Та белая с золотом звезда мерцала в ночном небе целых семь ночей.
Жители города Хаймин, задрав головы, гадали: одни говорили, что это метеорологическая аномалия, другие — что новый спутник, третьи — что им просто показалось. Но Наей знала, что это такое. Это была тень, которую отбросили их с Фет души, растворяясь в небесах; это был свет, рожденный слиянием двух жизней, сигнал, возвещающий всей вселенной: «Мы здесь».
На седьмую ночь звезды постепенно уняли сияние, словно нежный глаз, который медленно закрывается. Но они не исчезли: Наей чувствовала — звезда была там, глубоко в ее груди, словно второе сердце, мерно и спокойно бьющееся в унисон.
Ощущение присутствия Фет тоже изменилось.
Это больше не был «полупрозрачный силуэт, стоящий рядом», — теперь это нечто более глубокое, внутреннее. Иногда, закрывая глаза, Наей ощущала дыхание Фет, хотя та в нем и не нуждалась. Чувствовала ее тепло, хотя у Фет не было температуры тела. Эта связь превосходила физическое восприятие, словно два душа делили одно тело, но каждая сохраняла собственную форму.
— Странное чувство, — произнесла Фет. Ее голос доносился не извне, а звучал изнутри, подобно собственным мыслям Наей, но с совершенно другим оттенком тепла.
— Привыкнешь? — спросила Наей.
— Не знаю, — Фет немного помолчала. — Но мне не противно.
Стопки материалов, которые Юно принес из Пространственно-временного управления, завалили половину стола. Пожелтевшие свитки, зашифрованные кристаллы данных, рукописные заметки — всё указывало на одно понятие: двуединый симбионт.
— В истории зафиксировано всего три случая, — Юно примостился на книге, которая была больше его самого, и указал маленькой лапкой на плотные ряды древних рун Белки. — Первый случай — основательница династии Белки. После слияния со своим контрактным зверем она прожила семьсот лет. Второй случай — некий великий архимаг ради спасения умирающего ученика разделил собственную душу надвое. Третий...
Он замолк.
— Третий случай остался незавершенным. Посреди ритуала душа одного из участников рухнула. В записях осталось всего четыре иероглифа: «Сердца не соответствуют».
— Сердца не соответствуют, — повторила Наей.
— Это значит, что их любви оказалось недостаточно, — тихо произвел Юно. — Симбиоз двойных звезд требует абсолютного равенства, полного доверия и полной открытости между двумя душами. Если кто-то затаит страх, сомнения или эгоизм, слияние обречено на провал, и тогда...
— И тогда что?
Юно не ответил. Но Наей ощутила сквозь узы дрожь Фет — не страх, а некий более глубокий резонанс.
— А те четыре драгоценных камня? — Фет сменила тему. — Они все еще здесь.
И правда, здесь. На тыльной стороне ладони Наей, среди метки, четыре из шести драгоценных камней продолжали спать. Два уже ушли на восстановление духовного фундамента Фет, а оставшиеся четыре тихонько покоились в глубине татуировки, словно четыре зернышка, ожидающие прорастания.
— Пространственно-временное управление хочет забрать их обратно, — сказал Юно. — Но ученые Управления после изучения данных Пресии обнаружили, что эти четыре камня уже вошли в глубокий резонанс с душой Наей. Насильственное извлечение нанесет ей непоправимый вред.
— Значит, они останутся во мне?
— Значит, они останутся здесь, — кивнул Юно. — В Управлении считают, что раз вы с Фет уже образовали симбиоз, камни могут и дальше служить источником энергии для вашей поддержки. Требуется лишь периодический мониторинг.
Наей опустила взгляд на метку на руке. Рисунок шестиконечной звезды изменился: теперь она меньше походила на прежнюю «инкрустированную самоцветами» форму и больше напоминала дерево. Шесть семян рассыпались среди ветвей, причем два уже проросли, выпустив тончайшие золотые корни, уходящие глубоко в сердцевину знака.
Это был фундамент Фет.
— И кто мы теперь? — спросила Наей. — Люди? Духи? Или что-то еще?
Юно задумчиво склонил голову набок:
— Вы — «Наей и Фет». Новый тип существ. Во вселенной раньше не было ничего подобного, так что можете сами дать себе определение.
Наей улыбнулась:
— Тогда мы будем зваться «обычная ученица третьего класса начальной школы и ее хорошая подруга».
— Ни капли не обычная, знаешь ли, — Юно вздохнул, но уголки его губ приподнялись.
Жизнь действительно делала вид, что стала «обычной».
С понедельника по пятницу Наей ходила в школу, как обычно. На переменках играла во дворе с Чэнь Сисы и Ван Мо или лежала на парте, делая уроки. Никто не замечал в ней ничего особенного — разве что она порой внезапно начинала улыбаться или глаза ее увлажнялись от слез и она выглядела так, будто задумалась.
На самом деле она не задумывалась.
Это Фет разговаривала с ней.
— Ответ в третьей задаче по математике должен быть 18, — раздавался изнутри голос Фет.
— Знаю-знаю... — мысленно отвечала Наей, касаясь кончиком ручки тетради.
— Ты только что умножала семь на восемь, ответ 56, а не 54.
— Фет слишком шумная.
— Что ты сказала?
— Ничего-ничего, Фет самая добрая, я ничего не говорила.
Сидящая рядом Чэнь Сисы покосилась на Наей:
— Ты с кем разговариваешь?
— Ни с кем! — Наей уткнулась лицом в тетрадь. — Я сама с собой.
— Ты в последнее время часто разговариваешь сама с собой.
— М-м... просто у меня в голове кто-то поселился.
Чэнь Сисы моргнула, не стала допытываться и просто улыбнулась:
— Этот кто-то, должно быть, очень добрый.
Наей подняла голову, ее глаза ярко блеснули:
— Ага, невероятно добрая.
После школы Наей больше не была одинока.
Раньше она ходила в библиотеку в одиночку, одна гуляла в парке, одна шла домой. Теперь же сознание Фет всегда находилось рядом — как тень, как эхо, как еще одно «я».
Но порой Фет и «выходила наружу».
Не полностью обретая плоть — они выяснили, что Фет может сделать себя видимой, пусть и оставаясь полупрозрачной. Обычно это случалось в безлюдных местах, например, на мосту Хаймин или в рощице за школой.
— Зачем выходить? — спрашивала Наей. — Разве внутри меня не удобнее?
— Потому что я хочу видеть тебя, — отвечала Фет. — Видеть тебя извне.
Она протягивала руку, и полупрозрачные пальцы легко касались щеки Наей. Осязать это было невозможно, но Наей чувствовала — через узы, через резонанс камней, через связь симбионтов — она чувствовала тепло кончиков пальцев Фет. Не физическое тепло, а тепло души.
— Красиво? — спрашивала Наей.
— Приятно звучит, — тихо отзывалась Фет. — Приятнее, чем видеть изнутри.
Лицо Наей заливалось краской:
— Что за странные нежности?
— Никакие не нежности, чистая правда. — Фет склоняла голову набок, и на ее полупрозрачном лице запечатлелось самое серьезное выражение. — Наей изнутри — это «Наей, которую я чувствую». Наей снаружи — это «Наей, которую я вижу». Обе ты, но разные.
— Чем же они отличаются?
— Ты внутри теплая, как зимний котацу. Ты снаружи яркая, как летний подсолнух.
Наей молча продержалась секунду-другую.
А затем зажала лицо руками и присела на корточки:
— Уровень романтических речей Фет слишком высок, мне не выстоять...
Фет рассмеялась той самой беззвучной улыбкой, когда уголки глаз счастливо изгибаются.
— И это тоже правда.
— И это правда про покрасневшее лицо!
В пятницу вечером по дороге домой Наей встретила неожиданного человека.
Такамати Момоко стояла у крыльца с пакетом из круглосуточного магазина и, заметив Наей, приветливо улыбнулась:
— С возвращением.
— Я дома, — Наей сменила обувь и оставила ранец в прихожей.
— У нас сегодня гость, — сказала Момоко. — Твоя подруга ждет тебя в гостиной.
Наей замерла. Подруга? Чэнь Сисы? Ван Мо? Но они обычно звонят перед тем, как прийти.
Она вошла в гостиную и застыла.
На диване сидела женщина.
На вид ей было около тридцати, длинные светлые волосы падали на плечи, глаза — янтарные, точно такие же янтарные, как у Фет. Она была одета в форму Пространственно-временного управления, сидела с прямой осанкой, положив руки на колени, напоминая человека, который совершенно не умеет расслабляться.
Рядом с ней стояло нечто желтое... Наей даже не знала, как это назвать. Похожее то ли на птицу, то ли на кошку, с крыльями и хвостом, пухлое и на вид очень мягкое.
— Здравствуй, Такамати Наей, — женщина поднялась и слегка поклонилась. — Меня зовут Линди Харавин, адмирал Пространственно-временного управления.
Рассудок Наей на секунду погрузился в пустоту.
А затем раздался голос Фет, в котором прозвучала редкая дрожь:
— Адмирал... Линди?
Выражение лица Линди изменилось. Она услышала ее — не услышала «голос» Фет, а почувствовала. На другом конце контрактной связи, в самой глубине двойного симбиоза, что-то отзвалось в ответ.
— Фет? — голос Линди задрожал. — Это ты? Ты правда... внутри?
Тишина.
Затем метка на руке Наей ярко вспыхнула. В бело-золотом сиянии медленно сформировался силуэт Фет — полупрозрачный, туманный, но несомненно она. Длинные светлые волосы, янтарные глаза, тихое выражение лица.
Она стояла рядом с Наей и смотрела на Линди.
— Давно не виделись, — произнесла Фет.
У Линди покатились слезы.
Она торопливо шагнула вперед, протягивая руку, чтобы обнять Фет, но пальцы прошли сквозь полупрозрачное тело, не встретив ничего.
— Прости... — Линди отдернула руку, утирая слезы. — Я забыла... что ты...
— Ничего страшного, — ответила Фет спокойным голосом, хотя Наей и чувствовала бурю эмоций внутри нее. — Я уже счастлива просто видеть вас.
Линди глубоко вздохнула, силясь взять себя в руки:
— Я все это время искала тебя. После взрыва в лаборатории Пресии Управление три месяца прочесывало всё вокруг, но никаких следов. Пока Юно Скраея не связался с нами и не сообщил, что ты в Хаймине, с девочкой по имени Такамати Наей...
Она перевела взгляд на Наей, и глаза ее наполнились сложным чувством.
— Спасибо тебе, — произнесла Линди, с достоинством склонив голову. — Спасибо, что спасла Фет.
Наей перепугалась:
— П-пожалуйста, не надо так! Я сама этого хотела! Фет — моя подруга, друзьям не нужно благодарить друг друга...
— Я благодарю тебя не за Фет, — Линди подняла голову, глаза ее все еще покраснели. — За себя. Фет — самое дорогое... Она мне...
Она не договорила.
Но Наей поняла.
— Вы для нее как мама, — тихо произнесла Наей.
Линди замерла, а затем улыбнулась сквозь слезы: — Можно?
— Это у Фет надо спросить, — Наей повернулась к полупрозрачному силуэту рядом.
Фет долго молчала.
Материнская любовь, которой ей никогда не доводилось изведать, и то тепло, что дарила Линди во время их короткого общения в Управлении.
— Можно? — наконец вымолвила Фет совсем тихо.
— Конечно, можно, — Линди подошла ближе. Пусть коснуться было нельзя, она присела на корточки, сравнявшись глазами с Фет. — Я не собираюсь никого заменять. Я просто... хочу быть рядом. Каким бы ты ни была, во что бы ни превратилась, я хочу быть с тобой.
Фет опустила голову.
Наей почувствовала ее слезы — не настоящие физические слезы, а слезы на уровне души. Горячие, солоноватые, несущие в себе нечто долго-долго подавляемое.
— Мама, — произнесла Фет.
Совсем тихо.
Но услышали все.
Линди зажала рот рукой, заплакав так, что не могла вымолвить ни слова.
Сидевшее рядом желтое создание — позже Наей узнала, что его зовут Арф — тоже расплакалось, промочив шерстку слезами.
Наей стояла рядом и тоже плакала.
Фет подняла глаза, увидела, что все трое ревут, и беспомощно улыбнулась:
— Что вы делаете...
— Просто Фет такая милая... — всхлипывая, произнесла Наей.
— ...Дурочка.
Но на этот раз уголки губ Фет дрогнули в улыбке.
Тем вечером Линди ужинала в доме Наей.
Такамати Момоко наготовила полныи стол еды, ничуть не смущаясь статуса гостьи. Сиро и Кёя тоже были здесь, семья собралась вместе, слушая рассказы Линди о Пространственно-временном управлении.
Фет сидела рядом с Наей, ее полупрозрачное тело почти исчезало в свете ламп, но Наей чувствовала ее присутствие.
— Значит, — Момоко подлила Линди чаю, — теперь Фет живет внутри Наей?
— Это симбиотическая связь, — поправила Линди. — Не паразитизм, две души разделяют одно существование. У Фет есть собственное сознание, свои чувства и память, она не часть Наей, она — отдельная личность.
— А сможет ли она вернуть себе тело? — спросил Сиро.
Выражение лица Линди стало осторожным:
— Теоретически, двойной симбионт в конечном итоге эволюционирует до уровня, когда сможет «пересоздавать законы». Но это в теории. В истории был лишь один успешный пример симбиоза, и у них ушло триста лет, чтобы полностью овладеть способностью переписывать законы.
— Триста лет?! — Наей широко раскрыла глаза.
— Так что вам незачем спешить, — улыбнулась Линди. — Фет сейчас в безопасности, твоему телу ничто не угрожает. Вы можете не торопиться — десять лет, двадцать, сто, у вас впереди полно времени.
Сто лет.
Эта цифра несколько раз прокрутилась в голове Наей.
Через сто лет ей самой будет уже за сто десять. Чэнь Сисы, Ван Мо, все, кого она знала, исчезнут. Но Фет останется.
— Наей? — раздался голос Фет. — О чем ты думаешь?
— О том, что будет через сто лет.
— Слишком далеко.
— Но...
— О том, что будет через сто лет, подумаем через сто лет, — голос Фет звучал так спокойно, будто она формулировала законы физики. — Сейчас ты должна думать о завтрашнем дне. Ты сделала домашнее задание по математике?
— ...Фет такая вредная.
— М-м, я знаю.
Но исходившее от уз тепло было таким уютным, что хотелось плакать.
Поздней ночью гости разошлись.
Наей лежала в постели, глядя в потолок.
Лунный свет пробивался сквозь щель в занавесках, проводя серебряную линию по полу.
— Фет.
— М?
— Тебе весело?
Помолчав немного, Фет ответила:
— Весело. Сегодня мы виделись с адмиралом Линди, я поела стряпню тети Момоко, поговорила с братом Кёей. Всё это — новые воспоминания, теплые воспоминания.
— Но...
— Но я тоже кое о чем думаю.
— О чем?
— Думаю о том, каково это будет, если однажды я действительно обрету тело.
Наей перевернулась на бок, зарывшись лицом в подушку:
— Это наверняка здорово. Можно будет по-настоящему поесть карри, поиграть в волейбол, по-настоящему обняться с мамой.
— Угу, — тихо отозвалась Фет. — Но в тот день мы перестанем быть «двойным симбионтом».
Наей замерла.
Она об этом не думала.
Если у Фет появится свое тело, они перестанут «сосуществовать». Контракт останется, связь через камни тоже, но то ощущение, что «две души делят одно бытие», исчезнет.
— Ты боишься? — спросила Фет.
— ...Немного, — призналась Наей. — Привыкнув, что Фет внутри, в один прекрасный день обнаружить, что тебя там нет... будет как-то пусто.
— Я тоже, — сказала Фет. — Привыкнув смотреть на мир изнутри, вдруг возвращаться к собственным глазам — наверное, будет непривычно.
Тишина.
Затем Наей улыбнулась.
— Тогда пока не будем об этом думать, — произнесла она. — Все равно ведь ждать триста лет, вот через триста лет и подумаем.
— Думать сейчас о том, что будет через триста лет, бесполезно, — в тонах Фет прорезалась усмешка.
— Повторяешь за мной!
— И не думала.
— А вот и нет.
— А вот и нет.
Лунный свет медленно смещался по полу.
Две девочки — одна во плоти, другая в форме духа — улыбались одновременно.
Их смех разносился по маленькой комнате, словно две звезды, мерцающие друг для друга в ночи.
На следующее утро, проснувшись, Наей обнаружила, что метка на тыльной стороне ее руки снова изменилась.
В центре шестиконечной звезды появилась крошечная бело-золотая искра.
Она медленно вращалась, словно бьющееся сердце.
— Доброе утро, Наей, — сонно прозвучал голос Фет изнутри.
— Доброе утро, Фет.
Наей протянула руку, глядя на крутящуюся звездочку на тыльной стороне ладони.
И улыбнулась.
Не той улыбкой, когда вспоминаешь что-то смешное, а той, когда думаешь: «Как же хорошо сейчас».
За окном лился солнечный свет, падая на ее руку, на ту самую бело-золотую искру.
Звезда качнулась в лучах, словно отвечая.
Словно говоря:
Да, сейчас всё просто замечательно.
Прекрасно.
Город Хаймин, мост Хаймин.
В сумерках Линди стояла на мосту, глядя на морской горизонт вдали.
Арф сидела у ее ног, свернув хвост вопросительным знаком.
— Адмирал, нам правда нельзя забрать Фет с собой?
— Нельзя, — помотала головой Линди. — Ей здесь хорошо. Лучше, чем где бы то ни было.
— Но Управление...
— Я разберусь, — Линди посмотрела на закат. — Фет Тестаросча погибла. В архивах Управления она значится дочерью Пресии Тестаросча, погибшей при экспериментальной аварии. Это официальная запись, она не изменится.
— Но...
— Но нынешняя Фет — другой человек, — Линди повернулась к Арф. — Она подруга Такамати Наей, она половина двойного симбиоза, она новое существо. Ее не должны определять архивы Управления.
Арф смолчала.
— И к тому же, — Линди улыбнулась. — Разве ты не чувствуешь? Фет сейчас больше похожа на себя, чем когда-либо. Не дочь Пресии, не подопытная, не какое-то искусственное создание. Она просто Фет. Фет Тестаросча, обычная, счастливая маленькая девочка.
— Но у нее нет тела...
— Тело — лишь сосуд, — заметила Линди. — Главное — душа. А душа Фет сейчас очень-очень теплая и цельная.
Она глянула вдаль, в сторону дома Наей.
— Цельнее, чем когда-либо.
Тем временем в комнате Наей.
Наей сидела на полу, скрестив ноги, перед ней был раскинут учебник.
— Седьмой номер не решается, — бормотала она.
— Обозначь неизвестное как x, а затем составь уравнение, — подсказала Фет.
— Какое из них неизвестное?
— То, которое нужно найти.
— ...Фет, ты говоришь очень правильно, но я совершенно не понимаю, о чем ты.
Фет вздохнула.
Затем Наей почувствовала, как рука изнутри протянулась и мягко сжала ее правую руку. Это было не физическое прикосновение, а тонкое руководство. Ее пальцы сами собой задвигались, выводя в тетради полный ход решения.
— Вау... — Наей уставилась на собственную руку. — Фет, ты сильна в математике?
— Нет, — отозвалась Фет. — Но я умею пользоваться твоим мозгом. Твой мозг умеет, просто ты сама в себя не веришь.
— ...То есть я сама это решила?
— Угу. Я просто немного помогла.
Наей уставилась на ответ в тетради, помолчав секунды три.
— Фет.
— М?
— Ты такая крутая.
— Это ты крутая.
— Это Фет крутая.
— ...Ты точно ученица младшей школы?
— Вообще-то да!
С другого конца уз донесся легкий смешок Фет.
Не насмешка, а та самая улыбка, которая означает: «Как же здорово быть с тобой».
Наей тоже улыбнулась.
За окном та самая бело-золотая звезда — пусть она и спрятала яркий свет — продолжала находиться там, в ночном небе среди прочих светил, тихонько мерцая.
Будто оберегая.
Будто благословляя.
Будто говоря:
Ваше завтра будет долгим-долгим.
Настолько долгим, что хватит на создание бесчисленных новых воспоминаний.
Достаточно долгим, чтобы состариться вместе или навсегда остаться молодыми.
Настолько долгим, чтобы две звезды в вечном ночном небе могли освещать друг друга.
http://bllate.org/book/21178/2144968
Готово:
