— Спасибо, госпожа Яо, — Цю Цинши была предельно вежлива.
Яо Сянъи… словно ножом по сердцу.
— Малыш~ — Яо Сянъи широко раскинула руки, выпрашивая объятия.
Цю Цинши надела солнцезащитные очки, поджала губы, холодно и неприступно прошла мимо неё, открыла дверь и села в машину.
Яо Сянъи: «…………»
На дороге по-прежнему было шумно. Когда машина выехала на эстакаду, Цю Цинши, словно что-то вспомнив, достала из сумочки целую стопку карт — платиновых, бриллиантовых, титановых и бесконечных:
— Верну. Будешь тратить на следующую госпожу Яо.
Яо Сянъи… снова ножом по сердцу.
— Малыш, не издевайся надо мной. Ты же знаешь, я люблю только тебя одну. После развода мы продолжим жить нашей тихой семейной жизнью, ничего не изменится.
Цю Цинши: «И ведь ни капли стыда не скрывает!»
— Раз мы разводимся, давай без лишней волокиты. С этого момента ты идёшь по своей широкой дороге, а я — по своему однодощатому мосту, и больше никогда в жизни не пересечёмся.
Яо Сянъи покраснела от досады, с размаху уткнулась лицом в грудь Цю Цинши и немного поёрзала:
— Не хочу!
Цю Цинши сохраняла невозмутимость:
— Госпожа Яо, пожалуйста, не злоупотребляйте служебным положением ради домогательств к актрисам.
— Я не госпожа Яо, я твоя малышка~
Глядя в зеркало заднего вида, Цинь Чунь испытала такое сильнейшее потрясение, что её рот раскрылся так, что туда запросто поместились бы два куриных яйца.
Мамочка моя!
Неужели госпожа Яо наедине такая милая и нежная!
Погодите-ка, кажется, до меня дошло...
Эта пара из шоу знакомств…
Я же, чёрт побери, перепутала актив и пассив!!
***
Яо Сянъи: «Чушь! Я актив, самый настоящий мощный актив, бесподобный красавчик-единичка!»
Свидетельство о разводе.
Заметив пытливый взгляд Цинь Чунь, Яо Сянъи бросила на неё косой взгляд — её глаза буквально металлы ледяные осколки.
Цинь Чунь мгновенно сникла, её плечи вытянулись в прямую струнку, и она сосредоточенно уставилась на дорогу.
Яо Сянъи снова прижалась к груди Цю Цинши.
Цю Цинши сжалилась над ней, подняла руку и легонько потрепала её по затылку, но через пару секунд убрала руку обратно.
Яо Сянъи глухо произнесла:
— Сразу договоримся: после развода ты всё равно моя жена, и даже не думай выходить замуж за другого.
Её лицо было спрятано в вырезе платья Цю Цинши, и горячее дыхание обжигало сквозь ткань, отчего кожа Цю Цинши покрывалась мурашками.
Если бы рядом никого не было, Цю Цинши не придала бы этому значения — в конце концов, они законные супруги, им положено быть близкими, да и в машине они кувыркались невесть сколько раз.
Но тут рядом сидела Цинь Чунь, а Яо Сянъи ещё и намеренно лапала её!
Она обхватила голову Яо Сянъи руками и заставила положить её себе на плечо.
Яо Сянъи тут же состроила шею и зарылась обратно.
Цю Цинши сурово бросила:
— Поднимись.
— Сначала пообещай мне.
Цю Цинши ущипнула её за ухо, чуть сжав его с победоносным видом:
— После развода я больше не член Клана Яо. Кого захочу полюбить — не твоё дело, за кого захочу выйти замуж — тоже не тебе указывать.
— Ты ни за что не сможешь меня бросить! — Яо Сянъи обняла Цю Цинши ещё крепче.
Цю Цинши покривила душой:
— Смогу.
И добавила:
— Раз уж ты смогла отпустить меня, с какой стати мне тосковать по тебе?
Яо Сянъи поцеловала её в мочку уха:
— Говорить со зла можешь сколько угодно, но претворять это в жизнь нельзя. Если всё ещё злишься, можешь меня побить, я клянусь — сопротивляться не буду.
В глазах Цю Цинши мелькнул лукавый огонёк:
— Побить тебя? И как сильно тогда расстроится следующая госпожа Яо?
У Яо Сянъи голова шла кругом.
Она прекрасно понимала чувства Цю Цинши: её бросили безо всякой на то причины, в душе у неё наверняка клокотал гнев, так что отпустить парочку колких шпилек — это вполне естестно.
Поэтому она терпеливо произнесла:
— Малыш, ты навсегда останешься госпожой Яо.
В ответ послышался лишь презрительный фырк Цю Цинши.
Яо Сянъи соединила большой и указательный пальцы, изобразив крошечное сердечко:
— Малыш, люблю тебя десять тысяч лет.
Цинь Чунь на переднем сиденье: «…………»
Она совершенно не понимала, куда подевалась та властная уверенность, с которой Яо Сянъи заставляла её составлять соглашение о разводе.
.
Уровень разводов в Хуаго рос уже семь лет подряд, и когда они прибыли к зданию ЗАГСа, там было не протолкнуться.
Половина пришла регистрировать брак, половина — расторгать.
Тут-то и проявились все минусы статуса публичной персоны для Цю Цинши. Если бы она пошла туда стоять в очереди да ещё и оформлять развод, и это кто-нибудь заметил бы, новость уже через минуту оказалась бы на вершинах всех медиаплатформ.
Яо Сянъи предложила:
— Может, приедем во второй половине дня?
Цю Цинши похлопала её по спине, подбадривая:
— Госпожа Яо, не трусьте.
Цинь Чунь вызвалась добровольцем:
— Госпожа Яо, госпожа, здесь столько народу, придётся ждать безумно долго. Я пойду займу очередь, а когда подойдет наше время, позову вас войти.
Цю Цинши похвалила её инициативу.
Для Цинь Чунь было огромной честью получить похвалу от кумира, она почесала затылок и простодушно произнесла:
— Это мой долг!
Разве помогать твоему кумиру разводиться — это твой долг?
Яо Сянъи мысленно усмехнулась.
И поторопила Цинь Чунь поторапливаться.
Цинь Чунь поправила черную оправу очков на переносице, повернулась к Цю Цинши и почтительно произнесла:
— Госпожа, я пойду.
Дождавшись кивка Цю Цинши, она отстегнула ремень безопасности и вышла из машины.
И за всю дорогу не бросила на Яо Сянъи ни единого взгляда.
Яо Сянъи посмотрела на неё взглядом, говорящим: «Я вообще-то твоя начальница, у тебя откуда столько смелости меня игнорировать?»
Цинь Чунь почувствовала её безмолвное осуждение, обернулась, и на её лице читалось: «Ты же у нас маленький пассив, чё выпендриваешься».
Яо Сянъи решила срезать ей зарплату.
А удаляющаяся спина Цинь Чунь выглядела как никогда решительной.
Как только её силуэт полностью скрылся на открытой парковке, Яо Сянъи перестала сдерживаться и тут же принялась приставать к Цю Цинши.
Цю Цинши упорно сопротивлялась.
Когда атмосфера накалилась до предела, Яо Сянъи перешла к жестким мерам:
— Расслабься, всего пять минут.
Цю Цинши зыркнула на неё:
— С чего бы это так быстро! С детьми тут вздумала в игры играть?
Яо Сянъи перехватила её руки и прижала по обе стороны от головы:
— Попробуешь — узнаешь.
— Не хочу, спасибо.
— Я просто хочу с тобой понежиться. Мы же скоро разведемся, на душе так тревожно, боюсь, ты меня потом и правда бросишь.
— Будь увереннее в себе, убери слово «боюсь».
Яо Сянъи: «…………»
Яо Сянъи облизала губы и принялась торговаться:
— Ну хорошо, развод разводом, но сегодня вечером ты составишь мне компанию.
Что за мерзкие словечки!
Просто возмутительно.
Если бы Цю Цинши не была связана репутацией первой красавицы высшего света, она бы прямо сейчас избила Яо Сянъи до слёз.
Надув щеки, она сердито выпалила:
— Хочешь переспать со мной бесплатно и после развода? Губу раскатала!
У Яо Сянъи было полно денег, к тому же её желания не находили выхода уже больше полумесяца. Её глаза загорелись хищным зелёным светом, и она бесстыдно заявила:
— Называй цену.
Цю Цинши тут же озарило дурной идеей.
Она лукаво блеснула глазами, обвила шею Яо Сянъи руками, притянула её к себе и, касаясь губами её уха, прошептала дразнящим, похожим на дуновение ветерка голосом:
— Раз уж госпожа Яо так щедра, обязательно жди меня сегодня в отеле.
Столь резкая смена настроения означала, что тут явно был какой-то подвох, но Яо Сянъи предпочла сделать вид, будто ничего не понимает. Она засунула два пальца в карман и извлекла оттуда карточку от номера:
— Жду не дождусь.
Цю Цинши зажала карточку в руке и с соблазнительным блеском в глазах спросила:
— А госпожа Яо не боится, что у меня есть коварный план?
— Умереть под цветком пиона — смерть прекрасная, даже в облике призрака не забуду вкус любви.
Получив вечернее свидание, Яо Сянъи ограничилась лишь лёгким поцелуем.
Цю Цинши не жадничала, посчитав это приятным лакомством для Яо Сянъи — в конце концов, лёгкая закуска перед главным блюдом всегда возбуждает аппетит.
Поняв, что время пришло, Цинь Чунь позвонила им. После трех без ответа звонков ей пришлось бегом возвращаться на парковку. Распахнув дверцу машины, она застала обеих в самый разгар страстного поцелуя.
Цинь Чунь тут же отвернулась: «Ой-ой-ой-ой-ой, опять прямая трансляция».
Цю Цинши торопливо оттолкнула Яо Сянъи, тяжело дыша и с раскрасневшимся лицом.
Сделав вид, что держит себя в руках, она спросила Цинь Чунь:
— Наша очередь?
Цинь Чунь закивала:
— Угу-угу.
При этом её ушки торчком ловили каждый звук, не желая упускать ни единой детали захватывающего сюжета.
Но тут послышался недовольный голос Яо Сянъи:
— Погодите ещё немного!
И дверь громко захлопнулась.
Из салона тут же донеслись слова Цю Цинши…
— Нельзя…
— Папа… ты невыносим…
Зрачки Цинь Чунь постепенно расширились: «А-а-а-а-а-а, как же они хороши, я самый счастливый фанат на свете!!!»
Вскоре Цю Цинши, придерживаясь за дверцу, вышла из машины. Ее ноги казались ватными, тело наполнилось слабостью.
Она до смерти ненавидела Яо Сянъи. Где только эта зараза нахваталась таких приёмов? Теперь всё её тело словно полыхало изнутри — ни вздохнуть, ни выдохнуть, мучение да и только.
Чуть было не сдала последние рубежи обороны.
Яо Сянъи с улыбкой в уголках глаз любовалась влажным блеском на её губах, словно созерцала шедевр собственного производства.
В ответ послышалось лишь ворчание Цю Цинши:
— Во всём ты виновата.
Цинь Чунь, впрочем, уже вынырнувшая из эйфории: «Да вы какого чёрта вообще разводитесь!»
.
Нынешние услуги по разводам были на удивление заботливыми: перед тем как получить заветную зелёную коробочку, требовалось заглянуть в кабинет семейного консультирования.
Проще говоря — на процедуру примирения сторон.
Занимался этим дядечка с короткой стрижкой ёжиком.
На нём была мешковатая белая рубашка с застёгнутой под горло верхней пуговицей. Он то и дело прикладывался к своему термосу, отпивая чай с громким чавканьем.
«Схрусь —»
«Схрусь —»
От макушки до пят от него так и везло уверенностью.
Сразу было видно — человек опытный, спасший от распада сотни браков между мужьями и жёнами, жёнами и жёнами, мужьями и мужьями.
Возможно, из-за того, что он годами был всецело погружён в работу и немного оторвался от внешнего мира, он совершенно не узнал Цю Цинши.
Яо Сянъи невольно удивилась.
Узнаваемость Цю Цинши среди населения превосходила любого другого артиста в индустрии развлечений: у кого дома есть телевизор или с собой смартфон, просто не могли не знать её имени.
Но этот дядечка с ёжиком на голове действительно её не знал.
Он с видом знатока закрутил крышку термоса и задал им первый вопрос:
— По какой причине разводитесь?
Цю Цинши сняла защитную маску и с абсолютно невозмутимым видом соврала:
— Утратили взаимные чувства.
Сказанное не значило ровным счётом ничего.
Дядечка перевёл взгляд на Яо Сянъи:
— А как именно утратили?
Яо Сянъи кивнула на Цю Цинши и честно призналась:
— Она мне изменяет.
Цю Цинши едва не потеряла дар речи: разводимся так разводимся, с какой стати грязь-то на меня лить?
А уж если властная генеральная директорша решает прикинуться стервой, равных ей в этом деле не сыскать!
Она медленно повернула голову, впившись в Яо Сянъи немигающим, смертоносным взглядом.
Яо Сянъи осознала свою ошибку и тут же поправилась:
— Нет, это я изменяю.
Дядечка, проработавший консультантом по разводам не один десяток лет и уже давно набивший руку, мгновенно почуял неладное.
— Так кто кому изменяет?
Яо Сянъи, будучи грозной президентшей, никогда и никого не боялась. Она прямо посмотрела в глаза дядечке, закинула ногу на ногу и непринужденно произнесла:
— Я изменяю. Куда бы я ни поехала в командировку, вечно завожу там подружку, которая составляет мне компанию. Вы только посмотрите на мои синяки под глазами, какие они огромные.
У дядечки уже было старческое зрение, поэтому он порылся в ящике стола, достал очки, надел их и внимательно оглядел её лицо, после чего убежденно кивнул:
— Да уж, действительно немаленькие.
И снова обратился к Цю Цинши:
— А вы как узнали об изневерях?
Цю Цинши ответила:
— Прочитала её телефон.
И стоило ей произнести эти слова, как в ней проснулась первоклассная актриса.
В её глазах заблестели слёзы, белые зубы до боли закусили подрагивающую нижнюю губу, сдерживая рвущиеся наружу рыдания — всё ради того, чтобы сохранить остатки достоинства напоследок.
Хорошая актриса обязана заставить зрителя сопереживать, и дядечка полностью погрузился в созданный Цю Цинши образ, ощутив в груди безграничную горечь. Какая прекрасная девушка, и надо же было в своё время связаться с такой негодяйкой!
Взгляд, которым он одарил Яо Сянъи, мгновенно изменился: в нём смешались гнев и презрение.
Да к чёрту это примирение!
Разводитесь! Немедленно разводитесь!
Пусть эта несчастная девочка сбежит от бесчувственной стервы и начнет новую прекрасную жизнь.
Он с резким стуком бросил на стол два бланка:
— Заполняйте!
И тут случайно заметил засос на ключице Цю Цинши — ярко-красный, похожий на спелую ягоду земляники.
Человек бывалый, он по одному лишь оттенку сразу определил, что метка совсем свежая — с момента её появления прошло явно меньше получаса.
Взгляд дядечки стал пронзительным.
В его голове завертелся мыслительный процесс: за столь короткий промежуток времени другой человек физически не мог оставить этот след! Значит, сидящая рядом бессовестная изменщица — единственная подозреваемая.
Заметив, что его взгляд прикован к её ключице, Цю Цинши мысленно похолодела и в панике подтянула воротник повыше.
Дядечка молча придвинул бланки обратно:
— Так, а ну-ка объяснитесь.
Цю Цинши под столом вцепилась в рукав Яо Сянъи, отправляя сигнал SOS.
Яо Сянъи не дрогнула ни единым мускулом, ответив с полным спокойствием:
— Мы только что на парковке занимались прощальным сексом.
Цю Цинши: «！！！！»
Яо Сянъи легонько пнула Цю Цинши носком туфли, напоминая, что в такой критический момент нельзя ударять в грязь лицом.
Звёздной кинодиве пришлось подыгрывать.
Она втянула голову в плечи, судорожно запахнула воротник и сквозь слёзы вымолвила:
— Пусть она была мне неверна, но ведь это человек, которого я когда-то любила… Пусть эта последльняя близость станет данью уважения моей ушедшей юности и любви.
Десять минут спустя «Майбах» выкатился за ворота ЗАГСа.
Цю Цинши с громким шлепком врезала ладонью по лицу Яо Сянъи, а вдобавок наградила её целой серией лёгких кулачных ударов.
На этот раз Яо Сянъи даже не пыталась защищаться.
— Малыш, давай не будем злиться.
— Ты только послушай, что ты навыдумывала! Лицо меня, первой красавицы Хайши, было полностью стерто в порошок!
Яо Сянъи сложила ладони перед грудью:
— Моя вина, моя вина, я всё исправю.
— Не нужны мне твои исправления!
Цю Цинши вытащила карточку от номера и швырнула в неё:
— Будешь сегодня спать в одиночестве!
Яо Сянъи поймала карточку и сунула её обратно в сумочку жены:
— Малыш, остынь, я куплю тебе яхту в компенсацию.
Цю Цинши снова достала карту и запустила в неё:
— Не хочу!
Яо Сянъи снова поймала и вернула на место:
— Тогда давай личный самолёт.
Цю Цинши продолжала метать карту:
— Дари, дари, дари, дари! Думаешь, раз у тебя деньги есть, так всё можно?
Яо Сянъи продолжала ловить и запихивать обратно:
— Приходи ко мне вечером, там и обсудим.
— И не подумаю!
— Приходи, — заныла Яо Сянъи, пуская в ход капризные нотки. — Я по тебе безумно скучаю.
— Как же ты меня достала~
— Не забудь захватить форму школьницы.
— А бикини типа хуже?
— Прекрасно! Бери побольше комплектов, таких, с открытым верхом и низом.
Цинь Чунь судорожно обхватила себя руками: «Я же ещё ребёнок…»
***
Бикини, ха-ха-ха-ха! Распутная кинодива спешит к вам, запасайтесь табуретками и являйтесь завтра к ночи без опозданий~~
Бикини.
Покончив с разводом, Яо Сянъи словно сбросила с плеч тяжелый груз, однако на сердце всё равно было неспокойно — вероятно, ей было совестно из-за того, что Цю Цинши пришлось расстроиться.
Эта вредная девчонка внешне держалась гордым белым лебедем, но во всём шла ей навстречу, ведя себя так разумно, что у неё самой сердце сжималось от жалости, отчего чувство вины лишь возрастало.
Она велела секретарю отложить совещание и лично отвезла Цю Цинши в особняк Линьцзян, однако на пороге дома её неожиданно остановили, отказавшись впускать внутрь.
— Я зайду проведать папу.
— Он больше тебе не папа, зови его дядей, — поправила Цю Цинши.
Яо Сянъи взяла её за руку, наклонилась и принялась осыпать тыльную сторону ладони поцелуями, заискивающе произнося:
— Я просто хочу побыть с тобой подольше. Может, поедешь со мной в офис?
Цю Цинши ущипнула её за нос:
— Это я с тобой в офис поеду, или ты со мной собираешься офис-плей устраивать?
Вот чёрт.
Пошлые мыслишки раскрыты.
Яо Сянъи ушла от ответа, придвинулась ближе и легонько прикусила её мягкую мочку уха:
— Тогда не забудь прийти сегодня вечером в отель.
Цю Цинши задела ремешок сумочки, легонько шлёпнула её и укоризненно произнесла:
— Помню я, болтушка.
С этими словами она ввела код на электронном замке, толкнула дверь и вошла в прихожую. Переобувшись, она с удивлением заметила, что Яо Сянъи всё ещё стоит на пороге и уходить не собирается.
— Едем в офис давай быстрее, — Цю Цинши демонстративно потянулась, собираясь закрыть дверь.
Яо Сянъи перехватила её за запястье, передавая подушечками пальцев и ладонью успокаивающее тепло.
Цю Цинши попыталась выдернуть руку.
Но Яо Сянъи не отпускала, широко распахнув влажные глаза и долго-долго глядя на неё.
Цю Цинши легонько ущипнула её за тыльную сторону ладони:
— Отпусти.
Яо Сянъи подалась вперед, подставляя щёку и требуя прощальный поцелуй:
— Goodbyekiss.
Цю Цинши холодно ответила:
— И не подумай!
— Ну хоть разок, ну самую капельку.
— Прекрати строить из себя милашку!
Яо Сянъи тут же сменила выражение лица, превратившись в безжалостную генеральную директоршу, хотя в голосе всё ещё слышались капризные нотки:
— Всё равно пока не поцелуешь, с места не сойду.
Цю Цинши посмотрела на неё, и на мгновение ей показалось, будто они снова перенеслись в тот вечер после выпускного, когда Яо Сянъи вела её гулять по набережной реки, шагая впереди, пока она плелась позади.
Между ними было расстояние в два шага.
Летний ночной ветерок приносил ароматы цветов и травы, а в ушах отчётливо стучало безумно колотящееся сердце.
Предчувствие чего-то прекрасного витало в воздухе.
Навстречу им промчались парень с девушкой на скейтбордах, их полы одежды развевались на ветру.
Яо Сянъи остановилась, обернулась и пристально посмотрела на неё. В глубине её глаз мерцал свет, когда она произнесла:
— Цю Цинши, будь моей девушкой.
Тон был властным, лишённым всякой нежности, словно она заявляла права на чужую территорию.
Но уголки губ Цю Цинши сами собой поползли вверх, и ей пришлось изо всех сил сдерживаться, опасаясь выдать себя.
Она ответила:
— Ещё чего.
Плечи Яо Сянъи тут же поникли, а ресницы опустились, скрывая накатившее разочарование.
Цю Цинши сделала шаг вперед, второй, третий.
Но Яо Сянъи, вопреки ожиданиям, не бросилась за ней следом.
Цю Цинши обернулась и увидела, что та с упрямым видом уселась на скамейку.
Цю Цинши подошла, склонилась над ней и принялась трепать её по макушке — мягкие пряди скользили между пальцами, принося прохладную гладкость.
Яо Сянъи отстранилась:
— Не трогай.
Цю Цинши показала ей язык и скорчила рожицу:
— А вот и буду трогать.
Яо Сянъи отвернулась и уныло пробормотала:
— Только моя девушка может меня трогать.
Цю Цинши ткнула её в плечо.
Яо Сянъи надулась ещё сильнее, встала и зашагала в противоположную сторону.
Цю Цинши слегка разозлилась:
— Ну ты и вредина, характер просто ужасный.
Яо Сянъи прибавила шагу, словно пытаясь сбежать.
Не найдя другого выхода, Цю Цинши догнала её и вцепилась в локоть:
— Какая же ты бессердечная, бросила меня одну.
Яо Сянъи стала поочередно разгибать её пальцы, пытаясь оторвать её цепкие лапки.
Но Цю Цинши вцепилась ещё мертвей и возмущённо завопила:
— Подумаешь, обняла! Жадина.
— Обнимать меня может только моя девушка.
Цю Цинши топнула ногой:
— Разве так признаются в любви? Если один раз отказали, неужели нельзя предложить второй?
Яо Сянъи закрыла уши руками, изображая глухую оборону: «Ничего не слышу, ничего не слышу!»
Тогда Цю Цинши с непреклонной решимостью оттащила её руки:
— Раз уж ты такая властная, только я и согласна быть твоей девушкой!
Брови Яо Сянъи изогнулись в удивлении, одна выше другой:
— Что ты сказала?
Цю Цинши чеканно и громко повторила:
— Буду я твоей девушкой!
Яо Сянъи слегка обрадовалась и тут же решила зайти дальше:
— Тогда поцелуй меня.
Это было откровенное вымогательство, и уступать Цю Цинши не собиралась.
Яо Сянъи пригрозила:
— Не поцелуешь — не будешь моей девушкой.
Цю Цинши отлично понимала простую истину: против лома нет приема, а потому чмок — она яростно чмокнула её в щёку, вложив в этот жест капельку злости.
Поцеловала раз, потом ещё раз, и ещё раз — чистой воды месть.
Воспоминания пронеслись перед глазами, и Цю Цинши, распробовав этот сладкий вкус, поманила Яо Сянъи пальцем.
http://bllate.org/book/21445/2191676
Готово:
