Готовый перевод Ye Luoli's Dream Viewing / Е Лоли: Сны фей встречают Наноху: Глава 20

Та белая с золотом звезда мерцала в ночном небе целых семь ночей.

Жители города Хаймин, задрав головы, гадали: одни говорили, что это метеорологическая аномалия, другие — что новый спутник, третьи — что им просто показалось. Но Наей знала, что это такое. Это была тень, которую отбросили их с Фет души, растворяясь в небесах; это был свет, рожденный слиянием двух жизней, сигнал, возвещающий всей вселенной: «Мы здесь».

На седьмую ночь звезды постепенно уняли сияние, словно нежный глаз, который медленно закрывается. Но они не исчезли: Наей чувствовала — звезда была там, глубоко в ее груди, словно второе сердце, мерно и спокойно бьющееся в унисон.

Ощущение присутствия Фет тоже изменилось.

Это больше не был «полупрозрачный силуэт, стоящий рядом», — теперь это нечто более глубокое, внутреннее. Иногда, закрывая глаза, Наей ощущала дыхание Фет, хотя та в нем и не нуждалась. Чувствовала ее тепло, хотя у Фет не было температуры тела. Эта связь превосходила физическое восприятие, словно два душа делили одно тело, но каждая сохраняла собственную форму.

— Странное чувство, — произнесла Фет. Ее голос доносился не извне, а звучал изнутри, подобно собственным мыслям Наей, но с совершенно другим оттенком тепла.

— Привыкнешь? — спросила Наей.

— Не знаю, — Фет немного помолчала. — Но мне не противно.

Стопки материалов, которые Юно принес из Пространственно-временного управления, завалили половину стола. Пожелтевшие свитки, зашифрованные кристаллы данных, рукописные заметки — всё указывало на одно понятие: двуединый симбионт.

— В истории зафиксировано всего три случая, — Юно примостился на книге, которая была больше его самого, и указал маленькой лапкой на плотные ряды древних рун Белки. — Первый случай — основательница династии Белки. После слияния со своим контрактным зверем она прожила семьсот лет. Второй случай — некий великий архимаг ради спасения умирающего ученика разделил собственную душу надвое. Третий...

Он замолк.

— Третий случай остался незавершенным. Посреди ритуала душа одного из участников рухнула. В записях осталось всего четыре иероглифа: «Сердца не соответствуют».

— Сердца не соответствуют, — повторила Наей.

— Это значит, что их любви оказалось недостаточно, — тихо произвел Юно. — Симбиоз двойных звезд требует абсолютного равенства, полного доверия и полной открытости между двумя душами. Если кто-то затаит страх, сомнения или эгоизм, слияние обречено на провал, и тогда...

— И тогда что?

Юно не ответил. Но Наей ощутила сквозь узы дрожь Фет — не страх, а некий более глубокий резонанс.

— А те четыре драгоценных камня? — Фет сменила тему. — Они все еще здесь.

И правда, здесь. На тыльной стороне ладони Наей, среди метки, четыре из шести драгоценных камней продолжали спать. Два уже ушли на восстановление духовного фундамента Фет, а оставшиеся четыре тихонько покоились в глубине татуировки, словно четыре зернышка, ожидающие прорастания.

— Пространственно-временное управление хочет забрать их обратно, — сказал Юно. — Но ученые Управления после изучения данных Пресии обнаружили, что эти четыре камня уже вошли в глубокий резонанс с душой Наей. Насильственное извлечение нанесет ей непоправимый вред.

— Значит, они останутся во мне?

— Значит, они останутся здесь, — кивнул Юно. — В Управлении считают, что раз вы с Фет уже образовали симбиоз, камни могут и дальше служить источником энергии для вашей поддержки. Требуется лишь периодический мониторинг.

Наей опустила взгляд на метку на руке. Рисунок шестиконечной звезды изменился: теперь она меньше походила на прежнюю «инкрустированную самоцветами» форму и больше напоминала дерево. Шесть семян рассыпались среди ветвей, причем два уже проросли, выпустив тончайшие золотые корни, уходящие глубоко в сердцевину знака.

Это был фундамент Фет.

— И кто мы теперь? — спросила Наей. — Люди? Духи? Или что-то еще?

Юно задумчиво склонил голову набок:

— Вы — «Наей и Фет». Новый тип существ. Во вселенной раньше не было ничего подобного, так что можете сами дать себе определение.

Наей улыбнулась:

— Тогда мы будем зваться «обычная ученица третьего класса начальной школы и ее хорошая подруга».

— Ни капли не обычная, знаешь ли, — Юно вздохнул, но уголки его губ приподнялись.

Жизнь действительно делала вид, что стала «обычной».

С понедельника по пятницу Наей ходила в школу, как обычно. На переменках играла во дворе с Чэнь Сисы и Ван Мо или лежала на парте, делая уроки. Никто не замечал в ней ничего особенного — разве что она порой внезапно начинала улыбаться или глаза ее увлажнялись от слез и она выглядела так, будто задумалась.

На самом деле она не задумывалась.

Это Фет разговаривала с ней.

— Ответ в третьей задаче по математике должен быть 18, — раздавался изнутри голос Фет.

— Знаю-знаю... — мысленно отвечала Наей, касаясь кончиком ручки тетради.

— Ты только что умножала семь на восемь, ответ 56, а не 54.

— Фет слишком шумная.

— Что ты сказала?

— Ничего-ничего, Фет самая добрая, я ничего не говорила.

Сидящая рядом Чэнь Сисы покосилась на Наей:

— Ты с кем разговариваешь?

— Ни с кем! — Наей уткнулась лицом в тетрадь. — Я сама с собой.

— Ты в последнее время часто разговариваешь сама с собой.

— М-м... просто у меня в голове кто-то поселился.

Чэнь Сисы моргнула, не стала допытываться и просто улыбнулась:

— Этот кто-то, должно быть, очень добрый.

Наей подняла голову, ее глаза ярко блеснули:

— Ага, невероятно добрая.

После школы Наей больше не была одинока.

Раньше она ходила в библиотеку в одиночку, одна гуляла в парке, одна шла домой. Теперь же сознание Фет всегда находилось рядом — как тень, как эхо, как еще одно «я».

Но порой Фет и «выходила наружу».

Не полностью обретая плоть — они выяснили, что Фет может сделать себя видимой, пусть и оставаясь полупрозрачной. Обычно это случалось в безлюдных местах, например, на мосту Хаймин или в рощице за школой.

— Зачем выходить? — спрашивала Наей. — Разве внутри меня не удобнее?

— Потому что я хочу видеть тебя, — отвечала Фет. — Видеть тебя извне.

Она протягивала руку, и полупрозрачные пальцы легко касались щеки Наей. Осязать это было невозможно, но Наей чувствовала — через узы, через резонанс камней, через связь симбионтов — она чувствовала тепло кончиков пальцев Фет. Не физическое тепло, а тепло души.

— Красиво? — спрашивала Наей.

— Приятно звучит, — тихо отзывалась Фет. — Приятнее, чем видеть изнутри.

Лицо Наей заливалось краской:

— Что за странные нежности?

— Никакие не нежности, чистая правда. — Фет склоняла голову набок, и на ее полупрозрачном лице запечатлелось самое серьезное выражение. — Наей изнутри — это «Наей, которую я чувствую». Наей снаружи — это «Наей, которую я вижу». Обе ты, но разные.

— Чем же они отличаются?

— Ты внутри теплая, как зимний котацу. Ты снаружи яркая, как летний подсолнух.

Наей молча продержалась секунду-другую.

А затем зажала лицо руками и присела на корточки:

— Уровень романтических речей Фет слишком высок, мне не выстоять...

Фет рассмеялась той самой беззвучной улыбкой, когда уголки глаз счастливо изгибаются.

— И это тоже правда.

— И это правда про покрасневшее лицо!

В пятницу вечером по дороге домой Наей встретила неожиданного человека.

Такамати Момоко стояла у крыльца с пакетом из круглосуточного магазина и, заметив Наей, приветливо улыбнулась:

— С возвращением.

— Я дома, — Наей сменила обувь и оставила ранец в прихожей.

— У нас сегодня гость, — сказала Момоко. — Твоя подруга ждет тебя в гостиной.

Наей замерла. Подруга? Чэнь Сисы? Ван Мо? Но они обычно звонят перед тем, как прийти.

Она вошла в гостиную и застыла.

На диване сидела женщина.

На вид ей было около тридцати, длинные светлые волосы падали на плечи, глаза — янтарные, точно такие же янтарные, как у Фет. Она была одета в форму Пространственно-временного управления, сидела с прямой осанкой, положив руки на колени, напоминая человека, который совершенно не умеет расслабляться.

Рядом с ней стояло нечто желтое... Наей даже не знала, как это назвать. Похожее то ли на птицу, то ли на кошку, с крыльями и хвостом, пухлое и на вид очень мягкое.

— Здравствуй, Такамати Наей, — женщина поднялась и слегка поклонилась. — Меня зовут Линди Харавин, адмирал Пространственно-временного управления.

Рассудок Наей на секунду погрузился в пустоту.

А затем раздался голос Фет, в котором прозвучала редкая дрожь:

— Адмирал... Линди?

Выражение лица Линди изменилось. Она услышала ее — не услышала «голос» Фет, а почувствовала. На другом конце контрактной связи, в самой глубине двойного симбиоза, что-то отзвалось в ответ.

— Фет? — голос Линди задрожал. — Это ты? Ты правда... внутри?

Тишина.

Затем метка на руке Наей ярко вспыхнула. В бело-золотом сиянии медленно сформировался силуэт Фет — полупрозрачный, туманный, но несомненно она. Длинные светлые волосы, янтарные глаза, тихое выражение лица.

Она стояла рядом с Наей и смотрела на Линди.

— Давно не виделись, — произнесла Фет.

У Линди покатились слезы.

Она торопливо шагнула вперед, протягивая руку, чтобы обнять Фет, но пальцы прошли сквозь полупрозрачное тело, не встретив ничего.

— Прости... — Линди отдернула руку, утирая слезы. — Я забыла... что ты...

— Ничего страшного, — ответила Фет спокойным голосом, хотя Наей и чувствовала бурю эмоций внутри нее. — Я уже счастлива просто видеть вас.

Линди глубоко вздохнула, силясь взять себя в руки:

— Я все это время искала тебя. После взрыва в лаборатории Пресии Управление три месяца прочесывало всё вокруг, но никаких следов. Пока Юно Скраея не связался с нами и не сообщил, что ты в Хаймине, с девочкой по имени Такамати Наей...

Она перевела взгляд на Наей, и глаза ее наполнились сложным чувством.

— Спасибо тебе, — произнесла Линди, с достоинством склонив голову. — Спасибо, что спасла Фет.

Наей перепугалась:

— П-пожалуйста, не надо так! Я сама этого хотела! Фет — моя подруга, друзьям не нужно благодарить друг друга...

— Я благодарю тебя не за Фет, — Линди подняла голову, глаза ее все еще покраснели. — За себя. Фет — самое дорогое... Она мне...

Она не договорила.

Но Наей поняла.

— Вы для нее как мама, — тихо произнесла Наей.

Линди замерла, а затем улыбнулась сквозь слезы: — Можно?

— Это у Фет надо спросить, — Наей повернулась к полупрозрачному силуэту рядом.

Фет долго молчала.

Материнская любовь, которой ей никогда не доводилось изведать, и то тепло, что дарила Линди во время их короткого общения в Управлении.

— Можно? — наконец вымолвила Фет совсем тихо.

— Конечно, можно, — Линди подошла ближе. Пусть коснуться было нельзя, она присела на корточки, сравнявшись глазами с Фет. — Я не собираюсь никого заменять. Я просто... хочу быть рядом. Каким бы ты ни была, во что бы ни превратилась, я хочу быть с тобой.

Фет опустила голову.

Наей почувствовала ее слезы — не настоящие физические слезы, а слезы на уровне души. Горячие, солоноватые, несущие в себе нечто долго-долго подавляемое.

— Мама, — произнесла Фет.

Совсем тихо.

Но услышали все.

Линди зажала рот рукой, заплакав так, что не могла вымолвить ни слова.

Сидевшее рядом желтое создание — позже Наей узнала, что его зовут Арф — тоже расплакалось, промочив шерстку слезами.

Наей стояла рядом и тоже плакала.

Фет подняла глаза, увидела, что все трое ревут, и беспомощно улыбнулась:

— Что вы делаете...

— Просто Фет такая милая... — всхлипывая, произнесла Наей.

— ...Дурочка.

Но на этот раз уголки губ Фет дрогнули в улыбке.

Тем вечером Линди ужинала в доме Наей.

Такамати Момоко наготовила полныи стол еды, ничуть не смущаясь статуса гостьи. Сиро и Кёя тоже были здесь, семья собралась вместе, слушая рассказы Линди о Пространственно-временном управлении.

Фет сидела рядом с Наей, ее полупрозрачное тело почти исчезало в свете ламп, но Наей чувствовала ее присутствие.

— Значит, — Момоко подлила Линди чаю, — теперь Фет живет внутри Наей?

— Это симбиотическая связь, — поправила Линди. — Не паразитизм, две души разделяют одно существование. У Фет есть собственное сознание, свои чувства и память, она не часть Наей, она — отдельная личность.

— А сможет ли она вернуть себе тело? — спросил Сиро.

Выражение лица Линди стало осторожным:

— Теоретически, двойной симбионт в конечном итоге эволюционирует до уровня, когда сможет «пересоздавать законы». Но это в теории. В истории был лишь один успешный пример симбиоза, и у них ушло триста лет, чтобы полностью овладеть способностью переписывать законы.

— Триста лет?! — Наей широко раскрыла глаза.

— Так что вам незачем спешить, — улыбнулась Линди. — Фет сейчас в безопасности, твоему телу ничто не угрожает. Вы можете не торопиться — десять лет, двадцать, сто, у вас впереди полно времени.

Сто лет.

Эта цифра несколько раз прокрутилась в голове Наей.

Через сто лет ей самой будет уже за сто десять. Чэнь Сисы, Ван Мо, все, кого она знала, исчезнут. Но Фет останется.

— Наей? — раздался голос Фет. — О чем ты думаешь?

— О том, что будет через сто лет.

— Слишком далеко.

— Но...

— О том, что будет через сто лет, подумаем через сто лет, — голос Фет звучал так спокойно, будто она формулировала законы физики. — Сейчас ты должна думать о завтрашнем дне. Ты сделала домашнее задание по математике?

— ...Фет такая вредная.

— М-м, я знаю.

Но исходившее от уз тепло было таким уютным, что хотелось плакать.

Поздней ночью гости разошлись.

Наей лежала в постели, глядя в потолок.

Лунный свет пробивался сквозь щель в занавесках, проводя серебряную линию по полу.

— Фет.

— М?

— Тебе весело?

Помолчав немного, Фет ответила:

— Весело. Сегодня мы виделись с адмиралом Линди, я поела стряпню тети Момоко, поговорила с братом Кёей. Всё это — новые воспоминания, теплые воспоминания.

— Но...

— Но я тоже кое о чем думаю.

— О чем?

— Думаю о том, каково это будет, если однажды я действительно обрету тело.

Наей перевернулась на бок, зарывшись лицом в подушку:

— Это наверняка здорово. Можно будет по-настоящему поесть карри, поиграть в волейбол, по-настоящему обняться с мамой.

— Угу, — тихо отозвалась Фет. — Но в тот день мы перестанем быть «двойным симбионтом».

Наей замерла.

Она об этом не думала.

Если у Фет появится свое тело, они перестанут «сосуществовать». Контракт останется, связь через камни тоже, но то ощущение, что «две души делят одно бытие», исчезнет.

— Ты боишься? — спросила Фет.

— ...Немного, — призналась Наей. — Привыкнув, что Фет внутри, в один прекрасный день обнаружить, что тебя там нет... будет как-то пусто.

— Я тоже, — сказала Фет. — Привыкнув смотреть на мир изнутри, вдруг возвращаться к собственным глазам — наверное, будет непривычно.

Тишина.

Затем Наей улыбнулась.

— Тогда пока не будем об этом думать, — произнесла она. — Все равно ведь ждать триста лет, вот через триста лет и подумаем.

— Думать сейчас о том, что будет через триста лет, бесполезно, — в тонах Фет прорезалась усмешка.

— Повторяешь за мной!

— И не думала.

— А вот и нет.

— А вот и нет.

Лунный свет медленно смещался по полу.

Две девочки — одна во плоти, другая в форме духа — улыбались одновременно.

Их смех разносился по маленькой комнате, словно две звезды, мерцающие друг для друга в ночи.

На следующее утро, проснувшись, Наей обнаружила, что метка на тыльной стороне ее руки снова изменилась.

В центре шестиконечной звезды появилась крошечная бело-золотая искра.

Она медленно вращалась, словно бьющееся сердце.

— Доброе утро, Наей, — сонно прозвучал голос Фет изнутри.

— Доброе утро, Фет.

Наей протянула руку, глядя на крутящуюся звездочку на тыльной стороне ладони.

И улыбнулась.

Не той улыбкой, когда вспоминаешь что-то смешное, а той, когда думаешь: «Как же хорошо сейчас».

За окном лился солнечный свет, падая на ее руку, на ту самую бело-золотую искру.

Звезда качнулась в лучах, словно отвечая.

Словно говоря:

Да, сейчас всё просто замечательно.

Прекрасно.

Город Хаймин, мост Хаймин.

В сумерках Линди стояла на мосту, глядя на морской горизонт вдали.

Арф сидела у ее ног, свернув хвост вопросительным знаком.

— Адмирал, нам правда нельзя забрать Фет с собой?

— Нельзя, — помотала головой Линди. — Ей здесь хорошо. Лучше, чем где бы то ни было.

— Но Управление...

— Я разберусь, — Линди посмотрела на закат. — Фет Тестаросча погибла. В архивах Управления она значится дочерью Пресии Тестаросча, погибшей при экспериментальной аварии. Это официальная запись, она не изменится.

— Но...

— Но нынешняя Фет — другой человек, — Линди повернулась к Арф. — Она подруга Такамати Наей, она половина двойного симбиоза, она новое существо. Ее не должны определять архивы Управления.

Арф смолчала.

— И к тому же, — Линди улыбнулась. — Разве ты не чувствуешь? Фет сейчас больше похожа на себя, чем когда-либо. Не дочь Пресии, не подопытная, не какое-то искусственное создание. Она просто Фет. Фет Тестаросча, обычная, счастливая маленькая девочка.

— Но у нее нет тела...

— Тело — лишь сосуд, — заметила Линди. — Главное — душа. А душа Фет сейчас очень-очень теплая и цельная.

Она глянула вдаль, в сторону дома Наей.

— Цельнее, чем когда-либо.

Тем временем в комнате Наей.

Наей сидела на полу, скрестив ноги, перед ней был раскинут учебник.

— Седьмой номер не решается, — бормотала она.

— Обозначь неизвестное как x, а затем составь уравнение, — подсказала Фет.

— Какое из них неизвестное?

— То, которое нужно найти.

— ...Фет, ты говоришь очень правильно, но я совершенно не понимаю, о чем ты.

Фет вздохнула.

Затем Наей почувствовала, как рука изнутри протянулась и мягко сжала ее правую руку. Это было не физическое прикосновение, а тонкое руководство. Ее пальцы сами собой задвигались, выводя в тетради полный ход решения.

— Вау... — Наей уставилась на собственную руку. — Фет, ты сильна в математике?

— Нет, — отозвалась Фет. — Но я умею пользоваться твоим мозгом. Твой мозг умеет, просто ты сама в себя не веришь.

— ...То есть я сама это решила?

— Угу. Я просто немного помогла.

Наей уставилась на ответ в тетради, помолчав секунды три.

— Фет.

— М?

— Ты такая крутая.

— Это ты крутая.

— Это Фет крутая.

— ...Ты точно ученица младшей школы?

— Вообще-то да!

С другого конца уз донесся легкий смешок Фет.

Не насмешка, а та самая улыбка, которая означает: «Как же здорово быть с тобой».

Наей тоже улыбнулась.

За окном та самая бело-золотая звезда — пусть она и спрятала яркий свет — продолжала находиться там, в ночном небе среди прочих светил, тихонько мерцая.

Будто оберегая.

Будто благословляя.

Будто говоря:

Ваше завтра будет долгим-долгим.

Настолько долгим, что хватит на создание бесчисленных новых воспоминаний.

Достаточно долгим, чтобы состариться вместе или навсегда остаться молодыми.

Настолько долгим, чтобы две звезды в вечном ночном небе могли освещать друг друга.

http://bllate.org/book/21178/2144968