Он по-прежнему каждый день заворачивал ужин в обёртку и относил Ен Ли. Он знал, что Лу Циин сидит прямо в комнате Ен Ли, но заходить туда не собирался.
Возле глинобитной стены росло раскидистое баньяновое дерево, ветки которого перекинулись за ограду. Он залез на дерево и положил завёрнутую еду на толстый сук. В конце глубокой осени листва поредела, но, к счастью, стояла ночь, и в темноте ничего нельзя было разглядеть.
Он знал, что с лёгкостью цигун Ен Ли сможет без труда достать свёрток.
На следующий день, когда он снова залез на баньян, то обнаружил, что масляный свёрток всё еще на месте, только еды внутри не было. Он понял, что Ен Ли послушно всё съел.
Цзинь Шифа испытал сильное облегчение.
Но как же он был голоден!
Лу Циин специально отдал распоряжение кухне не давать ему еды, так что теперь ему перепадал лишь один завтрак в день. Для такого здоровяка, который съедал по три миски за раз и не мыслил жизни без мяса, это было страшнейшим испытанием!
Он чувствовал, что те самые спасательные круги на талии, которые он с таким трудом отрастил для Цзинь Ле, исчезли всего за несколько дней.
Похудение — это женская доля, он худеть не собирался!
После того как кан в соседней комнате был готов, Цзинь Шифа переехал жить туда. Ссылаясь на постоянное недомогание, он боялся выходить на улицу, чтобы ни у кого не возникло подозрений. Изредка к нему заглядывал Чжэн Цянь, нёс всякую чушь, а затем уходил.
Каждый раз вылазки приходилось совершать тайком. Он упрямо носил еду Ен Ли каждую ночь, и так продолжалось уже целый месяц.
Он решил больше не носить еду Ен Ли. Наступило начало зимы, и хотя в комнате было тепло, на улице стоял холод. Ему требовалась энергия, чтобы согреваться. К тому же он и так болел больше месяца, нельзя было снова свалиться с простудой — в конце концов, он же не хрупкая девица.
Цзинь Шифа завернул сегодняшний ужин и, пока слуги не обращают внимания, тайком выскользнул из дома, не заметив последовавшую по пятам тень.
В темноте за ним неотступно следил безжизненный взгляд.
После месяца тренировок навыки лазания по деревьям у Цзинь Шифа заметно улучшились. В два счёта он взгромоздился на тот самый раскидистый баньян и сквозь узорную бумагу окна увидел две фигуры: одну высокую, другую исхудавшую, одна сидела, а другая стояла.
Лу Циин еще не ушел.
Он скривил губы, положил масляный свёрток на ветку и осторожно полез вниз.
Почему он спускался лазая, а не спрыгнул? Вовсе не потому, что было слишком высоко и он бы не смог спрыгнуть. Просто внутри находился один будущий непревзойденный мастер и один уже существующий непревзойденный мастер. Если бы он прыгнул вниз и издал шум, это обязательно привлекло бы внимание обоих.
Напротив, если он станет спускаться не спеша, то даже если они услышат какой-то шум, то решат, что это патрульные слуги, и ни за что не подумают на него.
Возвращаясь назад, он подсчитывал в уме: до чего же он всё-таки умный!
В сериалах часто бывает такой сюжет: главная героиня случайно спотыкается и под углом в сорок пять градусов падает в объятия главного героя. В романах тоже полно таких моментов: героиня идет по улице, погрузившись в свои мысли и не глядя под ноги, а потом врезается в мясную стену, которая обычно оказывается спиной главного героя.
Цзинь Шифа явно вселился в тело главного злодея, но сейчас вел себя точь-в-точь как героиня какого-нибудь романа, врезавшись в мясную стену, причем эта мясная стена принадлежала вовсе не главному герою.
Независимо от того, писал ли он романы в прошлой жизни или переселился сюда, меньше всего он общался именно с этим человеком.
— Старший брат.
Как только Цзинь Шифа засомневался, как бы поудачнее поприветствовать его, Гао Цзыюнь уже заговорил первым.
— Э-э, второй младший брат, что-то случилось? — На самом деле он хотел спросить: с какой целью ты здесь? Твоя комната в восточном флигеле, а это западный. Даже если бы он шел на кухню, в туалет или умирать, его путь никак не пролегал бы здесь.
— Разве старший брат не собирается возвращаться в свою комнату? — Гао Цзыюнь не ответил на его вопрос, а задал встречный: — Только что я видел, как третья младшая сестра ходила к тебе в комнату навестить тебя.
— О, ходила и ходила. — Тем более ему не следовало возвращаться туда сию же минуту, это был отличный повод избежать встречи с Лу Цяньцянь.
Гао Цзыюнь, казалось, понял, о чем тот думает, и, посмотрев на него многозначительным взглядом, произнес:
— Разве старший брат не прихворал и не может даже выйти поесть? Если тебя сейчас нет в комнате, интересно, что подумает третья младшая сестра.
...
Гао Цзыюнь моргнуть не успел, как фигура перед его глазами мелькнула и исчезла.
— Цяньцянь, ну надо же, какая честь, прости, что не встретил должным образом! Я только что ходил в уборную, в уборную на улице. А почему я не ходил в уборную в собственном дворе? Да потому что... — едва переступив порог своего двора, без единой заминки выпалил на одном дыхании Цзинь Шифа.
Лу Цяньцянь сидела на краю канана с таким видом, будто открыла новый материк, радостная и удивленная. Увидев его возвращение, она широко распахнула глаза и озадаченно уставилась на него.
Толкнув дверь, Цзинь Шифа встретился с этим взглядом и с легким чувством вины поскреб затылок.
— Старший брат, в нашей усадьбе столько комнат, а где же уборная? — Лу Цяньцянь одарила его сладостной улыбкой.
У Цзинь Шифа по спине побежали мурашки. закатив глаза, он снова принялся нести чушь:
— Ну... уборная-то? Конечно же, это комната, чтобы мыть руки! Я подумал, что слуги каждое утро носят воду для умывания в комнаты, а потом выплескивают её — это и грязно, и отнимает много времени. Если построить уборную, чтобы все умывались в одном месте, хлопот станет намного меньше. — Совсем как умывальница в его университете.
— Ох, — Лу Цяньцянь кивнула, а затем посмотрела на него с благоговением: — Старший брат, до чего же ты умный! Как ты только додумался до такого? Завтра же велю слугам заняться этим.
Цзинь Шифа дернул уголком рта, смущенно опустил голову, потер нос и виновато усмехнулся.
— Кстати, старший брат, это тот самый кан, о котором говорили слуги? Какой же он теплый! — С этими словами она собралась прилечь на него.
Цзинь Шифа торопливо обнял её за талию и помог выпрямиться. Лу Цяньцянь тут же подалась вперед и рухнула прямо в его объятия.
— Старший брат... — смущенно глядя на него, протянула она и замолчала, не договорив.
Ее внезапная выходка заставила Цзинь Шифа испугаться:
— Младшая сестра, говори прямо, я выдержу.
Едва слова сорвались с губ, как Лу Цяньцянь тут же прижалась к его груди, двусмысленно потираясь руками о его торц, чуть приподняла подбородок и принялась легко выдыхать воздух ему прямо в шею.
У Цзинь Шифа снова пошли мурашки по коже. Он попытался оттолкнуть ее, но она обвила его еще крепче, елозя мягкой грудью по его телу.
— Старший брат, старший брат, м-м...
Цзинь Шифа пробрала леденящая душу дрожь, он оцепенел, не смея пошевелиться, а спину покрыл холодный пот.
— Цяньцянь, послушай, среди ночи нельзя так обнимать мужчину, это слишком опасно.
Ему не нравилось, когда женщины так его обжимали, решительно не нравилось. В прошлые годы он даже собственную девушку не приучил к объятиям, что уж говорить о чужой невесте.
— Мне не страшно, Цяньцянь любит рисковать. — Лу Цяньцянь ткнула пальчиком ему в грудь.
Вырез на платье Лу Цяньцянь сегодня был донельзя глубоким, и Цзинь Шифа, стоило ему лишь опустить голову, мог лицезреть ее невероятно глубокую ложбинку между грудей.
Сестра, ты часом не из борделя сюда пожаловала, а не из Полугородовой усадьбы? Все эти ужимки и взгляды — вылитая девица из эскорта.
— Лу Цяньцянь, попридержи коней! Если продолжишь в том же духе, я с тобой церемониться не буду! — Цзинь Шифа оттолкнул ее и сурово нахмурился.
— А Цяньцянь и хочет, чтобы старший брат не церемонился. — С этими словами Лу Цяньцянь даже демонстративно отклячила свои круглые подтянутые ягодицы в сторону Цзинь Шифа. — Бей, старший брат.
Цзинь Шифа тут же смутился, неловко опустил руки и отвернулся, не зная, куда деть глаза.
Да она же прямо толкает его на преступление!
— Старший брат, ты что, не смеешь? — Лу Цяньцянь снова бросилась на него, обвила его руку и продолжила тереться своими женскими прелестями.
...Какое уж тут толкание на преступление, она сама прямо сейчас совершает уголовщину!
В этот момент ему пришлось припомнить классическую цитату главной героини из фильма «Укрощение дракона»:
— Младшая сестра, остынь.
— М-м... глядя на тебя, разве я могу остыть?
— Тогда не смотри...
Откуда эта фраза казалась такой знакомой? Сестра, признайся, ты ведь тоже попаданка? Ты фанатка Стивена Чоу?
Ее воротник опускался все ниже, обнажая то, что должно быть скрыто.
— Старший брат, я ведь всё понимаю. Старший брат переживает за меня, поэтому каждый вечер тайком бегает в западный флигель повидаться со мной. Я уже несколько раз сталкивалась с этим и всё знаю, — застенчиво глядя на него, проворковала она.
От каждого ее ласкового «я» у Цзинь Шифа завязался узел в желудке.
Постойте-постойте, что-то тут не так! Выходит, о том, что он каждый вечер бегает к западному флигелю кормить Ен Ли, эта Лу Цяньцянь знала?!
— Цяньцянь... эм, о том, что я каждую ночь хожу к западному флигелю, ты тоже знаешь? — с опаской спросил он.
Лу Цяньцянь кивнула, а ее глаза ярко засияли.
— Тогда... а кто-нибудь еще знает? — сердце Цзинь Шифа подскочило к самому горлу.
— Больше никто. Мне нравится в одиночку тайком предаваться воспоминаниям о том, как старший брат приходил тайком поглазеть на меня, — продолжая тереться о его руку, прощебетала она.
Сердце Цзинь Шифа тут же рухнуло из горла прямо в желудок.
— Цяньцянь, послушай меня, потише, потише...
— Не хочу, старший брат-м-м...
Цзинь Шифа вдруг прочувствовал всю тяжесть доли женщин, к которым пристают домогатели. Мужчинам, к которым пристают, приходится не легче.
— Цяньцянь, послушай меня, ты...
— Что младшая сестра здесь делает?
Холодный, тупой и монотонный голос раздался от самой двери. Гао Цзыюнь стоял на пороге и смотрел на сцепившихся в комнате двоих.
Его взгляд опустился ниже, замер на груди Лу Цяньцянь, после чего он поспешно отвел глаза.
— Младшая сестра, это ты исхудала или платье располнело? Воротник сполз наполовину, я уже яичницу-глазунью разглядел, — бесстрастно произнес Гао Цзыюнь.
Лу Цяньцянь вздрогнула, взвизгнула, торопливо запахнула платье, спряталась за спину Цзинь Шифа и заскжетала зубами, топая ногами.
Гао Цзыюнь холодно отвернулся.
Цзинь Шифа был ошеломлен — он никак не ожидал его появления.
— Погоди-ка, — натянув одежду, Лу Цяньцянь выскочила из-за спины Цзинь Шифа и воинственно ткнула пальцем в Гао Цзыюня: — Ты кого назвал яичницей-глазуньей?! У меня между прочим булочки! Булочки, булочки!
Гао Цзыюнь бросил на нее косой взгляд и холодно хмыкнул:
— Ну или рулет с мясом. В смысле, сама лепешка?
Цзинь Шифа ошеломленно смотрел на них обоих. Они точно люди из древности? Эта женщина в растрепанных одеждах — и вправду леди? А тот, кто стоит в дверях — и вправду деревянный второй ученик? Как они могут с абсолютно невозмутимым видом обсуждать темы, от которых он сам сгорает со стыда?
— Гао Цзыюнь, да ты! — позеленев от злости, Лу Цяньцянь ткнула в него пальцем.
Гао Цзыюнь перевел взгляд, шагнул в комнату и, приподняв брови, посмотрел на Лу Цяньцянь:
— Кажется, учитель сейчас всё еще находится в комнате пятого младшего брата в западном флигеле. Кто знает, может, из прихоти он решит заглянуть к тебе в комнату, а если узнает, что тебя так поздно нет на месте...
Он не успел договорить, как Цзинь Шифа снова почудилось, будто перед глазами что-то мелькнуло, и человек исчез.
Цзинь Шифа с облегчением выдохнул — наконец-то он свободен.
— Второй младший брат, спасибо выручил! — он хлопнул Гао Цзыюня по плечу, развернулся и бросился прям к кану. До чего же за день он устал!
http://bllate.org/book/21334/2164168
Готово:
