В столь огромном мире — где же в конце концов найдётся место, где он сможет обрести приют?
Юнь Лань поджала губы. Всякий раз, когда она видела, как Цяо Фэн погружается в собственные мысли с горестным выражением лица, она непременно находила какой-нибудь повод перевести тему. Но от некоторых вещей в конце концов всё равно не уйти: то, что Цяо Фэн — кидань, было неоспоримым фактом, и ему необходимо было принять собственное происхождение, чтобы жить дальше.
Юнь Лань подлила им горячего чаю и произнесла:
— Старший брат, давай в следующий раз отправимся в монастырь Шаолинь и повидаемся с твоим отцом.Люди, которые в последнее время погибают в мире цзянху от рук тех, кто возвращает чужое зло им же, должно быть, все убиты Мужун Бо. Он хочет вновь взбудоражить кровавые волны в боевых искусствах, надеясь извлечь из этого выгоду. Твой отец вполне может вмешаться в это дело, так что нам лучше поскорее отыскать его и во всём разобраться. У каждого долга есть свой кредитор, у каждого зла — свой зачинщик, не стоит больше втягивать в это ни в чем не повинных людей.
Цяо Фэн с серьезным видом кивнул и ответил:
— Младший брат прав, из-за этой вражды и так погибло слишком много людей, поистине не следует больше примешивать посторонних. — При этом во взгляде его мелькнула жестокость. — Но перед тем как уйти, я должен разобраться с Бай Шицзином и госпожой Ма, чтобы отомстить за Заместителя главы Ма!
Юнь Лань легко усмехнулась и сказала:
— Старший брат, об этом тебе беспокоиться вовсе не нужно. Только что, когда я подкладывала дохлую крысу, я насыпала на щель шкафа порошок — летучий галлюциноген. Он усиливает тёмную сторону человеческой души, заставляет людей сильно возбуждаться, но при этом они сами едва ли это замечают. Как только эти двое приблизятся к шкафу, они непременно разругаются, а глядишь, и перебьют друг друга без нашего участия.
Цяо Фэн неодобрительно покачал головой:
— Младший брат, нам следовало бы схватить их и предать суду на общем собрании Клана Нищих, чтобы старейшины обсудили, как с ними поступить. Как ты мог расправиться с ними исподтишка? К тому же, тебе, молодой девушке, не стоит постоянно водиться с ядами, подобные методы поистине недостойны.
Юнь Лань надула губки:
— Старший брат, почему ты меня упрекаешь? Я ведь всё это делаю ради тебя! Какая разница, каким способом вершится правосудие? Главное, чтобы негодяи получили по заслугам, а к чему рассуждать о благородстве методов? На хлеб их не намажешь. Посмотри, какая у тебя прекрасная репутация в мире боевых искусств! Но стоит только твоему происхождению всплыть наружу, как все тут же сочтут тебя врагом. Заботиться о добром имени — слишком тяжелый труд, куда лучше жить по воле сердца и защищать себя так, чтобы не оставаться в обиде.
Цяо Фэн не знал, как возразить Юнь Лань. Это шло вразрез с тем воспитанием, которое он получал с детских лет: разве подобает человеку поступать открыто и честно? Разве можно бесшумно травить людей ядом так, чтобы они умирали и даже не знали, кто их убил? Разве это не превращается в простое убийство из-за угла?
Однако, вспомнив свое нынешнее положение, он уже сомневался, верны ли те принципы, которым учил его наставник. Хотя тридцать лет убеждений было нелегко изменить, он все же принял манеру поведения Юнь Лань — в конце концов, Юнь Лань не причиняла вреда невинным людям по собственной воле, а раз она следует за ним, вряд ли случится что-то дурное. И он отпустил эти мысли, переключившись на обсуждение с Юнь Лань пути в монастырь Шаолинь.
По дороге Юнь Лань несколько раз помогала Цяо Фэну разбираться с делами Клана Нищих, и пришла к выводу, что быть главой — поистине неблагодарная работа, слишком уж хлопотная! Поэтому она сказала Цяо Фэну:
— Старший брат, теперь уже доподлинно известно, что ты кидань. И хотя мы уничтожили те письма, нет никакой гарантии, что в один прекрасный день кто-нибудь не предъявит другие доказательства и не обнародует эту тайну. Тогда твоего поста главы, боюсь, не удержать, да еще и собратья по клану пойдут войной. Не лучше ли тебе сложить полномочия заранее?
Цяо Фэн вздохнул. Он и сам понимал, что больше не может оставаться главой, но он столько лет отдал Клану Нищих, сколько душевных сил вложил! Разве можно вот так просто взять и отказаться? Однако происхождение киданя висело над ним словно заложенная мина, готовая в любой момент взорваться, и вместо того чтобы оказаться между двух огней, было куда разумнее подготовиться заранее.
И он произнес:
— Младший брат рассудил верно. Только вот в конце месяца в Абрикосовом лесу должно состояться собрание Клана Нищих, а сейчас в клане нет выдающихся людей. Если сложить полномочия сгоряча, боюсь, это приведет к смуте. Лучше я сначала разберусь с этим делом, а затем выращу преемника и передам власть ему.
Юнь Лань торопливо запротестовала:
— Старший брат, и не думай никого растить! За столько лет не нашлось никого по-настоящему выдающегося, разве можно вырастить человека по своему желанию? Лучше выбери нескольких преданных клану старейшин и передай им Палку, бьющую собак, пусть они взаимно контролируют и сдерживают друг друга — они сами выберут достойного человека, который возглавит Клан Нищих.
Цяо Фэн привязал коня к дереву и, направляясь к реке, произнес:
— Как же так можно? В Клане Нищих множество людей, если у предводителя не хватит способностей, как он сможет защитить всех братьев?
Юнь Лань беспомощно вздохнула:
— Старший брат, я знаю, что ты искренне радеешь за Клан Нищих, но именно поэтому тебе следует поскорее провести черту между собой и кланом. Сейчас Мужун Бо сеет смуту в цзянху, твой отец наверняка тоже выступит, чтобы отомстить, а удастся ли утаить твою тайну — неизвестно. Если вдруг всё вскроется, а ты всё еще будешь оставаться главой, не заподозрят ли окружающие, что Клан Нищих переметнулся к государству Ляо?
Лицо Цяо Фэна изменилось. Руки, которыми он собирался ополоснуть лицо, замерли, брови сошлись на переносице. Юнь Лань присела рядом на корточки и продолжила убеждать:
— Старший брат, тогда Клан Нищих ради самоопасности еще и укусит тебя в ответ! Пусть я немного преувеличиваю, но береженого бог бережет. Если ты так переживаешь за клан, мы ведь сможем помогать им из тени после того, как ты оставишь пост, разве нет? Так что тебе совершенно незачем так терзаться.
Цяо Фэн всё еще сомневался и ответил, что обдумает это. Юнь Лань понимала, что смена главы Клан Нищих — событие громкое, за которым наверняка следят все школы и секты цзянху, здесь нужно учесть множество нюансов, и спешка тут не поможет. Цяо Фэн в конце концов был истинным мужем и не мог поступить безответственно, поэтому она повернулась, чтобы собрать хворост и заняться приготовлением мяса на огне.
Пропутешествовав несколько дней, они наконец добрались до горы Шаоши. Сперва Цяо Фэн привел Юнь Лань навестить своих приемных родителей. Супруги Цяо Саньхуай были невероятно рады возвращению сына, которого долго не видели, а узнав, что Юнь Лань — побратим Цяо Фэна, отнеслись к ней с большим теплом. Проведя у подножия горы два дня, Цяо Фэн расспросил обо всем и окончательно убедился, что не является их родным сыном — последняя искра надежды на то, что он может оказаться китайцем, угасла. К счастью, он был морально готов к этому заранее, поэтому сильной боли не испытал.
Добравшись до монастыря Шаолинь, Юнь Лань изменила Цяо Фэну внешность при помощи грима, и под покровом ночи они тайком проникли в Хранилище Сутр, затаившись в ожидании. Однако до самого рассвета никто так и не появился. Зато Юнь Лань обнаружила, что тот самый монах-метельщик находился во внутреннем дворе Хранилища Сутр, и велела Цяо Фэну возвращаться первым. Цяо Фэн опасался оставлять Юнь Лань одну в монастыре Шаолинь, но та настаивала на своем, и ему ничего не оставалось, как вернуться в отведенные им комнаты и ждать в тревоге.
Юнь Лань скрылась от чужих глаз, достала из пространственного кармана смену одежды, переоделась и, пробравшись во внутренний двор, намеренно произвела странный шум, чтобы привлечь внимание монаха-метельщика и заставить его броситься в погоню. Услышав звук, монах уловил ауту, отдаленно напоминающую ту, что исходила из Нефритовой Пещеры Улян, и поспешил следом, преследуя её до самого горного ущелья на задворках горы, где и увидел фигуру, стоящую к нему спиной.
В постоялом дворе Цяо Фэн развернул то письмо и внимательно вчитался в строки. Послание было написано настоятелем Шаолиня, мастером Сюаньцы, на имя Ван Цзяньтуна. В нем подробно описывалось, как в битве на заставе Яньмэнь люди центральных равнин устроили засаду и перебили ни в чем не виновную семью Сяо Юаньшаня; дело это уже признано роковой ошибкой, но, увы, эта ошибка обернулась трагедией — семнадцать мастеров центральных равнин пали в бою, а Сяо Юаньшань бросился с обрыва вслед за женой. Сердце настоятеля терзалось раскаянием, и он просил Ван Цзяньтуна проявить участие к Цяо Фэну, дабы хоть отчасти искупить вину.
Увидев, что Цяо Фэн дочитал письмо, Юнь Лань протянула руку, выхватила бумагу и тут же бросила ее в пламя стоявшей на столе свечи. Цяо Фэн сидел за столом, беспомощно покачивая головой:
— Младший брат, зачем ты сжег письмо? Я ведь хотел использовать его как доказательство.
Юнь Лань усмехнулась:
— Какое же это доказательство? Оно лишь подтверждает, что ты киданец, такие вещи лучше уничтожать без промедления. А что до настоятеля — если он откажется признать вину, то даже при наличии письма заявит, что оно поддельное.
Юнь Лань знала: судя по характеру Цяо Фэна, он непременно пошел бы с этим письмом к мастеру Сюаньцы, чтобы потребовать ответа. Но в этом не было ровно никакого смысла: разве что-то изменилось бы от того, признал бы мастер Сюаньцы вину или нет? Сяо Юаньшань и без того давно знал, кто был главным зачинщиком. Цяо Фэну вовсе не нужно было тратить силы на повторное расследование.
Цяо Фэн нахмурился:
— Младший брат, неужели ты предвзято относишься к настоятелю? Монахи не лгут, к тому же мастер Сюаньцы — столп боевых искусств, уж он-то наверняка не станет говорить неправду.
Юнь Лань презрительно фыркнула:
— Какой еще столп? Обыкновенный негодяй. Ты знаешь Е Эрнян из Четырех Злодеев? Ту самую, что крадет чужих детей, а наигравшись, душит их до смерти!
Цяо Фэн ответил:
— Знаю. Четыре Злодея всегда действуют скрытно и внезапно, я несколько раз пытался покончить с ними, да всё не удавалось подобраться. К чему ты упомянул Е Эрнян? Уж не связана ли она как-то с мастером Сюаньцы?
Юнь Лань с презрением произнесла:
— Этот Сюаньцы — та еще сволочь. Он приходил к Е Эрнян домой лечить ее отца, она была ему премного благодарна и непонятно как отдалась ему, да еще и родила от него сына! Только вот сына ее украли, а лицо самой Е Эрнян обезобразилось. С тех пор она пережила страшное потрясение, рассудком помешалась и теперь находит радость лишь в истязании и убийстве чужих детей.
Цяо Фэн чувствовал, что с появлением Юнь Лань все его прежние представления о мире рушатся один за другим. Настоятель монастыря Шаолинь, оказывается, прижил сына с одной из Четырех Злодеев! И все эти годы Е Эрнян бесчинствовала в цзянху, а настоятель закрывал на это глаза!
Юнь Лань окинула взглядом лицо Цяо Фэна и добавила:
— Да, кстати, человеком, который унес ее ребенка, был твой отец. Узнав, что Сюаньцы — главный зачинщик, и увидев, какими мерзкими делами тот занимается, он выкрал его сына и подбросил в монастырь Шаолинь в малютки-монахи. Так они и живут: мать потеряла ребенка, отец и сын видятся день за днем, но не узнают друг друга.
Цяо Фэн лишился дар речи. Ему хотелось сказать, что злу не положен конец, пока длится месть, но мать погибла столь страшной смертью — как же отцу не отомстить за нее? Да и он сам, узнав, что те так называемые герои боевых искусств из-за простой ошибки отправились истреблять ни в чем не повинных людей, кипел от гнева.
Тут же в памяти всплыло, как он сам во главе Клана Нищих рубил направо и налево бесчисленных киданей, а теперь выяснилось, что он и сам кидань, стоящий в скрытой оппозиции к людям цзянху. В столь огромном мире — где же в конце концов найдётся место, где он сможет обрести приют?
http://bllate.org/book/21111/2142521
Готово:
