— Фушэн-гэ!
— Брат!
Увидев вошедшего чернолицего парня, Чэнь Хуайань и Чжан Гуйшэн поднялись, чтобы поприветствовать его, нисколько не удивляясь, словно так и должно было быть.
Оказалось, что это старший из братьев Чжан, брат Чжан Гуйшэнь — Чжан Фушэн. Ростом он был почти в метр девяносто, казалось, дверной проход главной комнаты был ему мал, и каждый раз ему приходилось пригибаться, чтобы войти.
Волосы на его теле росли с удивительной густотой, всё лицо заросло густой бородой, глаза были большими, а нос широким. Одет он был в нательную майку, а его обнажённые руки казались по меньшей мере в полтора раза толще рук Чэнь Хуайаня. От круглогодичного палящего солнца кожа его приобрела тёмный, почти чёрный оттенок, и сам он живым воплощением напоминал невероятно сильного шимпанзе, ничуть не походя на девятнадцатилетнего юношу.
Чжан Гуйшэн вошёл в комнату и придвинул стул, чтобы сесть, но хлипкий бамбуковый стул жалобно заскрипел под его тяжестью. Огромной, похожей на веер ладонью он взял со стола чайник с остывшим чаем, налил воду в большую глиняную миску и в два счёта осушил половину.
— Ух! До чего же пить хотелось!
— Сестрица Хуайцзинь? Сестрица Хуайцзинь, ты в порядке?
Только утолив жажду, Чжан Гуйшэн громко завопил.
— Ой, Фушэн-гэ, я в порядке. Сначала я ужасно испугалась, но, к счастью, брат ворвался в зал заседаний, остановил этих слуг и спас меня.
Услышав слова Чжан Гуйшэня, Чэнь Хуайцзинь вышла из кухни, изящно ступая и неся по миске лапши с яичными пашот. Она поставила их на стол, капнув сверху пару капель кунжутного масла. Обе миски были полными до краёв, от них исходил аппетитный аромат, а вид и цвет были такими, что у любого при одном взгляде на них разыгрался бы аппетит.
Раздался громкий звук сглатываемой слюны: Чжан Фушэн, который только что так переживал за сестрицу Хуайцзинь, мгновенно забыл, зачем пришёл. Его глаза округлились, и он с жадностью сглотнул слюну.
Тут же он смущенно рассмеялся:
— Хе-хе, встал спозаранку, ездил на утренний базар зерно собирать, только вернулся.
Изначально эти две миски лапши предназначались для Чжан Гуйшэня и Чэнь Хуайаня, и маленькая сестрица никак не ожидала, что явится этот братец-шимпанзе.
Теперь еды на всех не хватало.
— Я по дороге поел, я ещё не голоден, ешьте вы, — с улыбкой произнёс Чэнь Хуайань, пододвинув свою миску лапши к Чжан Фушэну и уступая её ему.
Но Чжан Фушэн замахал руками и вернул миску обратно Чэнь Хуайаню, отказываясь:
— Слыхал я, что тебя отправили по служебным делам и тебя не было всю ночь. Лучше ешь сам, я не голоден, совсем не голоден.
Хоть он так и говорил, его глаза упорно продолжали смотреть в миску.
Чэнь Хуайань видел это и мысленно улыбался. Семья Чжан торговала зерном, будучи довольно крупными зерноторговцами в городе, поэтому оба брата отличались отменным аппетитом.
Однако оба они были людьми преданными и искренними, к брату и сестре Чэнь относились как к родным и время от времени приносили в дом Чэнь белейшую муку и рис, до смерти боясь, что брату с сестрой нечего будет есть.
Мать двух здоровяков из семьи Чжан тоже была только рада этому. За столько лет общения она давно стала считать детей семьи Чэнь собственными племянниками, и всё это происходило с её молчаливого согласия. Поэтому прожорливость Чжан Фушэна не вызывала у Чэнь Хуайаня раздражения — напротив, от этого на душе становилось тепло и уютно.
— Фушэн-гэ, я правда уже поел, давай ешь ты.
С этими словами Чэнь Хуайань снова толкнул миску обратно с улыбкой на лице: он действительно поел, а тётушка Ли делала отменные пышки. При мыслях о пышках он достал из-за пазухи завёрнутые в промасленную бумагу две штуки и протянул их братьям Чжан.
— Взял у тётушки Ли у городских ворот, две штуки съел сам, а эти хотел принести Хуайцзинь, но вы съешьте их пока.
Затем он посмотрел на сестру с лёгким извинением во взгляде. Маленькая сестрица, впрочем, ничуть не расстроилась, мило улыбнулась, качнула двумя косичками и снова повернулась к кухне:
— Не отнимайте, там ещё есть! Я пойду сварю ещё две миски лапши, если кому не хватит — скажите мне.
Больше не отказываясь, братья Чжан широко улыбнулись, взяли палочки и принялись с аппетитом уплетать лапшу, нахваливая на ходу кулинарное искусство сестрицы Хуайцзинь и приговаривая, что тому, кто возьмёт её в жёны, невероятно повезёт.
— Ещё раз сболтнёте глупости — вообще больше готовить для вас не буду!
Услышав, как эти двое болтают языками, сестрица выскочила обратно с кухни. В одной руке она держала длинные палочки для еды, а в другой поигрывала железным половником. Её щёки были надуты от гнева, что придавало ей особую, очаровательную прелесть.
Братья Чжан так испугались, что тут же замолчали. Больше не говоря ни слова, они уткнулись носами в еду. Чэнь Хуайцзинь невольно прыснула со смеху и вприпрыжку вернулась на кухню.
Прошло всего несколько минут, как полные миски лапши были уничтожены профессиональными едоками. Чжан Фушэн отложил миску, довольно похлопал себя по животу и потёр рот рукой.
— Хуайань, куда это ты вчера пропадал? Я видел на перекрёстке, как Чжу Гуй и остальные возвращались верхом. Почему ты вернулся только сегодня утром?
Чэнь Хуайань сначала хотел сказать правду, но, подумав, всё же пересказал братьям то же объяснение, что дал в зале суда. Что же до причин, по которым он скрывал правду, у Чэнь Хуайаня имелись на то свои соображения.
Если бы они узнали всю правду о том, как Чжу Гуй подставил его, с буйным нравом старшего из братьев Чжан он бы наверняка заявился прямо в дом Чжу Гуя и голыми руками размолол того в фарш. А ввязавшись в дело об убийстве, даже Чэнь Хуайаню было бы трудно его выручить.
К тому же братья Чжан были слишком прямолинейны и порой не умели держать язык за зубами, а за всей этой историей стоял Чиновник Ли. По всем этим причинам им действительно не стоило знать истинное положение дел.
И всё же, услышав, что Чжу Гуй сбежал с поля боя, братья Чжан принялись наперебой ругать его последними словами, называя трусом и животным.
— Я так хотел пойти служить в уездную управу, но матушка сказала, что с моим боевым искусством продавать зерно — просто убыток, — ворчал басом Чжан Фушэн, защищая Чэнь Хуайаня. — А оказывается, в управе водятся такие бессовестные трусы, как Чжу Гуй. Теперь гляжу на это — и никакого желания нет.
— Не все такие, везде есть и хорошие люди, и плохие, — мягко улыбнулся Чэнь Хуайань и тут же перевёл тему.
Вскоре Чэнь Хуайцзинь принесла ещё две миски лапши и села есть вместе с братом. Все четверо болтали о том о сём: ничего особенного, но это придавало жизни особый вкус.
— Тук-тук-тук.
В этот момент раздался стук в дверь, привлекая внимание всех четверых.
— Кто там? Ворота же открыты, заходили бы просто так, к чему стучать? — нахмурилась маленькая сестрица, явно недоумевая. Она быстро подошла к выходу, желая посмотреть, кто пожаловал в гости. Подойдя к порогу и увидев тех, кто стоял перед ней, она издала изумлённый возглас.
Все трое в комнате тут же поднялись на ноги, а Чэнь Хуайань, опасаясь за сестру, первым вышел из главной комнаты.
— Вы, вы почему опять пришли? Я же сказала: мой брат не имеет дел с демонами! Уходите!
Глядя на этих людей, Чэнь Хуайаню хотя и было немного страшно, но при мысли о том, что брат находится дома, в ней проснулась уверенность. Уперев руки в боки и обнажив клыкастую улыбку, она попыталась выставить непрошеных гостей вон.
— Хуайцзинь, кто это?
В этот момент Чэнь Хуайань сделал несколько быстрых шагов вперёд, заслонив сестру собой, и тоже разглядел визитёров, тотчас нахмурившись.
— Глава стражников Ван? Мы же виделись только утром, и не прошло еще и часа, как я вернулся домой, зачем вы снова пожаловали?
Его брови, похожие на срубленные клинком, взметнулись вверх, выказывая явное недовольство появлением этого человека.
— Неужели вы пришли преследовать меня за то, что я покалечил людей в зале суда? Или я что-то невнятно объяснил?
Увидев отчуждённое выражение лица Чэнь Хуайаня, Ван Чэншуан не только не рассердился, а напротив, махнул рукой, велев двоим стражникам в синих одеждах преподнести две вещи.
Приглядевшись, они увидели: первое — это синяя форма стражника с парадной официальной шляпой начальника смены, украшенной золотым тиснением; второе — чёрная металлическая памятная табличка с вырезанными на ней старинными иероглифами: Назначен в патруль Куайбань.
Ван Чэншуан расплылся в улыбке:
— Братец Чэнь, с чего бы мне приходить донимать тебя из-за такой мелочи? На этот раз я пришёл поздравить тебя — поздравляю с назначением начальником смены Куайбань!
http://bllate.org/book/21071/2141454
Готово:
