Практически в тот же миг, из-за былой привычки Хэ Чжэнсюаня напоказ выставлять свои романы, новости об их с Е Кэ связи тут же оккупировали главные полосы всех ведущих изданий и взлетели на самую первую строчку в трендах Вэйбо.
Глядя на эти отвратительные новости, отец Хэ со злости швырнул газету на стол:
— Немедленно разыщите и верните мне этого А-Сюаня!
В этот момент жена отца Хэ, переведя взгляд с новостей на разъяренного мужа, задумчиво прищурилась.
Не успела она и слова сказать, как в следующее мгновенье мужчина швырнул прямо перед ней какую-то статуэтку и рявкнул, чтобы она немедленно убиралась вон!
Стоило зайти речи о Хэ Чжэнсюане, как обстановка не только не разрядилась, но, казалось, стала еще более взрывоопасной.
Ближе к вечеру того же дня Е Кэ просмотрел эти новости и отложил их в сторону, после чего поднял взгляд на сидевшую напротив изысканно накрашенную женщину:
— Здравствуйте. Не знаю, по какому важному делу меня решила позвать госпожа Хэ?
Увидев, что Е Кэ ведет себя столь вежливо да к тому же прекрасно выглядит, женщина невольно коснулась сумочки и даже немного смутилась.
Однако, подумав немного, она все же достала из сумочки чековую книжку и подвинула чек к Е Кэ.
Е Кэ еще ничего не успел сказать, как сидевший рядом с ним Туаньтуань издал протяжный возглас:
— Легендарный выброс чека и угрозы! Началось, началось, как волнительно!
— Госпожа Хэ... — улыбнулся Е Кэ.
И тут вопреки ожиданиям Туаньтуаня не произошло сцены, где госпожа Хэ, уперев руки в боки и грозно тыча в Е Кэ пальцем, с презрительным выражением лица заявляет: «А ну прекрати увиваться за моим А-Сюанем, мерзавец, забирай деньги и убирайся отсюда!»
Вместо этого женщина лишь несколько смущенно улыбнулась Е Кэ:
— Я... я не могу достать больше денег. Эти пять миллионов — мои личные сбережения, которые я откладывала последние несколько для себя. Я знаю, что для директора Е это, пожалуй, сущие гроши, но я все же надеюсь, что вы сможете расстаться с А-Сюанем. Из-за вашей с ним связи мой муж сильно расстраивается. В последние годы у него слабое здоровье, и артериальное давление постоянно скачет. Врачи говорят, что ему нельзя гневаться, иначе велик риск инсульта. Он никогда не говорил об этом А-Сюаню, только я одна знаю об этом. Если... если можно, я бы хотела попросить директора Е хорошенько посоветовать А-Сюаню прислушаться к отцу. Конечно, я понимаю, что это, возможно, чересчур...
Женщина говорила все с большим стыдом на лице, но в следующую секунду Е Кэ протянул руку и забрал чек.— Хорошо.
Услышав это, она с изумлением подняла голову, но Е Кэ уже исчез вместе с чеком.
Не прошло и двух дней, как Хэ Чжэнсюань сам явился к нему.
Едва Е Кэ открыл дверь, как тот с силой протиснулся внутрь, набросился на него и впился в губы поцелуем. Е Кэ попытался вырваться, но мужчина крепко заломил его.
— Я не расстанусь... — прерывая поцелуй, задыхаясь, проговорил он.
Затем он осыпал поцелуями глаза Е Кэ и обиженно произвел:
— Ты же сам сказал дать тебе время на раздумья. Я всё обдумал, я хочу быть с тобой! Больше мне не нужны никакие парней или девчонок, я даже договорился насчет ЭКО. Разве мой отец не переживал из-за продолжения рода? Так я ему сделаю ребенка, и дело с концом! Я не расстанусь с тобой...
— Хэ Чжэнсюань!
— Не хочу, не хочу... — липко и капризно протянул тот, и на лбу Е Кэ мгновенно вздулась венка гнева в виде крестика.
Он с силой оттолкнул наглеца, выволок за шкирку к выходу и распахнул дверь, выставив его за порог.
Кто бы мог подумать, что и после этого тот не угомонится: среди ночи неизвестно где раздобыв где-то у уличного торговца мегафон, он направил его прямо в окно Е Кэ.
— Люблю, люблю, Хэ Сюаньэр любит Е Кэ!
— Люблю, люблю, Хэ Сюаньэр любит Е Кэ!
Он орал так, словно распинался на распродаже: Всё по два юаня, всё по два юаня, любой товар на площади по два юаня!
Е Кэ даже не успел прийти в себя, как во всем здании тотчас поднялся шум.
Со всех сторон зазвучали возмущенные голоса:
— Среди ночи разорался, будто души вызывает! Дайте поспать в конце концов!
— Я звоню в полицию, я вызываю полицию!
— Охрана, куда смотрит охрана?!
Вслед за этим из окон полетели бутылки и всякий хлам. Е Кэ, с интересом прислушивавшийся к происходящему, вдруг услышал чей-то испуганный вопль:
— Ой, мамочка, кажется, кого-то зашибли! Всё, капец, он упал...
Больница.
Е Кэ сидел в коридоре перед палатой. Завидев выходящего врача, который осматривал Хэ Чжэнсюаня, он тут же поднялся и направился к нему:
— Здравствуйте, мой друг...
— О, с вашим другом всё в порядке. Травма головы крайне незначительная, ничего серьезного, никаких последствий быть не должно.
— Ему на голову прилетела бутылка с большой высоты, и травма крайне незначительная?Высоко в небе? Хм... Да, кажется, я уже осмотрел его. Ранение легкое, полежит одну ночь — и можно выписывать.
Да это же ранение было настолько пустяковым, что его и в больницу-то везти не стоило! Стоило немного полежать, и покраснение с опухолью сами бы сошли. И среди ночи...
Врачу так и хотелось высказать всё до конца, но профессиональная этика врача помешала ему произнести вертевшиеся на языке слова.
А видя нерешительный вид врача, Е Кэ вежливо улыбнулся ему и поднял взгляд на Хэ Чжэнсюаня, который всё еще крепко жлмурился и притворялся мертвым на больничной койке.
— Папочка, я же давно говорил, что ни одна бутылка со второго этажа не попадала в Хэ Чжэнсюаня! Шишку на голове он сам себе наставил кирпичом, он притворяется, он вовсе не ранен!
Услышав слова врача, Туаньтуань выпятил маленькую грудку, словно получив сильнейшее воодушевление.
Услышав это, Е Кэ тихонько усмехнулся:
— Я знаю...
— Верно, папочка, он такой коварный, такой... такой... Ты знал?
Туаньтуань растерялся.
— Ну, просто хотел посмотреть, какие еще фокусы он вздумает выкинуть. К тому же текущий прогресс сюжета ведь достиг семидесяти пяти процентов, верно? Осталось еще десять пунктов, да?
— Угу, да... — Туаньтуань всё еще пребывал в некотором замешательстве.
— Вот и отлично. Я не могу совсем с ним не контактировать, иначе те десять сюжетных очков не заполучить, но и проявлять излишнюю инициативу нельзя, чтобы не разрушить образ. Теперь я сам преподнес ему возможность на блюдечке, посмотрим, как он ей воспользуется...
С этими словами Е Кэ с улыбкой повернулся к стоявшему рядом Туаньтуаню, отчего пухлый рисовый колобок безо всякой причины испуганно вздрогнул и мысленно выразил соболезнования Хэ Чжэнсюаню, который по собственной глупости угодил в ловушку Е Кэ.
Тсс-тсс, какой же жалок.
В этот момент Хэ Чжэнсюань, лежащий на больничной койке, приоткрыл один глаз и, увидев стоявшего за дверью палаты Е Кэ, испытал мгновенный прилив дикого восторга. Заметив, что тот собирается толкнуть дверь и войти, он тут же зажмурился, но при этом навострил уши, внимательно прислушиваясь к каждому движению и звуку. К сожалению, вслушиваясь так долго, Хэ Чжэнсюань не смог побороть подступающую сонливость, расслабился — и в конце концов крепко уснул...
А когда на следующий день он резко очнулся, Е Кэ и след простыл.
Заметив это, Хэ Чжэнсюань испуганно вскочил, огляделся — никого.
Он тут же соскочил с больничной койки, собираясь уже было отворить дверь и броситься на поиски, как вдруг услышал доносящиеся издалека размеренные шаги. Неизвестно почему, но он настолько хорошо знал Е Кэ, что безошибочно узнал его поступь. Хэ Чжэнсюань молниеносно взлетел на кровать, ловко укрылся одеялом и в тот самый момент, когда вошедший толкнул дверь, накрепко зажмурил глаза.
Вот только сколько ни ждал, вошедший так и не издал ни звука. Хэ Чжэнсюаню пришлось делать вид, будто он сонно и затуманенно открывает глаза — и в этот самый миг он встретился взглядом с Е Кэ, который стоял у изголовья и смотрел на него свысока.
— Проснулся?
Е Кэ опустил на тумбочку принесенный с собой завтрак.
— Поешь как следует и возвращайся в семью Хэ. Хватит цепляться ко мне и путаться под ногами, у меня нет ни сил, ни желания разбираться во всем этом...
Увидев, что даже после того, как он пострадал и попал в больницу, Е Кэ по-прежнему не желает дать ему и шанса, Хэ Чжэнсюань невольно пал духом. Неужели Е Кэ любит только того его, который потерял память, а к нынешнему...
Погодите! Словно вспышка молнии, в его голове мгновенно родился план.
И тогда Е Кэ увидел, как Хэ Чжэнсюань бросил на него взгляд и тут же нахмурился:
— Ты еще кто такой? Почему я здесь? Какая еще семья Хэ?
Услышав это, в глазах Е Кэ промелькнуло удивление. Затем он нажал на кнопку вызова на стене, присел рядом и, встретившись с ним взглядом, приподнял бровь:
— Снова амнезия?
— Снова амнезия? Разве я терял память раньше? Да ты вообще кто такой? Кем ты мне приходишься? — Хэ Чжэнсюань спрятал руки под одеяло и изо всех сил впился ногтями в собственные бедра, чтобы не расколоться и выдержать эту наглую ложь.
Однако Е Кэ даже не собирался отвечать. Вскоре прибежал врач и принялся тщательно осматривать пациента со всех сторон, беспрестанно окая и вздыхая:
— Странно... Как же так, странно...
Но Хэ Чжэнсюань наотрез стоял на своем: он ничего не помнит. Тогда Е Кэ вызвал отца Хэ, а следом за ним — и его закадычных приятелей.
Наблюдая за развитием сюжета, Хэ Чжэнсюань сохранял на лице каменное выражение, но в душе уже вовсю выл от отчаяния. Всё не так, развитие сюжета идет не по плану! Разве по привычкам этого мужчины не полагалось забрать его домой и окружить заботой? Почему он приволок сюда его отца?! И как теперь, спрашивается, ему это играть?!Но раз уж спектакль зашел так далеко, Хэ Чжэнсюань мог только скрепя сердце продолжать играть. Окружающие сплошь с холодными лицами (в душе иронично качая головой) смотрели, как он с неловким видом заявляет, будто из-за прилетевшего сверху предмета у него отшибло память; как он с тем же неловким выражением лица уверяет, что Е Кэ кажется ему странно знакомым; как он упорно делает вид, что никого не узнает, и намертво привязывается к Е Кэ…
После череды столь нелепых представлений Е Кэ еще даже рот раскрыть не успел, как отец Хэ первым взмахнул рукой и удалился. Следом один за другим испарились и приятели-приятели-насмешники — едва отойдя на пару шагов, они разразились громовым хохотом.
Ха-ха-ха, надо же было Хэ Сюаню додуматься до такого плана! Ха-ха-ха, актерская игра настолько убогая, что любой с первого взгляда раскусит. И ведь хватало совести с каменным лицом продолжать ломать комедию, ха-ха-ха! Комично, до чего же комично, я сейчас умру со смеху…
И не говори! Кто бы мог подумать, что Хэ Сюань влюбляется вот так? Знали бы раньше — давно бы столкнули его нос к носу с Е Кэ, ха-ха-ха…
Ага, а вы видели выражение лица дяди Хэ? Прям написано на лбу: «Это не мой сын, это не мой сын», ха-ха-ха! А как решительно и быстро он в конце слинял — явно отречься от Хэ Сюаня захотел, ха-ха-ха!
Хэ Чжэнсюань, сквозь зубы слыша обрывки насмешек, мысленно уже покрыл их трехэтажным матом, но в следующий миг прямо над ухом раздался тихий смешок. Подняв голову, он встретился взглядом с искрящимися весельем глазами Е Кэ. В тот же момент Хэ Чжэнсюань подумал, что ради такой улыбки даже побыть полным дураком — уже стоило того. Правда, на лице он все равно старательно удерживал скорбное выражение: я и впрямь ничего не помню.
Поскольку забирать его никто не собирался, Е Кэ снова отвел его домой.
Стоило Е Кэ отвернуться, как Хэ Чжэнсюань уже понятия не имел, сколько раз успел по-дурацки похихикать, но каждое такое мгновение неизменно докладывалось Е Кэ неутомимым ябедником Туаньтуань.
Однако на этот раз Хэ Чжэнсюань, вернувшись с Е Кэ домой, быстро понял, что всякие больницы и папаши — это цветочки, а вот настоящие испытания только начинаются.
Все дело в том, что Е Кэ почти каждый вечер включал дома самые разные ужастики, да еще на невероятной громкости. И ладно бы только это — перед каждым походом в душ он постоянно забывал взять одежду и просил Хэ Чжэнсюаня подать ее. Несколько раз парень чуть было не залил кровью из носа всю ванную, словно фонтан, впрочем, сам Е Кэ упорно делал вид, будто ничего не замечает.
Буквально за три-пять дней лицо Хэ Чжэнсюаня приобрело мертвенно-бледный оттенок, а под глазами залегли такие тяжелые круги, будто он не спал несколько суток.
Если подумать, последние дни он действительно спал не больше.
Стоило ему только смежить веки, как во сне начинался бесконечный круговорот: ужастики сменялись фильмами для взрослых, и он неизменно просыпался либо от страха, либо от дикого напряжения.
Сам он не понимал почему, но ему упорно казалось, что Е Кэ над ним издевается. Вот только выражение лица у того было совершенно невозмутимым.
В этот день Хэ Чжэнсюань посмотрел на затянутое свинцовыми тучами небо, сверился с прогнозом погоды, сулящим грозу с ливнями, и почувствовал, как на душе скребут кошки.
Когда ударил первый раскат грома, он глянул на часы — на экранах светилось 17:05.
В груди внезапно всколыхнулось непреодолимое, отчаянное желание немедленно увидеть Е Кэ. Да, прямо сейчас, сию же минуту.
Он понятия не имел, откуда взялся этот порыв, но с каждой секундой он становился все сильнее и острее. И хотя на улице уже вовсю бушевала ливневая буря, Хэ Чжэнсюань вытащил из домашнего ящика немного наличных и выскочил за порог.
Мало того что зонт сорвало и выверну наизнанку с первых же шагов, так еще и такси поймать не удавалось. Кое-как дозвонившись до приятеля с просьбой подбросить, он услышал в ответ, что тоннель затопило и проезда нет.
Грохот грома в небе становился все ближе и чаще, а сердце Хэ Чжэнсюаня сжималось от необъяснимой тревоги.
Что там с Е Кэ? Ему страшно?
Страшно? С чего бы ему бояться?
Но видя, что до небоскреба Мин Кэ уже рукой подать, Хэ Чжэнсюань, отбросив крики и уговоры друзей, очертя голову бросился в самую гущу буйствующей стихии.
Он хотел увидеть его. Сейчас же.
Эта мысль нахлынула внезапно, но была тверже гранита.
Когда Хэ Чжэнсюань добрался до главного входа в «Мин Кэ Девелопмент», с него буквально ручьями стекала вода, волосы сосульками прилипл к лицу, а зубы отчаянно стучали от холода.
Предъявив документы и подтвердив свою личность, он в таком растрепанном и жалком виде сумел-таки подняться к приемной Е Кэ.
Только вот, распахнув дверь кабинета, он не обнаружил там ни души. Зато за спиной раздался испуганный голос молоденького секретаря Е Кэ:
— П-президент никуда не уходил! Я все время дежурил снаружи и не видел, чтобы он выходил, я…
— Ступай пока, я знаю, где ваш президент.
— А, хорошо.
Секретарь озадаченно попятился назад.
Хэ Чжэнсюань пару раз обошел просторный кабинет, затем решительно распахнул дверцу массивного книжного шкафа — и точно, в этом тесном пространстве обнаружился сжавшийся в комочек, дрожащий от страха Е Кэ.
Стоило ему лишь взглянуть на этого человека, как небо вновь раскололось от оглушительного раската грома.
Вместе с этим ударом в голове Хэ Чжэнсюаня вспыхнули бесчисленные воспоминания: их первый поцелуй, их безумная ночь, его собственная назойливая прилипчивость и уступчивость Е Кэ, сердитый окрик Е Кэ перед лицом смертельной опасности и то, как тот безрассудно заслонил его собой…
С каждым мгновением взгляд Хэ Чжэнсюаня менялся: растерянность уступала место ясности. Он медленно опустился на колени.
Сначала он мягко коснулся спины Е Кэ:
— Я здесь, я пришел, я пришел, Е Кэ…
Убедившись, что тот немного расслабился, он бережно вытащил его из книжного шкафа, прижал к груди и зашептал, не переставая повторять:
— Я пришел, я здесь, я больше не оставлю тебя, никогда не оставлю…
Навсегда.
30. Маленькая капризная жена президента, потерявшего память (Конец)
Даже сам Е Кэ никак не ожидал, что обычная гроза с ливнем так легко и разом вытащит на поверхность все стертые из памяти Хэ Чжэнсюаня воспоминания.
Посреди ночи, сквозь дремоту услышав настойчивое пищание Туаньтуаня прямо над ухом, он медленно открыл глаза и от самого же духа узнал прекрасную новость: все пять пунктов задания по возвращению памяти Хэ Чжэнсюаня успешно засчитаны, общий прогресс сюжета достиг 80%, и теперь, если понадобится, они могут даже принудительно покинуть этот мир — ничего страшного не случится…
Выслушав подсказку Туаньтуаня, Е Кэ бросил взгляд на человека, лежавшего на ковре прямо в его кабинете. Дождь с одежды Хэ Чжэнсюаня еще до конца не высох, зато лоб уже опалял пугающий жар, щеки пылали лихорадочным румянцем, а пересохшие губы бормотали какой-то бред.
— У него жар, Туаньтуань только что померил — 39 и 5. Промок под дождем, а потом несколько часов подряд сжимал тебя в объятиях и успокаивал, вот и простудился…
При виде этого круглые глазки-пуговки Туаньтуаня мгновенно отразили искреннее беспокойство.
— Вообще-то, папа, по-моему, главный герой к тебе неплохо относится…
Закончив говорить и заметив бесстрастное лицо Е Кэ, пухлый рисовый колобок благоразумно откатился в сторонку.
Е Кэ протянул руку, проверяя температуру лба Хэ Чжэнсюаня, на секунду замер, а затем взвалил бесчувственного парня себе на спину. Под удивленными взглядами оставшихся сверхурочно сотрудников компании он уверенно вошел в лифт.
Стоило дверям лифта закрыться, как утомленные долгой ночной работой клерки «Мин Кэ» оживились и тут же затянули бурные обсуждения.
— Мать моя женщина! Светские сплетни не врали! Наш президент и впрямь крутит шуры-муры с этим плейбоем Хэ! Заперлись вдвоем в кабинете на столько часов… Как думаете, что там между ними произошло? Почему у молодого мастера Хэ такой вид, будто по нему катком прошлись — прямо сломанный цветок, черт побери! Даже думать не хочу, от таких мыслей у меня самого всё внутри закипает. Ни за что бы не подумал! На вид президент такой холодный и неприступный, а в постели — вон какой зверь! От этого он кажется еще круче!
— Боже, А-Мэй, какая же ты пошлячка… Но мне нравится, хе-хе-хе! Ты не представляешь, я в последнее время все новеллы про любовь парней автоматически представляю с лицами нашего президента и Хэ Шао! Холодный упрямец и избалованный плейбой — это ж классика! А сегодня, когда я увидела полуживого Хэ Шао, у меня сердечко в груди затрепетало. Только все равно жалко президента, он у нас такой замечательный, а про этого Хэ говорят, будто в прошлом у него бурная личная жизнь…
— Ой, да ты ничего не знаешь! Отец Хэ Шао держит его в ежовых рукавицах. Думаешь, он девушек часто менял? Я слышала, он обязан быть дома ровно до одиннадцати вечера! Подруга из тусовки блогеров рассказывала: она встречалась с Хэ Шао, так он за все время до кончика пальца ее не дотронулся, а потом взял и бросил. И со многими другими так же было! Бедняжка потом в закрытых чатах не раз материла его, обзывая латентным геем. А он и правда оказался гей, ха-ха-ха!
— Да угомонитесь вы, ха-ха-ха! Если и правда так, это просто умора, ха-ха-ха! Встретил тебя и понял, что ты — моя истинная любовь на всю жизнь, ха-ха-ха…
В офисе «Мин Кэ» сверхурочно работавшие сотрудники редко когда смеялись так легко и беззаботно.
А тем временем Е Кэ уже снова тащил Хэ Чжэнсюаня на себе в больницу. По воле судьбы они столкнулись с тем самым врачом, что проверял голову Хэ в прошлый раз. Едва заметив их на пороге, доктор изумленно воскликнул:
— Что, опять память отшибло?
Е Кэ почувствовал, как у него задергался глаз. Под неловким взглядом врача он быстро оформил карту и вновь уложил Хэ Чжэнсюаня на больничную койку.
Убедившись, что дыхание покрытого лихорадочным румянцем Хэ Чжэнсюаня выровнялось, бессвязный бред стих, а нахмуренные брови наконец разгладились, Е Кэ перевел дух и бросил взгляд на парящего рядом Туаньтуаня.
— Какие сюжетные ветки нам еще предстоит закрыть?
http://bllate.org/book/21332/2163994
Готово:
