— Мяу-у-у!
Когда у Ляня зазвонил телефон, Дун Тяо как раз пил чай. В итоге, глоток отменного напитка был бездарно потрачен.
Дун Тяо принялся вытирать стол салфеткой и проворчал:
— Умоляю, смени уже этот рингтон.
— Зачем менять? Баобао так мило мяукает.
Разве может быть милым крик этой глупой кошки… Да и вообще, какой взрослый мужчина ставит мяуканье на звонок? У него явно странный вкус.
Лянь проигнорировал его, открыл телефон и, как и ожидалось, увидел сообщение от Вэй Цина. Внутри было всего три слова:
— Я скучаю по тебе.
Лянь не сдержал легкой улыбки и быстро напечатал ответ.
Самолет только приземлился, а Вэй Цин, не дожидаясь открытия люка, уже включил телефон и отправил сообщение Ляню. Ответ пришел почти мгновенно — в нем было еще меньше слов, чем в его собственном послании, но Вэй Цин был невероятно доволен.
— И я.
— Твоя улыбка выглядит просто отвратительно, — не удержался Линь Юй, чтобы не плеснуть холодной воды. — Подумаешь, всего полмесяца. Время пролетит незаметно, стоит ли так убиваться?
На самом деле, Линь Юю лучше было бы промолчать. Его слова лишь напомнили Вэй Цину о кое-чем важном. Вэй Цин достал из кармана только что убранный телефон и набрал номер.
— Госпожа Изабелла?
— …
— Да, самолет только что сел. Вы скоро увидитесь с Линь Юем, которого так долго ждали.
— …
Закончив разговор, Вэй Цин повернулся к Линь Юю, у которого был такой вид, будто он увидел привидение:
— Дядя тоже приехал. Скоро я уеду с дядей, а ты — с госпожой Изабеллой. Желаю тебе приятно провести время в Лос-Анджелесе, я буду скучать по тебе.
— А Цин, а как же я? Кто будет заботиться о тебе, пока меня нет рядом? — попытался сопротивляться Линь Юй.
— Об этом? Не волнуйся, дядя всё устроил, — Вэй Цин улыбнулся на редкость ласково.
— Ну, всё равно же будет непривычно… — не сдавался тот.
— Ничего страшного, я постараюсь с этим справиться, — улыбка оставалась такой же нежной.
— А Цин… — Линь Юй хотел было продолжить, но…
— О, госпожа Изабелла, — Вэй Цин фактически вынес ему приговор.
Линь Юй поднял голову и увидел у выхода яркую девушку с золотистыми волосами и голубыми глазами, одетую в розовое кружевное платье. Она яростно махала рукой в их сторону. Это действительно была Изабелла.
— Госпожа Изабелла, давно не виделись. Вы всё так же прекрасны, — Вэй Цин с исключительной галантностью взял Изабеллу за левую руку и поднес к губам.
— Господин Вэй Цин тоже не теряет своего обаяния, всё такой же очаровательный.
Красивые мужчина и женщина обменивались вежливыми любезностями, привлекая взгляды многих пассажиров. Единственным диссонансом во всем облике Вэй Цина была его левая рука, спрятанная за спиной и намертво вцепившаяся в рукав Линь Юя.
— Передаю вам моего драгоценного менеджера, прошу вас, позаботьтесь о нем, — изящным движением Вэй Цин подтянул Линь Юя к Изабелле. Наверное, только Линь Юй знал, сколько сил он при этом приложил.
— Непременно, — госпожа Изабелла бесцеремонно взяла Линь Юя под руку и притянула к себе. И только Линь Юй знал, сколько силы вложила эта хрупкая и миловидная особа. Короче говоря, после того как его рукав переходил из рук в руки, он был полностью испорчен.
— А Цин, Линь Юй, давно не виделись.
К ним подошел мужчина лет сорока. Его черты лица чем-то напоминали Вэй Цина. Он широко раскинул руки и заключил обоих в крепкие объятия.
— Дядя.
Этим человеком был Вэй Гонянь, дядя Вэй Цина. Глава продюсерской компании, выходец из семьи докторов наук, человек, в жилах которого текла кровь семьи Вэй, но который при этом был совершенно на них не похож. Именно он забрал Вэй Цина из санатория и подарил ему новую жизнь. До появления Ляня он был самым близким человеком, которому Вэй Цин доверял больше всего. Их отношения были больше чем родственными — они были как лучшие друзья.
— Господин Вэй… — Линь Юй с плачевным видом посмотрел на Вэй Гоняня. Это была его последняя соломинка.
Вэй Гонянь перевел взгляд с Линь Юя на Изабеллу, которая с довольным видом намертво вцепилась в руку Линь Юя, и рассмеялся:
— Линь Юй, раз уж ты приехал в Лос-Анджелес, удели внимание Изабелле. Мои подопечные в компании никак не могут найти к ней подход.
— … — Линь Юй открыл рот, но, учитывая собственную безопасность, очень осторожно ответил:
— Я… в общем-то… тоже… не очень-то умею… находить подход…— Ничего подобного, Изабелла говорит, что будет во всём тебя слушаться, ведь правда, Изабелла?
— Да, Изабелла будет слушаться Линь Юя лучше всех! — без тени сомнения ответила Изабелла.
Проблема... ведь совсем не в этом... — уныло подумал Линь Юй.
— Линь Юй, поезжай, полмесяца пролетят в мгновение ока, — злорадно подбросила дров в огонь Вэй Цин, нарочно используя те же слова, что Линь Юй только что говорил ей.
Вэй Гонянь бросил Линь Юю ключи от машины:
— На время пребывания в Лос-Анджелесе эта машина твоя, а Изабеллу я поручаю тебе.
Линь Юй обеими руками поймал ключи и обречённо позволил Изабелле волочить себя за собой.
Вэй Цин не любил называть этот прекрасный город китайским именем Лос-Анджелес — вовсе не из-за преклонения перед всем иностранным, а просто потому, что это испанское заимствование полностью теряло первоначальный колорит Лос-Анджелеса.
Лос-Анджелес.
Город Ангелов.
Цветок города — стрелиция (райская птица).
Когда Вэй Гонянь впервые привёз Вэй Цин в Лос-Анджелес, он в шутку назвал его падшим ангелом — городом, покинутым богами на земле. Он вложил в ладонь Вэй Цин бумажную стрелицию и сказал ему: «Все, кто живёт в этом мире, каждый из них — покинутый богом ангел. Посмотри на Лос-Анджелес: изнутри он грязен и хаотичен, ничуть не лучше Нью-Йорка, где ты вырос. Но посмотри на этих снующих туда-сюда людей, на выражения удовлетворения на их лицах. И посмотри на его внешность — разве она не прекрасна? Ты и моя компания — вы ещё дети. А Цин, расти вместе с моим городом ангелов, и однажды ты сможешь крепко стоять на ногах и стать опорой для других».
Тогда он увидел, как Вэй Цин, которому едва исполнилось четырнадцать и который впервые за два месяца после ухода из лечебницы заговорил, поднял бумажную стрелицию высоко над головой и спросил Вэй Гоняня всё ещё детским, хрупким голосом: «Я смогу?»
«Сможешь», — твёрдо ответил тот, заливаясь слезами.
Из-за своих устремлений и характера Вэй Гонянь всегда не ладил с семьей и почти с ними не общался. Он смутно помнил, что впервые встретился с Вэй Цин в кабинете Вэй Гоана. В тот год Вэй Цин исполнилось семь лет, но он держался с не по годам зрелым спокойствием, и у Вэй Гоняня осталось впечатление об очень умном ребёнке, склонном к глубоким размышлениям.
Поэтому он никак не ожидал, что спустя ещё семь лет снова увидит этого ребёнка в горной лечебнице Северной Калифорнии.
Мальчик невидящим взглядом смотрел в окно. Он мог сам одеваться, есть и передвигаться, но упорно отказывался с кем-либо разговаривать, заперев себя в собственном мирке.
Вэй Гонянь вопреки всему забрал ребёнка из лечебницы: из Нью-Йорка в Лондон, из Лондона в Париж, а оттуда в Лос-Анджелес. Прошло ровно два месяца, прежде чем он наконец заговорил.
— С нашей последней встречи на Лондонской неделе моды прошло больше полугода, верно? — с улыбкой произнёс Вэй Гонянь.
Он смотрел на стоявшего перед ним Вэй Цин. С тех пор, окружённый всеобщей бережной заботой, тот быстро повзрослел и теперь мог самостоятельно справляться со всеми делами.
— Да, прошло уже больше полугода.
От цепляния за него при первом расставании до нынешних редких встреч он постепенно привык сам управлять своей жизнью.
— Дядя, я встретил человека, которого полюбил.
— О? И что за девушка?
Стояла глубокая ночь, оба перебрасывались ничего не значащими фразами. Вэй Гонянь уже засыпал, но слова Вэй Цин мигом прогнали весь сон.
— Не девушка, — Вэй Цин потёр тяжёлые веки. — Его зовут Лиань, он... очень красивый мужчина.
— Мужчина?
Вэй Гонянь на мгновение растерялся, не зная, как на это реагировать. Он уже собирался расспросить подробнее, но, обернувшись, заметил, что Вэй Цин уже погрузился в сон, а в уголках его губ застыла улыбка.
http://bllate.org/book/21142/2144132
Готово:
