Драко и Гарри одновременно повернули головы.
Они увидели мальчика примерно их возраста, стоявшего у их столика.
На нём был форменный британский наряд: тёмно-синий короткий трикотажный джемпер с короткими рукавами, ярко-красные брюки до колен, а на ногах — чёрные туфельки и длинные гольфы. На лбу у него выбилась прядка тёмно-русых волос, а в уголке рта застряла капелька растаявшего мороженого, хотя сам он, судя по всему, этого даже не заметил.
Драко отложил ложечку, по привычке окинул незнакомца взглядом с ног до головы и небрежно бросил:
— Ты сейчас о чём?
— О Музее естествознания, — повторил мальчик с воодушевлением человека, нашедшего единомышленников. — Вы бывали в Музее естествознания? Вы ведь тоже волшебники из магловских семей?
Гарри зацепился за слово тоже.
— Ты...
— Я Патрик, — мальчик протянул правую руку и быстро пожал руку Гарри, а затем руку Драко, так стремительно, будто боялся, что они сбегут. — Лиам Патрик, в сентябре иду учиться в Хогвартс.
Закончив представляться, он посмотрел на Гарри и Драко с таким ожидающим выражением, словно щенок, которого только что привели во двор, ждал, пока другие щенки подойдут его обнюхать.
Уголки губ Драко чуть дрогнули; в самый кончик языка уже подступил врождённый рефлекс: столкнувшись с незнакомцем, малфойский наследник должен немедленно заявить о своём происхождении. Он приоткрыл рот, собираясь выпалить: Я Драко Малфой, из Малфой-менора...
— Лиам!
От входа в кафе донёсся голос взрослого.
Драко и Гарри переглянулись — они без труда узнали интонацию знакомого.
У входа стояли Люциус и Нарцисса. Рядом с ними находились Итен Патрик в белой рубашке и женщина с каштановыми волосами, очень похожая на Лиама.
Взрослые о чём-то коротко переговаривались, причём в руке у Люциуса была светлая широкополая шляпа Нарциссы.
— Папа? — Лиам обернулся.
Взрослые вошли внутрь, и в углу сразу стало тесновато.
— Ты с кем... — Итен бросил взгляд через плечо Лиама, заметил Гарри и Драко, на мгновение замер, а затем чуть улыбнулся уголками рта. — О, вы двое уже знакомы.
Лиам моргнул, переводя взгляд с Итена на Гарри и Драко:
— Папа, ты их знаешь?
— Это сыновья мистера Малфоя, — Итен, чей серый пиджак был небрежно перекинут через телефон, а воротник белой рубашки расстёгнут от жары, произнёс это с непринуждённой лёгкостью, выдававшей крайнее удивление. — Драко Малфой и Гарри Поттер.
— Значит, наши папы знакомы? — Лиам снова посмотрел на Гарри, потом на Драко и повернулся к Итену.
Итен кивнул:
— Я помогаю мистеру Малфою с некоторыми юридическими вопросами и сегодня как раз зашёл купить тебе принадлежности, никак не ожидал встретить их здесь.
С этими словами Итен скосил глаза в сторону Люциуса.
Люциус делал заказ у стойки, а каштанововолосая женщина, мать Лиама по имени Натал, уже устроилась за соседним столиком вместе с Нарциссой.
Лиам не выказал ни малейшего потрясения при виде Гарри, на его лице не было ни любопытства, ни оценивающего взгляда. Он посмотрел на Гарри, перевёл взгляд на Драко, а затем на клетку с филином, который как раз чистил перья позади Драко.
— Ты — Драко Малфой, — произнёс Лиам. — У тебя очень красивая сова.
— Спасибо, — отозвался Драко. Он на секунду засомневался, стоит ли поправлять мальчика насчёт его недавнего предположения о магловском происхождении, но потом подумал: «Да ну, всё равно я не собираюсь в Хогвартс», — и в итоге выбрал второе.
Итен добавил со стороны:
— Лиам впервые в Косом Переулке, мы ещё привыкаем.
С этими словами он приподнял и слегка покачал в руке небольшой серебристый коробок:
— Всю дорогу сюда он только и делал, что проверял, есть ли сеть.
— И вообще ни одной палочки! — с недоумением в голосе заявил Лиам. — Это так странно, ни единой шкалы связи. А ведь перед выходом мы были в самом центре Лондона, и теперь даже сообщение не отправить.
Драко посмотрел на маленький прямоугольный предмет в его руке — серебристо-серый плоский коробок, напоминающий тонко отполированное зеркальце с тёмным экраном и серебряной каёмкой по краю.
Он вспомнил, как на улицах Лондона видел множество маглов, державших в руках нечто подобное.
— А что это за железная коробочка? — спросил Драко.
— Это телефон, — поправил его Лиам. — С его помощью можно выходить в интернет, фотографировать, смотреть видео, отправлять сообщения и звонить, но здесь он совершенно бесполезен.
Сказав это, Лиам перевернул гаджет экраном к Драко:
— Смотри, совсем нет сети, ни единой чёрточки.
Драко наклонился поближе. На экране виднелось время, остального он особо не понял, но кивнул, словно подтверждая очевидный факт, и не стал вдаваться в комментарии.
Итен опустил руку на плечо Лиама и слегка притянул к себе:
— Лиам, это твои ровесники. Гарри тоже учится в Хогвартс, а Драко — в Шармбатоне.
Глаза Лиама блеснули:
— Шармбатон? Французская школа магии? Та самая Франция с их национальной сборной?
— Да, — подтвердил Драко, хотя не слишком понимал, о какой французской сборной толкует Лиам, но тон его стал мягче, чем прежде. — Ты тоже первокурсник Хогвартса?
— Угу! — кивнул Лиам. — Когда пришло письмо, папа перечитал его три раза, прежде чем поверил, что это всерьёз. Он сказал, что пергамент на ощупь совсем не похож на типографский.
Итен тихо кашлянул:
— Тогда я действительно сомневался.
Услышав это, Гарри улыбнулся.
Когда он сам получил письмо из Хогвартс, у него было точно такое же чувство: он смотрел на строчку «Мы рады сообщить вам» на пергаменте и чувствовал себя так, будто находится во сне, который может оборваться в любую секунду.
— Ты до этого совсем не знал, что ты волшебник? — спросил Гарри у Лиама.
— Нет. Мои мама и папа не волшебники, и брат мой, Калеб, тоже, — Лиам на мгновение умолк. — О, Калеб — мой старший брат, он на четыре года старше меня, учится в Лондоне, у него нет магических способностей. Папа рассказывал, что мои дедушка и бабушка были волшебниками, просто они давно уехали.
Лиам говорил об этом самым обыденным тоном, в нём не было ни капли разочарования или гордости на тему того, что у брата нет магии, — он просто констатировал факт.
И добавил:
— Калеб больше интересуется физикой. Когда я сказал ему, что отправляюсь за покупками в волшебный мир, его первой реакцией был вопрос: «А как быстро летает твоя сова?»
— И что ты ответил? — поинтересовался Гарри.
— Сказал, что не знаю, я ведь ещё не купил сову. Тогда он спросил, не хочу ли я замерить скорость, и предложил сделать для меня анемометр.
Драко промолчал с секунду, а затем скосил глаза на Гарри.
Уголки губ Гарри были приподняты — он явно живо представлял себе старшеклассника, сидящего на подоконнике с прибором для измерения скорости ветра, нацеленным на сову.
Итен обратился к троице детей:
— Если будете гулять по Лондону, можете попросить Лиама и Калеба составить вам компанию — в магловском Лондоне они разбираются куда лучше меня в Косом Переулке.
Лиам тут же подхватил:
— Точно! Я могу отвести вас в Музей науки! Там вещи гораздо новее, чем в Музее естествознания: есть модели космических кораблей, голографические проекторы и даже кресло, имитирующее лунную гравитацию!
Драко явно не имел ни малейшего понятия о том, что такое космические корабли и голографические проекторы, но при слове лунная гравитация его глаза заметно загорелись.
Он бросил взгляд на Гарри — тот тоже смотрел на него.
— Можно будет сходить, — сказал Гарри.
— Если папа разрешит, — добавил Драко, не став отказываться.
Лиам снова спросил:
— Кстати, Гарри, на каком ты факультете? То есть, меня ещё не распределили, но я слышал, для этого используют какую-то шляпу?
— Распределяющую шляпу, — ответил Гарри. — Я ещё не знаю, куда попаду.
— Я тоже, — отозвался Лиам и, подумав, легкомысленно добавил: — Да в общем-то без разницы, на каком факультете, лишь бы магии научили!
Он бросил эту фразу так просто и легко, будто выдохнул воздух, явно еще не будучи отравленным историями о противостоянии Слизерина и Гриффиндора и не подозревая, что некоторые чистокровные семейства воспринимают распределение как незримую войну.
Он был самым обычным мальчишкой, которому только предстояло шагнуть в мир магии, и больше всего на свете его волновал вопрос о том, с какой скоростью летают совы, а на втором месте стояло кресло с лунной гравитацией.
Рядом с ним стояли два новообретённых друга: один с филином каштанового окраса, а второй с белоснежной полярной совой, в то время как сам он ещё толком не представлял, как выглядят сушеные лапки пауков и хвосты ящериц.
Впрочем, это было неважно.
Драко стоял у столика, наблюдая, как Лиам стирает салфеткой крем с уголка рта, а затем бросил взгляд на телефон на ладони Итена, где на экране менялись цифры.
— Твой телефон заработает, как только ты вернёшься в мир маглов? — спросил Драко.
— Угу, наверно, сеть появится, как только отойдём от этого квартала.
— Откуда он вообще знает, в каком ты мире?
Лиам задумался:
— Этот вопрос... я как-то не обдумывал. Но могу спросить у Калеба, он мне объяснит, у него потрясающие успехи в физике, он столько наград выиграл!
Драко кивнул: похоже, это был тот самый случай, когда младший брат гордится старшим. Глядя на Гарри, он кое-что задумал.
Тем временем Люциус, расплатившись за заказ, вернулся к столику. Он с Нарциссой сидел с одной стороны, а Итен с Натал — с другой.
Итен убрал телефон во внутренний карман пиджака и с улыбкой бросил Люциусу:
— Перед выходом из дома я велел секретарю не беспокоить меня по пустякам, надеюсь, сегодня в Лондоне не происходит ничего катастрофического.
Люциус улыбнулся:
— Давайте просто насладимся этим редким свободным часом.
При этом он украдкой изучал Итена: его костюм был сшит на заказ, зажим для галстука — из чистейшего золота, а в выражении лица сквозила та невозмутимость человека, который уже лет пять выступает с трибуны парламента.
— Спасибо за помощь с делом Лиама, — произнёс Итен. Тон его стал менее официальным и гораздо более искренним. — Если бы ты не прислал письмо и не подтвердил всё лично, я бы, пожалуй, принял письмо из Хогвартса за чью-то злую шутку.
Он произнёс это очень тихо, но Люциус уловил за этими словами глубокий подтекст.
Итен Патрик, мальчик, к которому в одиннадцать лет так и не прилетела сова, вместо волшебной палочки взял в руки бумаги, перьевую ручку и начал подписывать правительственные резолюции.
Он был одним из немногих на Даунинг-стрит, кто знал о существовании магического мира, но никогда не пересекал его границы по собственной воле — только в случае крайней необходимости.
— Ты впервые в Косом Переулке? — спросил Люциус.
— Да, — ответил Итен. — Это не мой мир.
Он произнёс это с абсолютной естественностью, в его голосе не было и намёка на сожаление.
Люциус смотрел на него и вдруг вспомнил Филча из своей прошлой жизни.
Этот смотритель, таскавший швабру по коридорам Хогвартса и питавший тайную ненависть ко всем ученикам, изо дня в день мерил собственным гневом расстояние между собой и теми, кто обладал магией.
Но между Итеном и Филчем лежала пропасть не в наличии или отсутствии колдовства, а в том, что первый сумел спокойно смириться с мыслью, что ему суждено остаться без чего-то подобного.
— Ты сумел подняться до своего нынешнего положения и без магии, — заметил Люциус. — Член британского кабинета министров — это повыше большинства должностей в Министерстве магии.
Итен чуть повёл брорью, словно не ожидал от Люциуса таких слов.
Помолчав немного, он улыбнулся, и уголки его рта приподнялись едва ли на полсантиметра:
— Человеку в любом случае приходится искать свой собственный путь.
В то же время разговор трёх мальчишек продолжался.
Лиам, слегка развернувшись, жестикулировал руками:
— ...Калеб мне рассказывал: если человечество когда-нибудь построит базу на Луне, первой проблемой станет гравитация. На лунной поверхности притяжение составляет всего одну шестую от земного, и человеческие кости будут...
— И что будет с костями? — поинтересовался Драко, вычленив из речи то, что хоть немного понимал.
— Станут хрупкими, — ответил Лиам, явно не до конца уверенный в деталях научной теории. — Ну, в общем, кости будто бы теряют прежнюю прочность?
— То есть, если долго жить на Луне, по возвращении на Землю можно сломать кости?
— Вроде того.
Драко задумался и солидно кивнул:
— Тогда я не полечу на Луну. Буду жить на Земле.
Лиам рассмеялся от его слов.
Гарри тоже усмехнулся, переводя взгляд с нового знакомого на хорошего друга.
Он посмотрел на ничего не подозревающее лицо Лиама, всерьёз рассуждавшего о лунной гравитации, а затем на слегка нахмуренные брови Драко, который слушал со всей серьёзностью, несмотря на явное замешательство. И вдруг Гарри подумал, что этот августовский полдень кажется короче любого другого летнего дня.
Впрочем, Гарри тогда ещё не знал, что, отправляясь в Хогвартс, он получит отличный шанс испытать на себе, каково это — когда твои кости становятся хрупкими, даже без всяких полётов на Луну.
Медная колокольца у входа в кафе снова звякнули.
Взрослые начали собираться к выходу.
Лиам напоследок бросил взгляд на Гарри, а затем на Драко:
— В следующий раз, как увидимся, я попрошу Калеба растолковать всё про лунную гравитацию, а то я наверняка половину перепутал.
— Договорились, — отозвался Драко.
— Не забудьте заглянуть в Лондон, — в голосе Лиама прозвучала неожиданная серьёзность. — Научный музей действительно классный.
— Обязательно, — сказал Гарри.
Обе семьи друг за другом вышли из кафе-мороженого Флориана Фортескью.
Вечерний Косой Переулок постепенно погружался в тишину, краски на улице сменились с тёплого золота на мягкий оранжево-красный закатный оттенок.
Пройдя несколько шагов, Люциус остановился посреди улицы и оглянулся на удаляющиеся спины Итена, Натал и Лиама, направлявшихся к углу переулка.
Итен шёл неторопливо, одна рука засунута в карман брюк, а Лиам семенил рядом, болтая головой и о чём-то оживленно рассказывая отцу, при этом в руке он покачивал клетку с новоприобретенной совой.
Когда Итен наклонился к сыну, чтобы расслышать его слова, его силуэт чётко вырисовывался в лучах заходящего солнца.
В магловском костюме, в магловских туфлях, идя по улице, освещённой магией, он выглядел человеком, который никогда и нигде не потеряет дорогу.
Нарцисса подошла к Люциусу и проследила за его взглядом:
— Что такое?
— Смотрю на Итена.
— И что с ним?
— Он сказал: человеку приходится искать свой собственный путь.
Нарцисса помолчала пару секунд, затем легко коснулась его локтя:
— Дети уже ушли далеко.
Люциус обернулся и увидел, что Драко и Гарри ждут его у рекламного щита на другой стороне улицы.
Драко нёс клетку Серы, а Гарри — клетку Хедвиг; обе совы тихо сидели внутри, держась на расстоянии полушага друг от друга.
Заметив, что Люциус повернулся, Драко громко окликнул его:
— Папа! Сера хочет пить...
— Напьёшься дома, — ответил Люциус. — Мы почти пришли.
Драко заглянул внутрь клетки к филину, пробормотал: «Слышала? Дома тебя напоят», — и продолжил путь.
Люциус нагнал их, и когда они свернули в сторону Дырявого Котла, последние лучи закатного солнца упали на крыши домов Косого Переулка.
В памяти всплыли слова Итена Патрика: «Это не мой мир».
В них не было ничего особенного, но Люциус знал: мало кто способен произнести такое с подобным спокойствием.
Он отбросил лишние мысли и ускорил шаг.
Впереди два мальчика увлечённо спорили о том, действительно ли перья Серы блестят ярче, чем у Хедвиг, и их голоса, смешиваясь с вечерним ветерком, затихали в отдалении.
http://bllate.org/book/21194/2145711
Готово:
