Чемодан отлетел в сторону от удара ногой. Ань И сидел на ковре, чуть приподняв изящную белую шею и запрокинув голову, глядя на Хэ Тина, у которого помрачнело лицо.
Этот человек совершенно не умеет вести себя прилично.
Таково было первое впечатление Ань И о Хэ Тине.
Заметив, как парень глуповато пялится на него, Хэ Тин решил, что тот просто испугался. И отлично: по крайней мере, в ближайшие полмесяца ему не придётся общаться с этой деревенщиной.
У Хэ Тина была резкая, яркая внешность, и когда он хмурился, его агрессивность возрастала в разы — казалось, ещё секунда, и он запустит в собеседника кулаком, внушая окружающим немалый страх.
Однако маленькая лягушка осталась невозмутимой. В конце концов, дома у него жил человек, чья внешность излучала не меньшую агрессию, когда он не улыбался. Правда, по сравнению с подавляющей властностью Хо Бэйсина, этот субъект выглядел куда более зеленым и незрелым.
Перед отъездом в семью Хо Ань Шаофэн подробно объяснил ему, чем занимается Хо Бэйсин. Ань И не слишком разбирался в бизнесе, но знал, что Хо Бэйсин владеет множеством компаний в самых разных сферах, обладает высоким статусом и огромными связями. Именно поэтому, несмотря на то что высший свет дорожил своей репутацией, люди всё равно толпой шли к этому любителю скандалов и любовных интрижек, стремясь заключить с ним сделку.
Если сравнить их, то главным отличием была разница в жизненном опыте, отпечатавшаяся на их манерах. Хо Бэйсин, хоть временами и вёл себя по-дурацки, производил впечатление человека разгульного и своенравного. Но стоило ему взглянуть на кого-то серьёзно, как Ань И невольно начинал дрожать от страха, порой всерьёз думая, не произошло ли какого медицинского чуда и не перестал ли тот внезапно дурачиться.
Поэтому, когда Хэ Тин свирепо потребовал уступить ему кровать, в душе Ань И не дрогнул ни единый мускул — никакого трепета или страха, выражение его лица осталось абсолютно спокойным.
Он лишь слегка подвинул чемодан в сторону, чтобы тот снова не попал под горячую руку.
В конце концов, этот чемодан стоил целую сотню юаней.
Увидев, что парень поднялся, Хэ Тин решил, будто тот собирается уступить ему место. Больше не удостаивая Ань И взглядом, он занёс ногу, собираясь пройти мимо.
Однако Ань И так и остался стоять на месте, преграждая ему путь, и вовсе не собирался подвигаться или уступать кровать.
Хэ Тин нахмурился и раздражённо бросил:
— Ты что, оглох? Или по-русски... то есть, по-человечески не понимаешь?
Ань И подумал, что у этого парня просто отвратительный характер — при первой же встрече везёт себя донельзя недружелюбно.
— Понимаю. Но не подвинусь.
Хэ Тин с удивлением скосил глаза на Ань И.
Тот стоял прямо, не отводя взгляда.
— Кто первый встал, того и тапки. Я пришёл раньше, поэтому выбрал ту кровать, которая мне нравится.
Хэ Тин посмотрел на него:
— Кто тебе сказал про «кто первый встал»?
Ань И хлопнул себя по груди:
— Я сам.
Хэ Тин:
— С какой стати я должен следовать твоим правилам?
Услышав это, Ань И вдруг немного загордился и задрал подбородок:
— Мои правила — это закон.
Хэ Тин:
…
Сказав это, Ань И вдруг немного смутился.
Стоило провести побольше времени с Линь Цзю, как насквозь заразился этим синдромом восьмиклассника.
Обычно рядом с ним никто не смел идти наперекор, и теперь, когда кто-то посмел ему возразить, настроение Хэ Тина упало ниже нуля — тем более что дерзил какой-то презренный деревенщина.
Он обвёл комнату взглядом. И без того недовольный условиями проживания, он обнаружил, что даже лучшую кровать заняли до него. Линия подбородка натянулась до предела.
С мрачным лицом Хэ Тин шагнул вперёд, сокращая расстояние до Ань И:
— Ты понимаешь, чем тебе грозит отказ?
Ань И посмотрел на него, моргая глазами, похожими на спелые ягоды чёрного винограда:
— Понимаю.
Хэ Тин усмехнулся: тогда чего стоишь, убирайся.
Однако не успел он раскрыть рот, как услышал продолжение:
— Если не уступлю, то буду сладко спать на этой кровати.
Чем грозит? Разумеется тем, что он преспокойно и с комфортом выспится на выбранном им месте.
Совсем не ожидав такого ответа, Хэ Тин едва не скрипел зубами от злости:
— Ты…
Двое парней, шедших позади, поспешили вмешаться:
— Шао Тин, брось, проехали. Сам видишь, его вещи уже на кровати, мало ли чем он там болеет, не стоит оно того.
— Именно, именно.
Организаторы чётко предупредили: во время соревнований любые драки и потасовки строго запрещены, иначе нарушителей автоматически дисквалифицируют. Затевать ссору из-за какого-то спального места было себе дороже.
К тому же они сейчас старались держаться поближе к наследнику влиятельной семьи. Если бы Хэ Тин действительно распустил руки, им пришлось бы ввязаться, а оказаться замешанными в таком деле им совсем не улыбалось.
Получив от ворот поворот, Хэ Тин бросил на Ань И ледяной взгляд и выбрал соседнюю кровать. Во-первых, она стояла ближе к окну, а во-вторых, он намеревался устроить этому парню весёлую жизнь на ближайшие полмесяца.
Вещи Хэ Тин должны были принести чуть позже. С мрачным выражением лица он снял верхнюю одежду, опустился на край кровати, скрестил руки на груди и принялся ледяным взглядом сверлить Ань И, который продолжал возиться со своими вещами, сидя на ковре.
Недавний конфликт довёл его неприязнь к этой деревенщине до предела. С самого детства еще никто не смел ставить его в неловкое положение.
Благодаря влиянию и связям семьи, куда бы он ни явился, все перед ним лебезили, что и воспитало в нём капризный нрав человека, привыкшего командовать и мнящего себя пупом земли.
Стоило ему чего-то пожелать, как это тут же оказывалось у его ног — отказов он не знал.
Сидя на кровати, Хэ Тин наблюдал за Ань И, и раздражение в нём только росло.
Как он посмел?!
Хотя Ань И чувствовал на себе чужой взгляд, он решил не обращать на него особого внимания. Маленькая лягушка была исключительно вежливым существом: раз собеседник не проявил к нему дружелюбия, он тут же ответил взаимностью. В искусстве отвечать любезностью на любезность (и наоборот) он преуспел сполна.
В комнате было тепло, поэтому, едва войдя, Ань И переоделся в ванной в футболку с коротким рукавом и принялся разбирать багаж.
Хэ Тин сидел в стороне и наблюдал, постепенно начиная замечать, что кожа этой деревенщины бела до слепящего блеска, а в лучах заката за окном кажется поразительно прозрачной. Но что еще важнее — из того самого ничем не примечательного серого чемодана парень один за другим доставал брендовые вещи и аксессуары, общая стоимость которых была далеко не маленькой.
Хэ Тин вращался в этих кругах с пелёнок, привыкнув к роскоши, и с первого взгляда мог отличить оригинал от подделки. Одежда, обувь, часы и украшения, извлекаемые из чемодана, были самыми настоящими.
Хотя он и испытывал подозрения, нельзя было отрицать: среди этих вещей не было ни единой фальшивки.
Откуда у него всё это?
Одет Ань И был просто: белая футболка выглядела дешево, на ней не было никаких излишеств.
Хэ Тин никогда прежде не видел и не слышал об этом человеке в их тусовке. Все мало-мальски известные семьи были у него на слуху, но этот парень выглядел абсолютным незнакомцем.
Хэ Тин невольно с удивлением скосил на него глаза. Ань И же уже совершенно не обращал внимания на чужие взгляды: он наклонился и вытащил из чемодана куртку Хо Бэйсина из чёрной кожи, которая выглядела невероятно круто.
Когда Хо Бэйсин впервые надел спортивный костюм, он на какое-то время просто лишил Ань И дар речи. Фигура у него была лучшей из всех, что доводилось видеть Ань И, а в сочетании с этим лицом — просто совершенство.
Настоящая ручная работа богини Нюйвы, ни единого изъяна.
Глядя на кожаную куртку, Ань И почувствовал легкий трепет — она была и впрямь невероятно крутой. По его мнению, настоящие альфа-самцы должны носить именно такое. Прижимая одежду к груди, маленькая лягушка подошла к гардеробному зеркалу в полный рост и в один присест натянула её на себя.
Ну разве он не красавчик?
Однако по красовавшись всего пару секунд, Ань И разочарованно надул губы.
Хо Бэйсин был выше ростом и обладал более широким костяком, поэтому его одежда оказалась парню великовата — подол куртки опускался ниже ягодиц.
Очевидно, она ему совсем не подходила, и его хрупкое телосложение просто не могло вытянуть эту вещь. Зато на Хо Бэйсине с его широкими плечами пловца и V-образным торсом она сидела бы в самый раз.
Наблюдавшему за ним Хэ Тин оставалось только усмехнуться: парень притащил с собой кучу вещей, которые ему совершенно не по размеру, словно ребёнок, тайком нарядившийся в отцовскую одежду.
Но усмехнувшись, Хэ Тин вдруг заметил, что и остальные куртки, вынутые парнем, явно не его размера.
Зачем тащить с собой ворох чужой одежды?
Хэ Тин нахмурился. Судя по внешнему виду, у парня не было за душой ни гроша, при этом одежда стоила целое состояние, а некоторые часы относились к категории редких предметов роскоши, которые днём с огнём не сыщешь.
Уж не краденое ли всё это?
Эта чёрная кожанка действительно выглядела круто: лаконичный дизайн без лишних деталей, идеальный крой и общий стиль искренне нравились Ань И, вот только размер подвёл — носить её было невозможно.
С поникшим видом Ань И вернулся к кровати и снял куртку. Что ж, суждено ли настоящему суровому парню вечно оставаться милахой?
При движении белая футболка задралась, и в поле зрения Хэ Тин попала яркая лилово-красная метка.
Заметив след на чужой шее, Хэ Тин на пару секунд замер от изумления. Как он мог не узнать, что это такое? Пурпурно-красное пятно на белой коже резало глаз — такое не сошло бы за два-три дня. Черт побери, сколько же времени нужно было кого-то сосать, чтобы оставить подобный отметку?
Его взгляд наполнился изумлением, опускаясь на нежное и миловидное лицо Ань И.
На этот раз он разглядывал парня гораздо внимательнее, чем раньше, когда лишь бросал беглый взгляд и тут же отворачивался.
Ань И был хорош собой: прямой нос, яркие губы, виноградные глаза, а когда он улыбался — сверкали жемчужные зубы, что сразу располагало к нему людей. И хотя этот деревенщина ему не нравился, если отбросить всё остальное и судить чисто по внешности, лицом тот вышел на славу.
Неудивительно, что при такой простецкой внешности у него оказалось столько дорогих вещиц.
Хэ Тин прищурился.Оказывается, его просто содержали.
Взгляд, которым он окинул Ань И, стал еще более презрительным. Он больше всего на свете презирал таких людей, поэтому отвернулся и перестал на него смотреть.
Ань И собрал все вещи и как раз получил сообщение от Линь Цзю, касающееся дела первостепенной важности для Студии «Розовый кристалл девичьих сердец».
Пора жрать!
На дворе уже стояла поздняя осень. Ань И сменил одежду на рубашку с длинными рукавами и накинул сверху плотное пальто, после чего спустился вниз, чтобы встретиться с Линь Цзю и вместе отправиться к Гу Линлин.
Однако, стоило ему выйти из подъезда, как он увидел полностью экипированного Линь Цзю. Не зная человека, можно было подумать, что тот проник сюда контрабандой.
Линь Цзю был в солнцезащитных очках и маске, но даже при этом оставался заметен, потому что на голове у него красовалось нечто, похожее на разноцветное облако.
Ань И подошел ближе и с любопытством уставился на него: — Ты чего это из себя устроил?
— Разве творческие люди не должны сохранять таинственность? — ответил Линь Цзю. — Я просто следую общей моде.
Главная причина заключалась в том, что недавно его узнали на улице. Сам Линь Цзю карьерой особо не занимался — иначе бы не стал только что открывать студию вместе с партнерами, — зато его старший брат, отец и дед были людьми влиятельными. В деловых кругах у него самого авторитета не было, зато у его семьи — хоть отбавляй. Он то и дело бегал к старшему брату за какими-нибудь вещами, так что знающих его людей хватало.
Затем Линь Цзю перевел взгляд на невозмутимого Ань И. Как этому парню удавалось вести себя так, будто никто вокруг не догадывается, кто он такой?
Хотя Линь Цзю понятия не имел, из какой семьи Ань И и каково его происхождение, но с тех пор, как он заметил у него на руке те самые часы, которые не смог выкупить даже его старший брат, Линь Цзю понял: этот человек прост лишь на вид.
Но они были друзьями, и раз уж подробности их происхождения оставались тайной, то и ладно. Дружбу водят с самим Ань И, а не с его семьей.
Встретившись с Гу Линлин, они втроем отправились в ресторан. Большинство блюд там подавали по системе шведского стола — это было удобно и быстро, тогда как заказ по меню отнял бы куда больше времени.
Наступило время ужина, и в ресторане толпилось немало людей. Ань И даже заметил своего невоспитанного соседа по комнате.
Гу Линлин уплетала спагетти и между делом произнесла: — Говорят, сегодня ровно в восемь нужно сдать телефоны. Потом их будут выдавать каждый день всего на полчаса.
На время соревнований вводился полностью закрытый режим. Изначально телефоны вообще не планировали выдавать, но, подумав о том, что у участников могут возникнуть особые обстоятельства, организаторы решили выделять по тридцать минут в сутки на проверку сообщений.
Ань И внимательно слушал. Поужинав, троица неторопливо прогулялась туда-сюда, чтобы немного развеять еду, и неожиданно обнаружила здесь даже небольшой магазинчик — вот это забота.
Все трое тут же решили заглянуть внутрь и через пару минут вышли оттуда, каждый с жареной сосиской в руке.
Линь Цзю вдруг почувствовал легкие уколы совести: — Мы же вроде шли растрясти ужин?
Ань И решил, что тот уже наелся: — Не хочешь? Тогда я помогу тебе доесть.
Линь Цзю: — …Ем я, ем.
Когда Ань И вернулся в общежитие, было уже половина восьмого вечера. В комнате присутствовал лишь один из соседей — тот самый скверный тип. Только вот этот задиристый сосед теперь лежал на кровати с крайне бледным и неприятным выражением лица.
Хэ Тин с самого детства не жил в столь некомфортных условиях, и после ужина его организм сразу же взбунтовался. Стоило им только перебраться в пригород, как у него внезапно началась акклиматизация. Он лежал на кровати с мрачной тучей на лице, не понимая, зачем вообще согласился терпеть все эти мучения.
Ань И бросил на него пару взглядов и не стал затевать разговор. Вспомнив, что в восемь часов нужно сдавать телефоны, он направился в ванную, собираясь по видеосвязи позвонить Хо Бэйсину.
Ань И зажал телефон у раковины и, пока звонок еще не приняли, быстро сбегал за своей футболкой, чтобы переодеться.
Скрестив руки на груди, он ухватился за нижний край одежды, а затем поднял руки, намереваясь стянуть вещь через голову.
После того как Ань И вернули в Клан Ань, Чэнь Линь целый год откармливала и холила его, так что кожа у него стала белой, словно он никогда не видел солнца. А из-за многолетней тяжелой работы в прошлом тело его было крепким, а кожа — упругой и здоровой.
Правда, кость у него была тонкая, и он от природы почти не поправлялся, сколько его ни корми. Выглядел он худеньким и хрупким.
Телохранители, впервые увидевшие тщедушную фигурку Ань И, думали точно так же: мол, пара пустяков, один взмах руки — и он испустит дух. Однако впоследствии им пришлось заплатить за это романтическую цену, когда они гонялись за ним по всем горам и долам.
Уставали до смерти, но романтика была жива.
Когда Ань И снимал одежду, его спина плавно выгнулась вслед за движением рук, талия подалась вперед, а живот хоть и был плотным и упругим, но рельефом мышц не отличался. Чуть выше пупка белела безупречно чистая грудь.Хо Бэйсин как раз принял видеовызов в тот самый момент и с первого же взгляда заметил открытую кожу своего омеги и две нежно-алые точки.
Раньше ему никогда не доводилось видеть ничего подобного: даже забравшись под одежду мужа, из-за её тесноты он не мог даже поднять голову.
Кадык Хо Бэйсина судорожно дёгнулся, дыхание стало тяжелее. Покраснев и не отрывая персиковых глаз, он с каким-то зачарованным видом уставился на грудь своего супруга.
Сообразив, однако, что находится в гостиной, и испугавшись, что кто-то другой сможет увидеть его омегу, он торопливо прикрыл телефон рукой и бросился в спальню.
Будь то поднимаясь по лестнице или заворачивая за угол, он всю дорогу не решался отвести глаз от мужа.
Вернувшись в комнату, он сбросил туфли, забрался на кровать, установил телефон на прикроватной тумбочке и, сам толком не понимая почему, облизнул пересохшие губы.
Он неотрывно смотрел на человека в экране, чувствуя, как по телу внезапно разливается какой-то томящий жар. Он скучал по своему омеге. Он начал скучать, стоило Ань И только уйти, а теперь, когда тот сам позвонил по видеосвязи, тоска стала ещё сильнее.
Не прошло и часа с ухода Ань И, как Хо Бэйсин принялся капризничать и требовать позвонить мужу — он больше не хотел отпускать его, ему было жалко расставаться.
Тогда Дядя Чжун принялся всячески уговаривать его, уверяя, что если Хо Бэйсин станет чинить препятствия, Ань И рассердится и, пожалуй, разлюбит его. Только после этого Хо Бэйсин оставил эту мысль.
Но стоило ему вернуться домой, как он словно потерял душу.
Дядя Чжун находил это удивительным: хотя Ань И жил у них меньше пяти месяцев, Хо Бэйсин дорожил им пуще зеницы ока. Он думал о нём на каждом шагу, бесился от одного чужого взгляда и трясся над ним так, будто боялся, что мужа кто-то уведёт.
Это разительно отличалось от его прежнего поведения.
До того как отупеть, Хо Бэйсин менял партнёров одного за другим. Он регулярно приводил их в компанию и целыми днями проводил с ними время, но стоило окружающим решить, что он наконец остепенился, как он тут же находил нового, и всё начиналось сначала. Дядя Чжун слышал от других, что едва ли не каждая молодая звёздочка из развлекательной компании под началом Хо Бэйсина побывала в его постели на какое-то время, но стоило ему наиграться, как он их бросал.
Никогда прежде он так ни о ком не беспокоился — от прошлых пассий он избавлялся без малейших сожалений.
Когда старейшина велел ему исправиться, этот негодяй на следующий же день укатил на море развлекаться с несколькими юными моделями.
А слухи о тех забавах и вовсе были слишком непристойны, чтобы их произносить вслух.
Сам Хо Бэйсин заявлял, что сладострастен, исправиться не может и не сможет до конца своих дней.За это дед немало поколотил его палками.
Но теперь всё изменилось: мало того что остепенился, так ещё и находится под полным каблуком. Стоит другому человеку хоть день не ответить ему, как он тут же превращается в затворницу из глубокого теремка, становясь настолько собственническим, что никому нельзя даже взглянуть в её сторону. Поглупев, он стал намного мягче нравом, но стоило зайти речи о его жене — и совладать с ним уже не мог никто.
Учитывая всё прошлое, это вполне можно было считать возмездием для Хо Бэйсина.
Хо Бэйсин покраснел, глядя на человека на экране. В его простодушном после помутнения рассудка выражении лица было что-то такое, будто он смотрит порнографию: его взгляд был прикован к экрану мёртвой хваткой, ему хотелось до мельчайших подробностей разглядеть всё, что обнажил Ань И, а его глаза неотрывно скользили по груди жены.
Его кадык судорожно заходил вверх-вниз, и он обеспокоенно пробормотал:
— Жена, подойди ко мне поближе.
Ань И только что снял верхнюю одежду и держал её перед грудиной, а его волосы растрепались о воротник. Услышав голос, он поднял взгляд на телефон — Хо Бэйсин уже принял вызов.
Теплый свет в ванной комнате падал на него, и, глядя на Хо Бэйсина, Ань И улыбнулся:
— Ты ответил.
Сердце Хо Бэйсина забилось от этого взгляда в бешеном ритме. Он тосковал по мужу до безумия, а его глаза так и прикипели к прикрытой одеждой груди Ань И. Он ещё ни разу не трогал те места у жены, ему доводилось касаться лишь её талии.
— Жена, я соскучился. Когда ты вернёшься? Если ты не вернёшься, кто будет спать со мной?
— Возвращайся, я не стану тебя кусать, мне жалко.
— Жена…
Хо Бэйсин потерял голову от увиденного и нёс всё подряд, лишь бы придумать способ вернуть его домой.
Ему вообще не стоило отпускать жену.
Ему следовало запереть жену дома, чтобы та никуда не могла сбежать — тогда не пришлось бы переживать, что кто-то возьмет её под руку, и не нужно было бы бояться, что жена полюбит кого-то другого.
Хо Бэйсин говорил что думает, без обиняков и излишней цензуры, и от его излишне прямой речи у Ань И покраснели уши:
— Я вернусь через несколько дней, совсем скоро.
Они ещё немного поболтали, и когда Ань И попытался завершить вызов, Хо Бэйсин наотрез отказался. Не найдя выхода, Ань И пообещал:
— Я обязательно буду думать о тебе, с самого момента, как открою глаза поутру.
Хэ Тин, который чувствовал себя скверно и собирался принять ванну перед сном, как раз подошёл к дверям ванной и услышал оттуда эти мягкие, нежные слова.
http://bllate.org/book/21437/2190969
Готово:
