
Гао Хуаньюй налил Вэнь Нину вина и завёл разговор:
— Честно говоря, сколько ни перепробуешь вин на своём веку, а лучше всего всё-таки это фруктовое вино из здешней купальни: не приторное, не пресное, и вкус чистый. Хозяйка заведения говорила, что саке лучше всего пить в зимнюю стужу, подогрев его на жаровне, и если сделать глоток, подержать на кончике языка, а потом медленно проглотить, то всё горло наполняется винным ароматом.
Вэнь Нин улыбнулся:
— Оказывается, молодой господин Гао разбирается не только в антиквариате, но и в виноделии.
Гао Хуаньюй ответил:
— Разве нынче все вокруг не ценят утончённый вкус? Времена, когда пили вино полными чашами да жрали мясо большими кусками, а за обеденным столом надрывались до посинения, давно прошли. Пить вино нужно так, чтобы не вредить здоровью — здоровье превыше всего.
Вэнь Нин кивнул в знак согласия:
— Верно, здоровье превыше всего.
Памятный горький опыт общения с Лю И, Се Муянем и некоторыми местными знаменитостями города H научил Гао Хуаньюя уму-разуму: он знал, что Вэнь Нин и Се Муянь заодно, так что выкладывать перед ним сто двадцать процентов искренности в попытке подольститься не стоило, и выражался крайне осмотрительно. Короче говоря, эта поездка для Гао Хуаньюя носила разве что рекогносцировочный характер: удастся завязать контакт с Вэнь Нином — отлично, нет — так тому и быть.
С такими мыслями Гао Хуаньюй непринужденно беседовал с Вэнь Нином, растягивая распитие единого кувшина на долгие минуты.
Вэнь Нин почти не притрагивался к вину, зато с удовольствием уплетал сладости.
Постепенно Гао Хуаньюй начал ценить достоинства Вэнь Нина. Он заметил, что тот разительно отличается от Се Муяня: хотя Се Муянь поначалу тоже был вежлив и улыбчив, но всю свою искренность или неискренность выставлял напоказ, тогда как Вэнь Нин вёл себя иначе. Когда Вэнь Нин улыбался, он делал это сосредоточенно, а когда говорил Гао Хуаньюй, собеседник слушал его с невероятным вниманием, изредка вставляя собственные меткие замечания.
Одним словом, Вэнь Нин производил на Гао Хуаньюя ощущение человека под стать своей фамилии: мягкого, гармоничного и естественного.
Почувствовав надежду на успех, Гао Хуаньюй плавно перевёл беседу на недавний аукцион.
Он произнёс:
— Между прочим, на мой взгляд, если бы вы, господин Вэнь, тогда действительно вознамерились побороться за лот, он бы ни за что не достался Лю И.
Вэнь Нин усмехнулся:
— Уступил дорогу чужому благородству — директор Лю, кажется, был слишком увлечён этим Тайбай Цзунем.
Поразмыслив, Гао Хуаньюй обронил:
— Говорят, господин Вэнь в своё время разыскивал Лю И? Хотел обменять его на Тайбай Цзунь? — При этом оба предусмотрительно обошли молчанием тот факт, что Се Муянь подал на Гао Хуаньюй судебный иск — казалось, эта страница была перевёрнута раз и навсегда, и ничего подобного в их жизни никогда не случалось.
http://bllate.org/book/21448/2191893
Готово:
