Гу Цзынань уже привыкла к подобным пикировкам, поэтому с улыбкой подхватила беседу:
— Я же твоя мать, доченька моя ненаглядная! Мама так волновалась, так волновалась. Теперь-то уж живи душа в душу с моей зятьком.
Говоря это, она похлопала по плечу новоиспеченную зятька Ши Ичжэнь.
— ... — Шу И не хотелось продолжать этот балаган, и она снова перевела взгляд на Ши Ичжэнь.
Девушка же внезапно вспыхнула, как маков цвет. Глядя на Шу И с нескрываемой нежностью, она подыграла:
— Сестренка... жена.
Последние два слова прозвучали так застенчиво и трепетно, с такой глубокой искренностью, что Шу И невольно почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Смущенно коснувшись уха, она пробормотала:
— Я ведь не теряла память.
— Я знала, что сестренка не забудет меня вот так просто, — Ши Ичжэнь выдохнула с облегчением. Она широко улыбнулась, обнажив ямочки на щеках, которые так и хотелось ущипнуть за мягкость.
Гу Цзынань про себя отметила, что девчонка умеет добиваться своего: неважно, правда это или игра, но одно только обращение сестренка-жена нанесло Шу И сокрушительный удар.
— Жаль, — Гу Цзынань покачала головой, вспоминая недавно прочитанный роман. — А я-то думала, ты пойдешь по сценарию с амнезией, чтобы избежать огненного ада.
Шу И слегка нахмурилась:
— Огненного ада? Я? Почему?
— Помнится, ты раньше гонялась с богатенькими сыночками на машинах. Если бы не необходимость собрать доказательства и снять видео, неужели этот тип смог бы тебя протаранить? — Гу Цзынань скрестила руки на груди, вспоминая былое.
Когда-то у Шу И не было денег на автошколу, и именно Гу Цзынань учила её водить. Кто же знал, что эта особа будет так рисковать жизнью, участвуя в чужих гонках? Хорошо, что теперь нашелся человек, который приструнит её.
Гу Цзынань украдкой взглянула на Ши Ичжэнь, желая увидеть реакцию, и не ошиблась: услышав этот факт, та мгновенно изменилась в лице.
— Сестренка, зачем ты делала такие опасные вещи?
Улыбка исчезла с лица Ши Ичжэнь, сменившись гневным упреком, страхом и тревогой. Её круглые глаза наполнились слезами, и крупные капли покатились по щекам.
Шу И, привыкшая к гонкам со смертью, растерялась. Она не понимала, как на лице девушки может отражаться столько эмоций разом, и её мозг снова завис от этого плача.
— Не плачь, я...
Ши Ичжэнь капризно и грозно взглянула на неё сквозь пелену слез, выглядя при этом невероятно мило:
— Плачу, потому что хочу! Какое тебе дело? В конце концов, то, на что тебе плевать, для меня — дороже жизни.
Даже когда она пытается быть суровой, это звучит как признание в любви. Что тут скажешь? Госпожа Ши, вы в своем репертуаре.
Гу Цзынань поняла, что дело идет к драме, и хотя ей было любопытно, присутствовать при этом она не хотела, поэтому тихо выскользнула наружу.
— Твои слезы... мне тоже больно, — Шу И досадовала на собственную косноязычность, лихорадочно соображая, какие слова любви можно сказать девушке.
— Это я своим плачем мешаю тебе? Хорошо, я уйду плакать в другое место, чтобы не мозолить глаза, — Ши Ичжэнь, чьи глаза покраснели, как у кролика, засобиралась на выход.
Шу И поспешно ухватила её за руку и, чуть склонив голову, прошептала:
— ...Прости.
Услышав извинение, Ши Ичжэнь смягчилась, но все еще дулась:
— ...Сестренка такая сильная, за что тебе извиняться?
— Я не сильная. Сильная — это ты. Стоит мне подумать о тебе, и моя душа, весившая всего двадцать один грамм, кажется, обретает вес в тысячу тонн, — Шу И смотрела на Ши Ичжэнь своими ясными глазами с предельной серьезностью. — Больше я никогда не буду заниматься такими опасными вещами.
Это было торжественное обещание. Раньше она могла пожертвовать всем ради выгоды, теперь же ради Ши Ичжэнь она готова пожертвовать любой выгодой.
Ши Ичжэнь словно обожгло этим взглядом. Она шмыгнула носом и ответила с такой же серьезностью:
— Сестренка, договорились.
Шу И слегка улыбнулась, решив поддразнить её:
— А если возникнут непреодолимые обстоятельства?
— Такого не будет. Я первой устраню всех, кто встанет на твоем пути, — Ши Ичжэнь ответила сладкой улыбкой, ничуть не смутившись собственных слов.
— Не говори таких страшных вещей с таким милым выражением лица, — Шу И покачала головой, посмеиваясь. Хотя слова звучали как шутка, казалось, что у девушки действительно есть сила это сделать.
Ши Ичжэнь чуть умерила улыбку и серьезно произнесла:
— Сестренка, если тебе не нравится, я не буду так говорить. Я могу стать другой.
Опять хочет подстроиться под мои предпочтения...
Шу И вздохнула и не удержалась от нотации:
— Не становись такой, какой я хочу тебя видеть. Я ведь люблю именно тебя. Любовь не должна быть унизительной.
— М-м, я знаю, — Ши Ичжэнь, наблюдая, как её прямолинейная сестренка превращается в мастера любви, внимательно выслушала и ответила: — То есть, другими словами — справедливость? Равноправие в отношениях, никаких заискиваний.
Шу И не совсем поняла, но почувствовала, что собеседница права, и кивнула.
Тогда Ши Ичжэнь склонила голову набок и мягко улыбнулась:
— Сестренка, можно мне попросить компенсацию?
— Компенсацию? — Шу И опешила.
— Сестренка была на операции пять часов, я волновалась пять часов. Ты должна мне компенсацию.
— Говори, — Шу И посчитала это справедливым.
— Раз я волновалась пять часов, то сестренка должна целовать меня пять часов. Справедливо, правда? — Ши Ичжэнь игриво подмигнула и добавила: — Пять часов без перерыва, договорились?
***
Пятичасовой поцелуй... Шу И украдкой покраснела, подумав, что такая компенсация ей вполне по душе.
Однако она сделала вид, что невозмутима, и спросила:
— А если прервемся?
— Тогда время удвоится! — Ши Ичжэнь весело подмигнула. — Сестренка, хочешь начать прямо сейчас?
Шу И кашлянула, не в силах сопротивляться, и решила сменить тему, чувствуя, как на её бледных щеках проступает румянец:
— Жаль, но на сегодня у нас запланировано оформление документов.
Ши Ичжэнь внезапно вспомнила об этом, мысленно проклиная Шэнь Тяньхао. Если бы не его козни, она уже была бы женой сестренки.
Жена сестренки... Ши Ичжэнь затрепетала. Пусть брак фиктивный, но...
— Сестренка, когда тебя выпишут, мы все еще пойдем регистрироваться? — Ши Ичжэнь подняла голову, в её глазах теплилась надежда.
Шу И поняла, к чему она клонит, но отвела взгляд и ответила:
— Об этом... пожалуй, не стоит.
Ши Ичжэнь попыталась прояснить ситуацию:
— Потому что эта авария уже помогла восстановить твою репутацию, и теперь в этом нет нужды?
Шу И пережила серьезную аварию, перенесла пятичасовую операцию и проспала целые сутки. Ей явно потребуется не меньше десяти-пятнадцати дней, чтобы выйти из больницы, а целью их брака было давление на общественное мнение.
А в информационной войне промедление смерти подобно.
Пока Ши Ичжэнь была без сознания, ассистент Ли направила свой гнев в нужное русло: с молниеносной скоростью она натравила ботов, которые вытащили на свет детали аварии.
Она обвинила интернет-пользователей в травле, а папарацци — в отсутствии моральных принципов. Вскоре правда была обнародована: Шу И никогда никого не принуждала, напротив, это мелкие людишки пытались залезть к ней в постель.
Всего за день вектор общественного мнения изменился. Популярные блогеры, еще вчера ругавшие Шу И, почуяв неладное, развернули свои пушки и начали гневно обличать папарацци и интернет-троллей.
Затем люди вспомнили об инциденте на шоу и раскопали пари между Шу И и Шэнь Тяньхао. В мгновение ока теории заговора захлестнули сеть.
В такой ситуации публиковать новость об отношениях было уже бессмысленно. Когда большая часть грязи признана ложью, все остальное тоже начинает восприниматься как клевета. Это могло дать обратный эффект.
Если бы Шэнь Тяньхао спланировал следующую аварию, нацеленную на Ши Ичжэнь... Шу И подумала, что сошла бы с ума.
Поэтому... Шу И замолчала. Даже если вероятность была ничтожно мала, даже если за спиной Ши Ичжэнь стоял клан И... она всё равно боялась.
Ши Ичжэнь видела это молчание и горько усмехнулась, неверно истолковав мысли Шу И. Улыбка её угасла, и она первой нарушила тишину:
— Сестренка помнит моё предложение?
— Какое предложение? — Шу И пыталась вспомнить.
— Насчет того, чтобы я взяла тебя на содержание, — Ши Ичжэнь облизнула нижнюю губу, скрывая истинные чувства за маской идеальной улыбки. — Сестренка, не бойся, я просто хочу отомстить.
Отомстить...
Шу И замерла. Казалось, только что они вернулись к прежнему общению, но сейчас девушка снова была сердита и надела маску, которую Шу И не могла прочесть.
Она снова вызывает у неё неприязнь?
— Что, сестренка не согласна? Хочешь окончательно порвать связи со своей старой любовницей? — Ши Ичжэнь резко встала, её взгляд стал хищным, как у волчонка.
Шу И не ожидала увидеть в её глазах такую ярость, хотя на самом деле ей нравился этот взгляд. Она всегда знала, что настоящая Ши Ичжэнь — это та, в ком безумие граничит с одержимостью. Но этот взгляд мог и ранить.
— Нет, — Шу И посмотрела ей прямо в глаза. — Я подпишу договор.
Ши Ичжэнь не понимала этого спокойствия, словно ударила кулаком в вату, и в сердцах бросила:
— С сегодняшнего дня ты будешь называть меня хозяйкой и во всем подчиняться моим приказам.
— Хорошо, моя хозяйка, — Шу И оставалась спокойной, послушно произнося эти слова, словно не чувствовала в них никакого унижения.
Но та, кто потребовала такого обращения, на мгновение затаила дыхание. Гнев улетучился, голос снова стал мягким:
— Ты... ты должна каждый день говорить мне слова любви и проводить со мной как минимум один, нет, три часа в день.
Первое требование было не таким уж сложным, а вот второе... казалось немного... унизительным.
— Я обещаю, — согласилась Шу И, тут же начав перебирать в голове любовные фразы.
Действительно, пришло время ей добиваться расположения девушки. Она хотела, чтобы та любила её — не за призрачный ореол славы, а просто так.
— И еще! Никаких пропусков поцелуев при встрече и на ночь! — подчеркнула Ши Ичжэнь, выбивая себе привилегии.
Шу И серьезно начала обсуждать детали:
— А как часто должны быть обязательные упражнения для любовников?
— Обязательные упражнения? — Ши Ичжэнь сначала опешила, а потом вспыхнула, как уголек. Она вспомнила, что должна сохранять достоинство спонсора, поэтому постаралась скрыть смущение, но все равно запнулась: — Сестренка, если ты хочешь, я... я согласна на все.
— Это не очень хорошо. Стоит мне увидеть тебя, как я теряю всякое самообладание и хочу лишь отчаянно любить тебя, — с каменным лицом выдала Шу И.
— Сестренка... — её уши, которые только начали остывать, снова покраснели.
Шу И, видя недоумение на лице Ши Ичжэнь, искренне спросила:
— Разве это не слова любви?
— Сестренка, я хочу услышать еще, — Ши Ичжэнь улыбнулась, находя это забавным, и отдала свой первый приказ в качестве спонсора.
— Разве мы не договорились на одну фразу в день? — Шу И, как всегда, подошла к делу по-деловому, с полным недоумением.
— Неважно, я меняю правила. Хочу слышать по две фразы в день. — Спонсорам позволено всё.
Шу И опустила глаза, задумалась и выдала:
— Связываю пучки хвороста, три звезды на небе. Что за вечер сегодня? Вижу этого прекрасного человека. О ты, о ты, что же делать с этим прекрасным человеком?
— Сестренка, это ты называешь словами любви? — Ши Ичжэнь беспомощно смотрела на неё: с её уровнем знаний классической литературы она ничего не поняла.
Шу И выпрямилась и с предельной серьезностью пояснила:
— Это строчка из «Ши цзин», из раздела «Танские песни». Можно считать признанием, разве нет? Хотя, раз писала не я, может, и не считается?
Видя, что её суперпрямолинейная сестренка всерьез намерена это исследовать, Ши Ичжэнь вздохнула:
— Сестренка, это урок любви, а не урок литературы.
Шу И поняла, что её снова упрекают в отсутствии романтики, поэтому приподняла бровь и ответила:
— Тогда давай перейдем к уроку математики.
— Почему вдруг математика?
— Потому что я хочу подарить тебе кривую розы и декартову форму сердца. — Шу И улыбнулась, и в этот миг лед растаял, явив миру весеннее цветение.
Она прозрела или нет?..
Ши Ичжэнь завороженно смотрела на эту улыбку, едва не забыв собственное имя.
***
Ши Ичжэнь беспокоилась о здоровье Шу И и постоянно твердила ей:
— Сестренка, отложи работу, сначала поправься.
Она несколько дней провела в больнице, забыв о статусе восходящей звезды. К счастью, начался показ второго сезона сериала, в котором она снималась, иначе её карьера могла закончиться, едва начавшись.
Память интернета коротка, шум последних дней начал стихать. К тому же Шэнь Тяньхао затаился, и публиковать сейчас новости о браке или отношениях было бы излишним.
Как ни крути, Ши Ичжэнь — артистка, и у неё наверняка есть фанаты.
Хотя Шу И опубликовала видео и обратилась в полицию, прямых доказательств того, что Шэнь Тяньхао был организатором, найти не удалось. Этот тип умел заметать следы.
Более того, журналисты в погоне за рейтингами даже взяли интервью у Шэнь Тяньхао после аварии. Когда они упомянули пари и теории заговора, он притворился невинным, лицемерно выразил сочувствие и наговорил кучу пустых слов.
Он утверждал, что это Шу И сама виновата в своей дурной репутации, из-за чего и случилась эта «трагедия».
Это лицо кота, оплакивающего мышь, вызывало у Ши Ичжэнь тошноту. Ей хотелось, чтобы он исчез прямо сейчас.
Но в сети всегда найдутся те, чьи моральные принципы следуют за симпатичным лицом: мол, господин Шэнь такой красавчик, он точно не виноват, а кто-то даже писал, что если он это и сделал, то это «нормальные методы борьбы».
Это же покушение на убийство! Как это может быть «нормальным методом»?
— Сестренка, что ты собираешься делать с Шэнь Тяньхао? — Ши Ичжэнь в очередной раз увидела то видео и в сотый раз задала этот вопрос.
Шу И сидела на больничной койке с книгой в руках и, вздохнув, попыталась успокоить её:
— Чем больше он сейчас притворяется и торжествует, тем больнее будет падать.
— Сестренка, ты, должно быть, давно все продумала и ничего не боишься. А мы тут только зря волнуемся, — Ши Ичжэнь надулась, чувствуя обиду.
— После выписки хочешь куда-нибудь съездить? — Шу И, понимая свою вину, сменила тему.
Ши Ичжэнь взяла яблоко с тумбочки и начала чистить его:
— Скоро будет много работы. Янь Цю и так долго ждала, связывалась с разными людьми, а я всё откладывала ради того, чтобы ухаживать за тобой.
Шу И молча наблюдала за девушкой. Её тонкие пальцы ловко снимали длинную кожуру — это было так эстетично, что вызывало непреодолимое желание поцеловать их.
— Пусть ждет, ничего страшного, — ответила Шу И, в глубине души которой разгоралось пламя желания.
Ши Ичжэнь весело улыбнулась:
— Сестренка, разве ты не говорила, что хочешь, чтобы мой мир стал шире, а не ограничивался только тобой? Мне кажется, быть артисткой довольно забавно.
— ... — Шу И чувствовала странную смесь радости и грусти. Что это за сложные эмоции?
Легендарная отцовская любовь?
— На самом деле мне нравится чувство, когда меня любят многие. Кажется, что я стала звездой, способной осветить путь другим... Это так нереально. Кто я такая... — Ши Ичжэнь вспомнила финал конкурса, когда столько людей возлагали на неё надежды.
На самом деле она довольно тщеславна...
— Для меня ты всегда была звездой, достойной того, чтобы её любили все, — Шу И прервала её самобичевание, её темные глаза сияли.
Ши Ичжэнь покраснела:
— Это сегодняшняя порция слов любви?
— Это просто мои искренние чувства, — снова прямой удар от прямолинейной сестренки.
— Значит, ты тоже любишь? — Ши Ичжэнь, хотя и была обезоружена, попыталась нанести ответный удар.
Шу И осталась спокойной, как гладь воды:
— Конечно, люблю.
— Кхм-кхм. — Ши Ичжэнь была окончательно покорена, но решила проявить стойкость: — Ты... ты это сейчас призналась мне в любви?
— Нет, — Шу И покачала головой. Она помолчала, боясь быть понятой превратно, и добавила то, что было на сердце: — Это недостаточно романтично, поэтому не считается.
— Сестренка, ты теперь разбираешься в романтике? — Пальцы Ши Ичжэнь, которые напряглись от слова «не считается», расслабились. Она нарезала яблоко на кусочки.
— В конце концов, ты меня учила. Пора бы уже сдать экзамен.
— Экзамен? Значит, мне пора проверить твои знания?
http://bllate.org/book/21444/2191619
Готово:
