Линь Ишэнь и подумать не мог, что, отправившись на гастрономическую улицу, столкнется со знакомыми, да еще и с таким непутевым братцем.
Перед длинным столом у магазина молочного чая Ли Сян с размаху встал между Цзи Хуаем и Линь Ишэнем, вылитая злая мачеха, решившая разрушить союз любящих сердец.
Гао Ихэн понятия не имел, какого черта тот устроил это представление, поэтому просто сидел в стороне, ел палочкой такояки и наблюдал за спектаклем.
У Линь Ишэня был крайне унылый вид. Чуть приподняв подбородок, он с натянутой улыбкой произнес:
— Какая неожиданная встреча.
Ли Сян бросил на него косой взгляд и, повернувшись к Линь Ишэню, выпалил:
— Мы с Гао Ихэном только что играли в баскетбол с командой соседней третьей школы. С чего это староста и наш гений Цзи тоже здесь?
Только пусть они не говорят ему, что это свидание! Отец тут не разрешает им заводить романтические отношения в школьные годы!
Сладковатый и свежий аромат роз манил обоняние. Ли Сян оглядывал их снова и снова, чувствуя, что даже молочный чай во рту стал горьким.
Раз уж подарили розы, то с первого взгляда понятно: только что признались в чувствах, и весьма вероятно, что всё прошло успешно!
Линь Ишэнь смотрел на него с таким убитым горем выражением, словно сам Линь Ишэнь в следующую же секунду собирался встать на путь исправления малолетних преступников. Озадаченный, он переспросил:
— Мы с Цзи Хуаем договорились позаниматься вместе в библиотеке на каникулах. Разве ненормально, что мы проголодались за учебой и оказались здесь?
Улица с библиотекой находилась всего в двух-трехстах метрах от этого места.
Ли Сян задрал подбородок, кивнув на розы:
— А что тогда с этими цветами?
Линь Ишэнь:
— …
Прекрасное парное свидание превратилось в прогулку вчетвером. Настроение Альфы испортилось до предела.
Это он не ест, то ему нельзя. Та девушка, которой посчастливится стать его женой, наверное, замучается насмерть, продумывая для него трехразовое питание.
Линь Ишэнь понимающе протянул «а», мысленно отметив про себя, что кроме острого тот не ест еще и блюда с большим количеством глутамата натрия.
Купив жареного кальмара на тепане, Ли Сян всё же не устоял перед искушением заказать леденец-портрет и, прихватив такого же заинтересованного Гао Ихэна, побежал занимать очередь.
Нет, он вовсе не был добрым, ему даже хотелось совершить убийство.
— Давай не надо, слишком сладко.
— Вот оно как.
Цзи Хуай покачал головой:
— Глутамата слишком много, я такое не ем, ешь сам.
Если бы он и сейчас не сообразил, в чем дело, его эмоциональный интеллект действительно оказался бы под большим вопросом.
Линь Ишэнь зажал в зубах щупальце кальмара и, невнятно бормоча что-то себе под нос, протянул шпажку без перца.
Он цокнул языком, по-новому оценив степень разборчивости Альпы в еде.
Ли Сян с облегчением выдохнул: он-то думал, что его милую и наивную белую капустку сожрет какая-то свинья.
— Хочешь попробовать кальмара? Очень вкусно.
Глядя на Ли Сяна, который таскал Линь Ишэня по всевозможным маленьким лоткам, Цзи Хуай наконец потерял терпение.
Его лицо густо покраснело, и он поспешно объяснил происхождение роз, отчаянно пытаясь спасти свою висевшую на волоске репутацию.
— Ну так что, будешь жареного кальмара? Я угощаю.
Выглядящий свирепым, но добрый в душе Цзи Хуай:
— …
Органы чувств высшего Альпы в три раза острее, чем у обычных. Цзи Хуай с детства предпочитал легкую и малосольную пищу, а жирное и острое вообще не переносил.
— Ого! Староста, глянь на этот леденец, они даже портрет могут нарисовать. Хочешь взять один?
Поняв истинное положение дел, Ли Сян наконец снял свои предвзятые очки и с изрядной долей восхищения сказал Цзи Хуаю:
— Не думал, что ты с виду такой грозный, а душа у тебя добрая.
— Мм… можно и взять.
Поскольку Цзи Хуай отказался, Линь Ишэню пришлось в одиночку расправляться со своими шпажками.
Хозяин ларька оказался на редкость совестливым человеком и не пожалел острого перца. Линь Ишэня так сильно ожгло, что он высунул язык и шумно дышал, пытаясь остудить его ладонью.
Бета плакал от жгучей боли, его пухлые губы раскраснелись, а пухлая ложбинка над верхней губой выглядела просто идеально для поцелуев.
— Очень остро?
Взгляд Цзи Хуая слегка потемнел, кадык легко дернулся.
Линь Ишэнь вытер выступившие от жжения слезы и с готовностью закивал:
— Очень! Хозяин и впрямь чересчур щедрый, у него что, красный перец бесплатный?
Из-за выпитого ранее молочного чая у него с собой не было воды, так что теперь оставалось только терпеть жжение. Цзи Хуай трогательно улыбнулся:
— Вон там продают мороженое, сходим взять по шарику, чтобы убрать остроту?
— Пошли, пошли!
У Линь Ишэня заблестели глаза. Уточнив, где находится магазин мороженого, и получив указания, он совершенно естественно ухватил Цзи Хуая за руку и потащил за собой прямо к заведению.
Цзи Хуай оглянулся на две светящиеся фигуры, которые ничего не замечали и были полностью поглощены сахарными леденцами, а на его губах расплылась медленная победная улыбка.
Когда Ли Сян и Гао Ихэн получили свои леденцы-портреты и обернулись в поисках друзей, от тех не осталось даже тени.
— ???
Куда делся их огромный староста? Он же только что стоял здесь, как он мог испариться?
Тем временем Линь Ишэнь с довольным видом уплетал гигантское шоколадное мороженое с печеньем орео.
Жгучий вкус во рту перекрыла маслянисто-прохладная сладость, а хрустящая крошка орео в сочетании с шоколадным соусом и молочным ароматом доставляла вкусовым рецепторам неземное блаженство.
Он быстро разделался с мороженым, облизал уголок губ и даже немного пожалел, что всё закончилось.
— Вкусно? — Цзи Хуай подпер подбородок рукой, в его глазах играла улыбка.
Линь Ишэнь кивнул:
— Вкусно!
Цзи Хуай подвинул к нему свою нетронутую порцию:
— Если нравится, можешь съесть еще.
У Линь Ишэня покраснели мочки ушей, он покачал головой:
— Больше не буду, боюсь застудить живот.
Цзи Хуай приподнял бровь, ничего не отвечая, но притянул к себе высокую стеклянную креманку и неторопливо зачерпнул ложечкой.
Он не особо жаловал сладкое, но из принципа не оставлять ничего лишнего всё же доел порцию.
За время прогулки Линь Ишэнь уже изрядно устал, поэтому после мороженого они не стали спешить расходиться, а принялись непринужденно болтать.
— Кстати, куда ты собираешься поступать?
Школьников больше всего волнуют вопросы учебы, а учеников выпускного класса — их будущие университеты.
Главным приоритетом для Линь Ишэня был один из лучших вузов страны — университет Цзин. Он помнил, что родные Цзи Хуая в основном жили в столице, поэтому было весьма вероятно, что Цзи Хуай тоже поступит туда.
Цзи Хуай замер, слегка опустив взгляд. Он не стал отвечать на вопрос, а вместо этого переспросил:
— А ты в какой университет планируешь поступать?
Линь Ишэнь без колебаний ответил:
— Конечно, в Цзинский университет.
С его оценками попасть туда без экзаменов было трудно, но сдать вступительные самостоятельно — проще простого.
— Какое совпадение, я тоже собираюсь в университет Цзин, — улыбнемся, произнес Цзи Хуай. — Если мы попадем на один факультет, может, снова станем соседями по парте.
— Но я собираюсь на клиническую медицину.
В семье Цзи Хуай был единственным ребенком, за их огромным семейным бизнесом наверняка стояло изучение финансов, а никак не медицина. О том, чтобы сидеть за одной партой, не могло быть и речи, да и оказаться в одной комнате в общежитии казалось маловероятным.
Самим не зная почему, стоило лишь представить, что соседом Цзи Хуая по парте станет кто-то другой, на сердце становилось пусто.
Беты не были наделены врожденной сильной одержимостью, как Альфы, но всё же определенные собственнические чувства им были не чужды.
Он подумал, наверное, он просто привык сидеть рядом с Цзи Хуаем, и мысль о том, что его законное место в будущем займет какой-то незнакомец, делала его недовольным.
Он не стал выказывать недовольство на лице — иначе это выглядело бы слишком мелочно и странно.
Он спросил Цзи Хуая:
— С твоими семейными обстоятельствами тебя, наверное, заставят идти на финансы?
— Не факт.
Линь Ишэнь остолбенел:
— А на какую специальность ты хочешь?
Цзи Хуай ответил:
— Еще не решил, потом видно будет.
Он явно уходил от ответа. Линь Ишэнь хотел было допытываться дальше, но подумал, что это будет неуместно.
С какой стати ему нужно знать всё до мельчайших деталей? Цзи Хуай с первого взгляда казался человеком, у которого всё распланировано на будущее, и ему явно не требовалось, чтобы посторонние о нем беспокоились.
Линь Ишэнь немного приуныл, ему стало паршиво на душе.
В этот момент Альпа поднялся со стула, опираясь одной рукой о стол, и вытянул из салфетницы бумажную салфетку.
Линь Ишэнь растерянно поднял голову и замер, пока салфетка не коснулась его губ, аккуратно стирая следы еды.
Он испуганно откинулся назад:
— Т-ты чего?
Цзи Хуай сказал:
— У тебя тут капля молока, я помогу вытереть.
— Не нужно! Я сам!
Линь Ишэнь и сам не понял, правду ли тот говорил, но поспешно выхватил салфетку и принялся тереть лицо самостоятельно.
Цзи Хуай приподнял бровь, чувствуя легкое разочарование. Он покроил Линь Ишэня по голове и с усмешкой бросил:
— Доктор Ли, я пойду расплачусь, а ты подожди меня здесь.
Линь Ишэнь:
— …
Это вот «доктор Ли» звучало слишком смущающе.
Щеки горели так, будто их охватило пламя. Он с силой скомкал салфетку и швырнул ее в урну.
Лишь когда они покинули магазин мороженого и прохладный осенний ветерок обдал их лица, жар стал постепенно спадать.
Ли Сян и Гао Ихэн, не найдя их на месте, позвонили, чтобы убедиться в их безопасности, а затем отправились рубиться в игры в интернет-кафе.
Помимо закусочных, на гастрономической улице было немало развлекательных палаток. Парни не спешили домой и решили погулять еще немного.
Ближе к одиннадцати часам вечера Линь Ишэнь наконец почувствовал усталость, и они сошлись на том, что пора ловить такси.
Из-за позднего часа толпа на улице не уменьшилась — напротив, людей стало еще больше.
Идя против течения, Линь Ишэнь пару раз получил по ногам. Из-за давки было невозможно разобрать, кто именно наступил.
Тогда Цзи Хуай просто перевел его вперед, положил руки ему на плечи и защитным жестком полностью укрыл в своих объятиях.
Высокий и крупный Альпа за счет своего роста и длинных ног проложил им дорогу через толпу.
Наконец выбравшись за пределы гастрономической улицы, Линь Ишэнь жадно глотнул свежего воздуха, чувствуя, что задержись он там еще хоть немного — и его прессуют в плоский лист бумаги.
Он не удержался от вздоха:
— В следующий раз ни за что не пойду на гастрономическую улицу в праздничные дни.
Разве это прогулка? Чистое издевательство над собой!
Цзи Хуай с улыбкой отозвался, убрал руки с его плеч и сделал шаг назад, восстанавливая безопасную дистанцию.
Линь Ишэнь запоздало сообразил, в чем дело, смущенно опустил голову, потер нос и замолчал.
Вызванное такси подъехало быстро. По дороге домой они договорились о времени встречи на завтра.
Перед тем как зайти в дом и закрыть дверь, Линь Ишэнь поддался какому-то странному порыву и задал вопрос, который уже давно не давал ему покоя:
— Слушай… то, что ты говорил раньше… про то, что метка Альфы на Бете вызывает ложный период течки и период гнездования… это правда?
Он хотел спросить об этом уже давным-давно. На уроках биологии в первом классе старшей школы об этом не говорилось ни слова. Какое-то время он думал, что Цзи Хуай тогда просто шутил над ним, но раз тот говорил с такой уверенностью, он снова начал сомневаться.
В книгах черным по белому было написано, что метка между Альфой и Бетой быстро рассеивается и не вызывает слишком сильных физиологических реакций.
Но ведь Цзи Хуай — один на миллион высший Альпа, а вдруг?
Как будущему студенту-медику, ему было ужасно интересно разобраться в этом вопросе.
http://bllate.org/book/21021/2136853
Готово:
