Музыка и танцы смолкли, все зааплодировали, выражая восторг, и на мгновение раздались раскаты радостных криков.
— Бам!
Раздался удар колокола, и танцовщицы внезапно опустились на колени перед Цинь Шихуаном, после чего, словно прилив, отступили в боковые залы.
Цинь Шихуан окинул взглядом сидавших внизу сановников и, видя, что никто из них не произносит ни слова, мысленно выругал Ли Сы за то, что тот до сих пор не подает никаких знаков.
Придворные вельможи, разумеется, прекрасно понимали цель сегодняшнего пира, но, заметив, что Цинь Шихуан молчит, все притворились глухонемыми, решив просто посидеть и поесть на халяву.
Увидев, что все утихли, Ли Сы бросил взгляд на стоявшего рядом человека. Тот вышел вперед из толпы, опустился на колени и доложил восседающему наверху Цинь Шихуану:
— Ваш подданный, средний удостойник Чжао Ху, имеет дело, о котором желает доложить Вашему Величеству.
— Мм, — нетерпеливо кивнул Цинь Шихуан.
Продолжая стоять на коленях, Чжао Ху украдкой скосил глаза на Ли Сы и, заметив, как тот чуть заметно кивнул, сквозь зубы произнес:
— Ваш подданный хочет выдвинуть обвинение против Маркиза Тунву Вана Ли и его матери, Великой принцессы Цзиньян по имени Чжао Яо.
Присутствующие здесь люди так или иначе уже слышали кое-какие слухи и знали, что сегодняшний пир затеян против прославившегося своей доблестью Цзя И. В то же время они понимали, что за спиной Цзя И стоит левый советник Ван Гуань, а за спиной Ван Гуаня — вся гуаннская аристократия. Соответственно, целью их ударов неизбежно должны были стать правый советник Ли Сы и стоящая за ним гуандунская знать.
Как ни ломали они головы, они никак не могли взять в толк, почему тема вдруг переключилась на мать и сына Маркиза Тунву? Ван Цзянь хоть и не принадлежал к гуаннским аристократам, но его род на протяжении двух поколений не только стяжал громкую славу и совершил великие подвиги, но и породнился с императорским домом через брак с принцессой, так что его можно было считать наполовину гуаннским аристократом. Однако это вовсе не означало, что они уже встали на сторону гуаннской знати. Более того, клан Ван всегда сохранял нейтралитет, а их гости и старые знакомые были раскиданы по всему двору. Обижать клан Ван в такой момент было крайне неразумно со стороны Ли Сы. Находящиеся внизу сановники напрягли все силы, желая посмотреть, как же нынешний правый советник выпутается из этой ситуации.
Ван Ли и вовсе вспыхнул от гнева, в упор глядя на Чжао Ху. Если бы не то обстоятельство, что они находились в тронном зале, он, пожалуй, уже бросился бы вперед и отвесил этому ублюдку пару пинков.
Цзя И и сидевший рядом с ним Юй Цзыци переглянулись — на лицах обоих застыло полное недоумение, судя по всему, они совершенно ничего не знали об этом деле.
Великая принцесса Цзиньян нахмурилась и не удержалась от того, чтобы украдким взглядом бросить вызов возвышающемуся на троне Цинь Шихуану, в душе гадая, какие же планы вынашивает этот ее августейший брат. На сердце у нее тяжело скребли кошки: неужели император больше ни с чем не считается и решил расправиться сначала с кланом Ван? Чжао Ху — всего лишь мелкая пешка, и без указания Ли Сы, а если говорить точнее — без личного указания императора, он ни за что не осмелился бы высунуться и начать атаку на клан Ван. Она и так вела себя предельно осмотрительно и осторожно, но все равно не могла разгадать замыслы этого брата.
Заметив реакцию Чжао Ху, Цинь Шихуан не смог скрыть легкой улыбки живого интереса и смеясь произнес:
— Какие же провинности совершили Маркиз Тунву и моя венценосная сестра, раз ты, почтенный муж, решился обвинить их прямо в тронном зале?
Увидев, что Цинь Шихуан вовсе не сердится, Чжао Ху торопливо поднял над головой бамбуковый свиток.
Стоявший неподалеку начальник дворцовой стражи стремглав сбежал вниз, принял свиток и в два счета взбежал обратно к ступеням, обеими руками поднеся его Цинь Шихуану. Император взял свиток, развернул на столе, бегло просмотрел и тихо усмехнулся:
— Маркиз Тунву, средний удостойник Чжао Ху обвиняет тебя в том, что ты ни во что не ставишь законы и учинил драку посреди улицы. Сестрица, ну а твоя вина еще тяжелее: попустительство сыну, вершившему произвол. Что вы можете сказать в свое оправдание?
Услышав этот вопрос Цинь Шихуан, Цзя И почувствовал, как у него в груди заколотилось сердце: неужели под уличной дракой подразумевается тот самый случай с ним! Заметив странное выражение его лица, Юй Цзыци тихонько спросил:
— Что с господином?
Боясь напугать его еще сильнее, Цзя И не хотел упоминать о своей стычке с Ваном Ли, поэтому лишь покачал головой и бросил фразу о том, что он плохо переносит вино.
Видя, что тот только что осушил несколько огромных кубков, Юй Цзыци не стал ничего подозревать и произнес:
— Вино хоть и хорошее, но господину все же стоит знать меру. Не говоря уже о том, что позже предстоит состязание в боевых искусствах, если вы и впрямь напьетесь допьяна, одно лишь обвинение в неподобающем для императорского дворца поведении станет смертным приговором!
Цзя И кивнул и тихо ответил:
— Не беспокойся, я знаю меру.
Не успели они договорить, как на другом конце зала поднялся шум. Едва Цинь Шихуан задал вопрос, как Ван Ли уже поднялся с места, вышел на середину тронного зала и опустился на колени. Отвернувшись в сторону, он в упор уставился на Чжао Ху — в его глазах пылала такая ярость, что сейчас Ван Ли был готов разорвать этого типа голыми руками.
Чжао Ху бросил косой взгляд на Ли Сы и, заметив, что тот сохраняет полное спокойствие, ничуть не испугался угроз Вана Ли и гордо заявил:
— Всё, о чем я доложил выше, — чистая правда. Сейчас истец Цзя И находится здесь, в зале. Если Ваше Величество не верит моим словам, этот подданный готов к очной ставке прямо перед троном.
Цинь Шихуан прямо приказал:
— Позвать Цзя И!
Чжао Ху бросил на Вана Ли победный взгляд, переполненный торжества.
Цзя И, который пристально следил за развитием событий, услышав, как пламя перекинулось на него самого, мысленно перемыл кости всем женщинам в роду Чжао Ху, но, услышав вызов, был вынужден скрепя сердце выйти вперед.
Повторив движения стоявших перед ним двоих, он опустился на колени посреди тронного зала.
Вззоры всех присутствующих устремились на Цзя И. Изначально все пришли посмотреть на то, как он будет состязаться в боевых искусствах, но в итоге это дело затронуло мать и сына Маркиза Тунву, однако, сделав полный круг, ситуация неожиданно вновь вернулась к самому зачинщику. Теперь даже самый тугодумный человек понял, что в сегодняшнее дело лучше не соваться. Поэтому все затаили мысли выжидать развития событий и сидели затаив дыхание, ожидая вопросов Цинь Шихуана.
В огромном тронном зале Великой Цинь стояла мертвая тишина — казалось, было слышно, как падает игла.
Цинь Шихуан обвел взглядом сановников и громко рассмеялся:
— Земли нашей Великой Цинь изначально были брошенными землями, которые Сын Неба из династии Чжоу счел ненужными. Наши предки с отрядом в шестьсот латников на протяжении десятков поколений на западе изгоняли племена цюньжун, на востоке уничтожили оба царства Чжоу и сокрушили шесть царств, создав сегодняшнюю великую империю Великой Цинь. Скажите-ка мне все, почему так произошло?
Вопрос Цинь Шихуана застал всех врасплох: собирались ведь разбираться с уличной дракой Вана Ли, с чего вдруг опять завели речь о государстве? Это было совсем не похоже на обычное поведение императора, но поскольку никто не мог точно угадать истинный замысел Цинь Шихуана, никто не осмеливался заговорить первым, опасаясь навлечь на себя беду.
Цинь Шихуан огляделся по сторонам и, не увидев желающих ответить, перевел взгляд на Ван Гуаня. Тот, занимая пост левого советника и считаясь первым среди ста чиновников, разумеется, не мог молчать и отмалчиваться наравне с остальными, поэтому почтительно склонил голову и произнес:
— Правители шести царств были ничтожными глупцами — как они могут сравниться с нашими предками и Вашим Величеством?
Цинь Шихуан кивнул и с удовольствием произнес:
— Ты угадал лишь на одну десятую. Ли Сы, скажи-ка ты.
Услышав, что Цинь Шихуан назвал его по имени, Ли Сы торопливо вышел к своему месту, опустился на колени и простерся ниц:
— Потому что все прошлые ваны были мудры, а Ваше Величество — проницателен.
Услышав эту откровенную лесть, Ван Гуань презрительно фыркнул.
Цинь Шихуан снова кивнул и сказал:
— Ты угадал наполовину. Ван Ли, а ну-ка скажи, почему?
Ван Ли все еще кипел от злости, но, услышав обращенный к нему призыв Цинь Шихуана, в растерянности выпалил:
— Солдаты отдали свои жизни за победу.
Услышав это, Цинь Шихуан не удержался от громкого смеха:
— Ах ты! Ну простоя грубый вояка! Я вечно велел тебе побольше читать, да только ты всё упрямишься. С такими познаниями тебе до деда с отцом — как до луны!
Слушая упреки Цинь Шихуана, Ван Ли что-то недовольно пробормотал себе под нос, не смея возразить.
— А вы двое что скажете? — обратился Цинь Шихуан к стоящим на коленях Цзя И и Чжао Ху.
— Армия нашей Великой Цинь грозна и могуча, разумеется, никто не мог ей противостоять, — ответил Чжао Ху.
Цинь Шихуан хмыкнул, явно оставшись крайне недоволен его словами.
Поняв, что увернуться не удастся, Цзя И был вынужден скрепя сердце заявить:
— Всем, чего добилась Великая Цинь по сей день, мы обязаны заслугам всего одного человека.
— О? — Цинь Шихуан живо заинтересовался его словами и спросил: — Какого человека?
Зайдя столь далеко, Цзя И понимал, что лживыми речами этого императора тысячелетий не обманешь, поэтому, пересилив себя, произнес:
— Шан Яна!
Цинь Шихуан никак не выказал своего отношения и переспросил:
— Ты ведь имеешь в виду Вэй Яна?
Цзя И не слишком хорошо разбирался в фамилиях той эпохи — в грядущих веках все эти тонкости были отброшены как ненужная шелуха, но раз Цинь Шихуан назвал его Вэй Яном, значит, речь шла об одном и том же человеке, и он утвердительно кивнул.
Внезапно кто-то рявкнул:
— Дерзкий Цзя И! Этот Вэй Ян предал родину и переметнулся к врагам! А ты заявляешь, что он внес неоценимый вклад в величие нашей Великой Цинь — неужели ты, как и он, в тайне снюхался с чужеземцами?
Цзя И поднял голову и увидел, что это был молодой господин Гао, которого он проучил давеча в Досуговом павильоне Фужун. Этот малый явно не раскусил истинных намерений собственного отца и, завидев у Цзя И уязвимое место, решил первым выскочить вперед и учинить скандал. Цзя И лишь легко улыбнулся, пропустив его слова мимо ушей, поклонился стоявшему впереди императору и громко спросил:
— А что думает по этому поводу Ваше Величество?
Заметив такое поведение, глаза Цинь Шихуана ярко вспыхнули, и он произнес:
— Ты тоже угадал лишь наполовину.
Затем он продолжил:
— Сунь-цзы говорил: побеждает тот, чьи полководцы обладают способностями, а государь не вмешивается в их действия. Эти слова подходят для ведения войн на поле боя, но мне кажется, что для управления государством они подходят еще лучше. В этой фразе заключено два смысла: во-первых, должны быть способные полководцы, а во-вторых — мудрый правитель. То, что наша Великая Цинь смогла сокрушить шесть царств, объясняется не тем, что Великая Цинь была так уж сильна, а тем, что правители шести царств сами погрязли в тупости и невежестве: у них либо не было способных полководцев для помощи, либо они пренебрегали ими и не использовали. Можно сказать, что гибель шести царств — дело рук не нашей Великой Цинь, а самих жителей шести царств!
Видя изумление на лицах стоявших внизу сановников и ледяную маску на лице Ван Гуаня, Цинь Шихуан с довольной улыбкой продолжил:
— Я уже говорил: мудрый правитель и способный полководец — оба необходимы. Так можно ли меня считать мудрым правителем?
Едва Цинь Шихуан умолк, как все в ужасе закричали:
— Мудрость Ваше Величества превосходит даже Трех Правителей и Пять Императоров!
Выслушав слова подданных, Цинь Шихуан искоса глянул по сторонам:
— Раз я — мудрый правитель, значит, мне нужны способные министры! Нынешнее состязание на мечах при дворе как раз и затевалось ради отбора талантов для нашей Великой Цинь. Маркиз Тунву, вы с господином Цзя сходились в поединке, и ты должен отлично знать мое боевое мастерство. Расскажи-ка для начала нам!
Ван Ли дважды отозвался согласием и произнес:
— В тот день мы условились на десяти ударах, и победитель так и не выявился.
Выслушав его, Цинь Шихуан громко рассмеялся:
— Раз победитель не выявился, значит, боевое искусство господина Цзя можно считать весьма искусным. Я полагаю, что проводить дальнейшие состязания перед тронным залом нет никакой необходимости.
С этими словами он сделал знак стоявшему рядом начальнику дворцовой стражи.
Начальник дворцовой стражи почтительно извлек свиток из шелка и громким голосом возвестил:
— Волею Неба император издает указ: Маркиз Тунву Ван Ли, потомок прославленного военачальника, обладает выдающимся мастерством владения оружием, назначить его командиром городских ворот. Цзя И из Фэнли, проявивший доблесть в тысячу всадников и обладающий обоими видами воинской доблести — телесной и духовной, жалуется третий ранг знатности и назначается надзирающим следователем Тинвея.
Все замерли, еще не успев до конца осознать происходящее, как Цинь Шихуан поднялся во весь рост и произнес:
— Наша Великая Цинь стоит на страже воинской доблести: заслуги вознаграждаются, а проступки наказываются. Чжао Ху не устрашился влияния знати и осмелился говорить правду — наградить золотом в количестве ста лян.
Услышав это, сановники испытали всеобщее потрясение и пали ниц.
......
http://bllate.org/book/21107/2142418
Готово:
