Лайл сохраняла бесстрастное выражение лица, вернувшись к привычному состоянию, в котором пребывала каждый день на работе, сидя рядом с ним: тихая, безучастная, словно пустая оболочка.
Винсент плотно сжал губы.
Всю дорогу в машине царило молчание.
Когда они прибыли на место, их развели по разным комнатам для примерки.
На свадьбе Тиату предстояло надеть белоснежный костюм: строгий крой, бледно-голубой шелковый шейный платок, а на сияющих золотых пуговицах выгравированы распускающиеся розы.
Простой и роскошный наряд — Винсент к такому не привык. Он носил официальную одежду, но чаще всего выбирал мрачные тона, выглядя при этом аскетично и чопорно.
Винсент слегка приподнял подбородок. Когда работник просунул платок ему под воротник и потянулся рукой, чтобы поправить складки, он остановил его жестом: ему не нравилось, когда чужие руки оказывались так близко к горлу.
Это было его уязвимое место, точка жизни и смерти.
К тому же ссора, разразившаяся в машине, заставила его желать одного: как можно скорее покончить с этим заданием и убраться из этой дыры.
— Вполне неплохо.
Она поспешно подошла к Винсенту, придерживая подол платья; ее босые ступни то и дело мелькали под атласной юбкой.
Когда всё было почти закончено, дизайнер повернулась и попросила Лайл снова пройти в примерочную: там были туфли с каблуками разной высоты, нужно было убедиться, что длина свадебного платья идеальна. Дизайнер улыбнулась с вежливой неловкостью.
— Хорошо.
Лайл стояла рядом с Винсентом, накручивая на палец прядь волос, спадающих на грудь, чтобы хоть как-то отвлечься от томительного ожидания.
— Как угодно.
Работники суетились позади нее, скалывая булавками ткань, которая все еще сидела слишком свободно на талии.
— Что думает жених? — Дизайнер, стремившаяся к совершенству и дотошная в деталях, видя, что от Лайл толку мало, неожиданно обратилась к Винсенту.
Толкнув дверь примерочной, он обнаружил, что снаружи круглое помещение залито слепящим светом, а навстречу ему выходит Лайл.
— Не поймите превратно, просто не хочу терять время.
Не стесняясь, она завела руку за спину, потянула за молнию, и, пока Винсент раздраженно наблюдал за происходящим, она наклонилась, в пару движений освободившись от оков ненавистного наряда.
Именно так она двигалась и смотрела на партнеров, когда они танцевали. Словно выбрасывала мусор, перешагивая через него.
Перед ними с Лайл висело огромное зеркало. Винсент на мгновение перехватил ее взгляд — она смотрела на него, едва заметно изогнув губы в усмешке.
Лайл равнодушно бросила:
— Он не жених.
Она повернулась, откинула волосы назад, обнажая полурасстегнутую молнию, и с абсолютно естественным видом приказала Винсенту:
— Не достаю, помоги застегнуть до конца.
— Это в качестве платы за то, что было раньше? — Винсент сам не понял, почему спросил это. Он помог ей высвободить волосы, застрявшие в бегунке, застегнул молнию и подчеркнуто добавил: — Сегодня мы в расчете.
Лайл плавно выдохнула и, следуя его движению, поднялась на цыпочки.
Она казалась даже более нетерпеливой, чем Винсент, и стремилась поскорее уйти, машинально кивая дизайнеру, которая продолжала сыпать советами по доработке образа.
Атласное платье, скользкое, как вода, осело у ее ног. Она даже не взглянула на него, позволяя ткани валяться на полу, и, уходя, небрежно наступила на подол.
В тот же миг Винсент понял, чего она добивается. Он ловко обошел острые булавки и обнял ее за талию.
Получив от него реакцию, дизайнер снова защебетала, задавая вопросы, но Винсент пытался отгородиться от этого шума, хотя хорошее воспитание заставляло его отвечать.
Ему оставалось лишь повторять эти семь слов, чтобы хоть как-то отвязаться.
Винсент помолчал мгновение и выдавил:
— Сойдет.
Простое белоснежное платье облегало ее хрупкую фигуру, открывая острые ключицы и тонкую талию.
Когда все формальности были наконец соблюдены, и Винсент, и Лайл облегченно вздохнули. Дизайнер рассыпалась в комплиментах, называя их парой, которая так прекрасно понимает друг друга без слов. Их взгляды встретились в зеркале.
— Не нужно, — безэмоционально сказала она и отвернулась в сторону настоящего жениха.
Он смотрел прямо перед собой в зеркало, чувствуя, что обнимает не человека, а облако.
Пока дизайнер проверяла длину подола под разными углами, Винсент и Лайл продолжали повторять этот танец: вверх-вниз, подъем-спуск.
— Ага, — повторила Лайл его слова. — В расчете.
Хотя она выходила замуж впервые, терпение Лайл было на исходе.
Ее фраза разрушила возникшую было атмосферу взаимопонимания. Винсент почувствовал, как тяжелый воздух в комнате снова пришел в движение. Он перевел дыхание и, не желая уступать, добавил:
— Я просто заменяю жениха на примерке.
Винсент смутно припомнил, как на уроках танцев она невзначай обсуждала с учителем детали свадьбы.
Лайл на мгновение задержала на нем взгляд.
А все, что требовалось от Винсента — это держать ее, подхватывать и кружить.
Лайл чуть приподняла плечи, локти, прижатые к талии, естественно разошлись в стороны. Она смотрела прямо в глаза Винсенту, а затем перевела взгляд на его крепкие, сильные руки.
— Мы внесем все изменения и отправим одежду накануне свадьбы, — дизайнер хлопнула в ладоши, и изящный юноша, появившийся на зов, почтительно поклонился гостям.
Винсент уже начал расстегивать пуговицы на пиджаке, но это давалось ему с трудом.
Благодаря своей поразительной памяти, Винсент ясно помнил, как она говорила, что больше всего ждет именно платье.
Потому что ей никогда не доводилось носить столь дорогую ткань.
Лайл описывала шелк как легкий туман, невероятно сияющий.
Теперь же она топтала этот туман ногами.
Была ли она так зла из-за того, что он проболтался в машине, или же она просто разочарована женихом и таким образом выражала свое недовольство?
Способен ли такой бета, как она, на искренность?
Винсент медленно размышлял, никуда не спеша. Он холодно смотрел на спину Лайл, думая, что раз она совершила ошибку, то должна сама испытать предательство.
Это предательство должно быть глубже и больнее, чем то, что причинил ему Сири. Быть брошенной и осмеянной на собственной свадьбе — это как раз то, чего заслуживает такая злодейка.
Она, безусловно, должна заплатить.
Муторная процедура наконец завершилась. Половина намеченного на сегодня пути была пройдена. Они переоделись в свою одежду и отправились дальше.
Сидя в VIP-зале, Винсент и Лайл надевали друг другу на безымянные пальцы кольца.
Его кольцо оказалось маловато, а кольцо Лайл — великовато.
Лайл серьезно спросила его:
— Насколько нужно увеличить? У вас ведь пальцы примерно одного размера?
Винсент, раздраженный до предела, повторял про себя один и тот же вопрос: неужели этот вынужденный брак действительно неизбежен?
— Да, неизбежен, — невольно спросил он вслух, и Лайл любезно ответила.
— Почему?
— Я люблю его.
— Увеличьте на полдюйма, — бросил Винсент работнику, глядя на Лайл без тени эмоций. — Ты говорила то же самое Сири, но потом бросила его.
— Он до сих пор думает, что это я тебя спрятал или убил.
Винсент покрутил кольцо на пальце, разглядывая гравировку на соланском языке — имя Тиат.
— Он подал жалобу в Комиссию по надзору, наш брачный контракт расторгнут, моя репутация пострадала.
— Тебя это волнует? — Лайл посмотрела на него. — Он тебя не любит. Можешь найти себе другого омегу, который будет тебя любить.
— Между альфами и омегами не бывает таких омерзительных чувств.
Лайл странно посмотрела на него:
— Вы даже говорить о любви стесняетесь, не понимаете, что это такое, так с чего вы взяли, что Сири любил меня?
— Он сам признался.
— Ладно, — вздохнула Лайл. — Тогда открою тебе истину. Любовь не статична, она течет. Раньше я любила Сири, но теперь моя любовь течет к Тиату. Даже если он, черт возьми, накануне свадьбы не хочет даже делать вид, что дорожит мной.
Винсент заметил:
— Раньше у тебя не было такого терпения к Сири.
— Раньше? Раньше я боролась за выживание. Теперь у меня есть статус, роскошная жизнь, и я ищу духовного наслаждения.
Она приблизилась к Винсенту, шипя, словно злая медуза из мифов:
— Если тебя это так задевает и ты не можешь оправиться от поражения, если тебе так хочется отомстить — можешь подойти ко мне, когда я буду убита горем, утешь меня. Кто знает, может, я решу, что ты надежный человек, и полюблю тебя, а потом ты жестоко меня бросишь.
Винсент усмехнулся:
— А ты будешь страдать?
— Конечно, — ответила Лайл. — Сейчас, в этот самый момент, брошенная женихом, я страдаю так, что готова его прирезать.
У Винсента было отличное зрение, и он не пропустил блеск слез в ее глазах.
Лайл развела руками:
— Ничего не поделаешь, мы, беты, такие эмоциональные существа, ценим чувства. Когда мне больно, твое утешение будет куда полезнее, чем год твоих жалких представлений передо мной.
Винсент объявил, что это самая смешная шутка, которую он слышал в этом году.
Он невольно рассмеялся, но в глубине души что-то дрогнуло. Интуиция подсказывала, что эта ведьма его охмуряет, пытаясь чего-то добиться.
— Лучше подумай, как тебе благополучно пережить свою грандиозную свадьбу, — холодно сказал Винсент, стряхивая пыль с рукава. — Сири тоже будет среди гостей. Как думаешь, какова будет его реакция, когда он увидит свою возлюбленную, которая ожила, но собралась замуж за другого?
Лайл осталась невозмутима:
— Это не моя вина. Кто виноват, что он сам ни на что не способен.
Она подперла подбородок рукой, видимо, устав от этого разговора, и отказалась переделывать кольцо, решив носить как есть.
После короткого молчания сотрудник достал крупное чистое кольцо с сапфиром для проверки.
— Это помолвочное кольцо, которое заказал ваш жених. Срок свадьбы близок, он все не находил времени забрать его, а сейчас мы позвонили, и он сказал передать его вам.
Воздух стал тяжелым. Глаза Винсента цвета серой стали буравили ее. На глазах у врага она сегодня уже столько раз выглядела жалко, что и не сосчитать. Предложение должно было стать сюрпризом, тайно спланированным женихом. Это кольцо с сапфиром стоило целое состояние, она должна была радоваться. Но из-за пренебрежения жениха все превратилось в огромное унижение.
Лайл вертела кольцо в пальцах. Как и ожидалось, оно было велико и болталось на пальце. С точки зрения Винсента, это было закономерно: под влиянием феромонов то, что Тиат вообще вспомнил о помолвке и заказал кольцо, было уже чудом. Проблема была лишь в том, что все случилось не вовремя: у Уинтон начался период течки раньше срока. А беты должны были уступить.
Она опустила голову, глядя на бархатную коробочку для колец сдержанного цвета. Винсент машинально проследил за ее взглядом, но там не было ничего особенного — просто пустая коробка.
Она шмыгнула носом, а когда подняла голову, на лице снова застыло то же дерзкое и бесстыдное выражение.
— Ты, должно быть, предвкушаешь неприятности на моей свадьбе? — спросила она. — Давай заключим сделку.
Лайл смотрела на него, постукивая пальцем по драгоценному камню, словно сдерживая что-то внутри.
— Почему бы тебе не заменить свой подарок на свадьбу на P07? — она сцепила пальцы, и кольцо снова заболталось у нее на руке.
Винсент молчал.
— Не хочешь посмотреть спектакль? Я устрою тебе незабываемое шоу.
Винсент, конечно, знал, что такое P07. Он отбросил все маски и воспитание и прямо назвал ее:
— Сумасшедшая. Неужели ты готова убить благородного альфу из-за такой ерунды?
На этот раз замолчала Лайл.
— Это все равно что бросать яйца в скалу, — сказал он.
Лайл не стала объяснять, а просто сменила тон:
— Ты красив, представителен, благороден, но при этом скучен, как кусок куриного хряща, который в любой момент хочется выбросить. Знаешь почему? Потому что ты занудный, неинтересный и скучный.
— Говори что хочешь, — Винсент оставался непреклонен.
— Но я приглашаю тебя стать моим соучастником, — она протянула руку Винсенту. — Присоединяйся ко мне, наблюдай за мной, отомсти мне своими руками. Ты будешь рядом, и, когда я совершу преступление или еще до этого, ты сможешь первым арестовать меня или даже воспользоваться случаем и убить.
Винсент не понимал, как она может говорить об этих вещах так легко. Разве быть преступником — это что-то, чем стоит гордиться? Что такое любовь, если она способна довести человека до такого безумия?
Любопытство заставило его заглянуть в эту бездну, в которую превратилась Лайл, и он не удержался, сделав шаг к ней.
Лайл взяла его за руку, сняла с собственного безымянного пальца болтающееся кольцо и надела ему на мизинец.
— Это залог, — прошептала она.
Кольцо село на его мизинец как влитое. Пальцы Винсента невольно дернулись, оцарапав ее ладонь, которую она еще не успела отстранить. Он смотрел, как она бросает коробку от кольца в мусорное ведро, и с восторгом торопит его уходить.
Дорога обратно уже не казалась такой тягостной. Хотя они больше не разговаривали, в салоне словно витало негласное взаимопонимание. Она положила руку на окно и смотрела на унылый, однообразный пейзаж, выглядя при этом совершенно спокойной.
Именно в это время, сразу после окончания смены, Джок, который еще не ушел, ждал ее у ворот. Лайл так и осталась в его объятиях, словно не хотела двигаться, раз уж представилась возможность отдохнуть.
— Покажу тебе кое-что забавное, тебе точно понравится, — Джок махнул рукой Винсенту на прощание и, наклонившись к ней, заговорил ласково, как с ребенком.
Лайл с улыбкой зарылась лицом в его плечо.
Винсент сидел в машине, глядя через приоткрытое окно на их удаляющиеся спины. Когда машина тронулась и расстояние увеличилось, Лайл обернулась. И в тот момент, когда они уже были далеко друг от друга, она поймала его взгляд и беззвучно прошептала: «Прощай».
Джок нес ее на руках по извилистым коридорам. Лайл на ходу сорвала цветок, свисавший с колонны, воткнула ему за ухо и спросила:
— Куда мы идем?
Он молчал до тех пор, пока они не прошли через крытую галерею, не миновали лианы и цветочные занавеси, и перед ними не открылся двор Тиата.
Маленький дворик преобразился: вместо прежней скуки стены были усыпаны крошечными светящимися фонариками, напоминавшими упавший Млечный путь.
Лайл соскользнула с рук Джока и с улыбкой, сиявшей, как маленькое солнце, бросилась навстречу:
— Господин!
Она дернула Тиата за рукав, словно вернувшийся из долгой поездки щенок, и в ее темных глазах читалась такая привязанность, что Джок, стоявший в стороне со скрещенными руками, не мог сдержать улыбки.
Тиат протянул к ней правую руку ладонью вверх:
— Где вещь, которую я просил тебя принести?
— Драгоценный камень?
— А что же еще?
— Разве эта вещь не была подарком для меня? Как можно забирать ее назад? — сказала она. — Я оставила ее в комнате, когда пришла.
У Джока было странное выражение лица, но когда Тиат посмотрел на него, он уже считал сигнал о помощи в глазах Лайл и промолчал.
— Облом, — сказал Тиат.
— Я ждала, что вы сделаете мне предложение, ждала-ждала, так и не дождалась.
— Я думал, ты занята, — ответила она.
— Я знала, что вы так скажете. Хотя в последнее время вы действительно были очень заняты, но... ладно, тогда я сделаю это сама. — Он взял Лайл за руку, глядя на нее глазами, полными гордости и самолюбования.
Все пошло совсем не так, как ожидала Лайл. В непривычном поведении Тиата она даже уловила нотки смущения и робости.
Готовясь к тому, что должно было произойти, Тиат все же заколебался и отослал Джока:
— Сходи, помоги принести кольцо Лайл.
Они остались вдвоем, но Тиат все равно не мог начать разговор. Он надеялся, что Лайл скажет хоть что-то, чтобы разрядить атмосферу. И она действительно так сделала.
— Вы хотите сделать мне предложение? — спросила она. — Эта сцена так похожа на ту, что была в сериале, который я недавно смотрела. Как господин об этом догадался?
На самом деле ее тошнило. Если бы все зависело от нее, она бы не устроила такой убогий спектакль, да еще и не ждала бы благодарности. Но ей приходилось изображать восторг.
— Я специально спрашивал Джока.
Видя, что он действительно в замешательстве, Лайл улыбнулась. В ее глазах, словно отражая звездную пыль, она сказала Тиату:
— Если вам совсем неудобно...
Джок все не возвращался. Тиат решительно возразил:
— Нет... это не так. Я просто хотел спросить тебя, согласна ли ты выйти...
Не успел он закончить фразу, как запищал оптомозг Тиата. Он нажал кнопку, не глядя, но на том конце, видимо, было что-то срочное, и мелодия настойчиво звучала снова.
— Ничего страшного, отвечайте.
Он поднял руку, готовясь выразить гнев, но, увидев имя звонившего, ярость и недовольство исчезли.
— Уинтон, — Тиат, нахмурившись, отошел в сторону. — Тебе следовало вовремя использовать ингибиторы или какой-нибудь другой препарат.
У него никогда не было даже временной метки с Уинтон. Возможно, разрыв отношений или продвижение плана заставляли ее нервничать, и период течки начался раньше. В такие моменты Тиат, находившийся далеко на поверхности, становился ее единственным утешением.
Он прошептал:
— Раз я дал тебе слово, я обязательно убью его. Тебе не стоит беспокоиться.
Лайл не собиралась подслушивать их шепот. Она пинала песок на земле и медленно отошла, неожиданно обнаружив Джока, который стоял, прислонившись к стене снаружи.
— Джок... — сказала Лайл. Он прислушался, ожидая продолжения, но она замолчала.
— Иди сюда, Лайл, дай я тебя обниુંу, — сказал он.
Его острый слух позволил ему понять, что происходит внутри, даже без лишних слов.
Он подошел и погладил Лайл по дрожащей спине, утешая ее:
— Это неизбежно. Возможно, в будущем все наладится, но связь между альфами и омегами так сильна, и в этом нет никакой логики.
Лайл успокоилась. Она не стала тонуть в боли, причиненной Тиатом, а вцепилась в руку Джока, как утопающий хватается за единственную щепку, и с тоской спросила:
— А ты?
Она повторила еще раз, и в ее тоне было столько грусти, что хотелось вздохнуть:
— А ты?
Когда у него появится своя омега, будет ли он таким же?
— Даже если вы расстанетесь...
— Не знаю, — ответил Джок.
Он не мог предвидеть того, что еще не случилось, и не понимал, что сейчас чувствует Лайл, но в этот миг он решил, что пусть этот момент наступит как можно позже.
— Возможно, да, но я постараюсь контролировать себя, — сказал он. — Что бы ни принесло будущее, наша дружба не изменится.
Он списал эту печаль на неясное будущее и на дружбу, которая его немного беспокоила.
И они оба прислонились к стене, наблюдая за звездами.
Когда Тиат закончил успокаивать Уинтон, Лайл уже спала, прижавшись к Джоку.
Как только он приблизился, Джок приподнял бровь и проснулся, приложив палец к губам, призывая к тишине.
Она спала у него на груди, часть лица была видна, а остальное скрывали волосы. Тиат видел лишь кусочек бледной кожи и густые ресницы.
Теперь, когда дело зашло так далеко, у него пропало желание продолжать, а будить ее он тем более не хотел. Протянув руку, он поправил ее ресницы, представив, как она будет разочарована и расстроена, когда проснется, вздохнул и сказал:
— Отвези ее домой.
Когда Тиат ушел, Джок медленно поднялся вместе с ней.
— Думал, ты будешь плакать.
У Лайл затекла половина лица, и она повернулась на другой бок:
— После стольких разочарований я уже не так легко плачу.
— Ты сама говорила, что между нами пропасть: ты и я, я и он, — она повторила его слова, словно смирившись.
— Упрямая.
Лайл потрогала место на локте, где под кожей чувствовался бугорок — там были вытатуированы имена Тиата и Уинтон.
— Я давно знала, что они созданы друг для друга, и мне там места нет. Просто не смирилась, все хотела попробовать, еще раз попробовать.
Джок в этот раз действительно опечалился:
— Ты повзрослела.
Лайл подумала: это тебе только кажется.
Она уже все поняла. Все то, что она говорила Винсенту днем, она могла с таким же успехом сказать Тиату. По сравнению с ним Тиат — это лидер среди «куриных хрящей».
Даже прислужники не любят есть безвкусные вещи, но этот «хрящ» пока еще был полезен. Его нужно было оставить. Она усердно выполняла свой долг, не забывая о своей миссии: знамя преданности было высоко поднято в ее сердце.
Джок похлопал ее по голове:
— Если совсем станет невмоготу, есть я. Не думай об этом, спи.
День свадьбы приближался. Накануне вечером наконец доставили исправленные платье и костюм.
Принес их Хэгуй, изменившийся до неузнаваемости. Одежда была небрежно разложена на кровати, а они с Лайл втиснулись на балкон.
— Не хочешь примерить? Завтра твой важный день... вернее, один из самых важных дней в твоей жизни. — Он не знал, одинаковое ли у них культурное происхождение, но в глазах жителей Земного спутника-01 день свадьбы был важной датой.
— Ты же сам знаешь, это просто трамплин.
— М-м. — Хэгуй улыбнулся, но Лайл показалось, что после смены лица его улыбка стала какой-то неестественной.
Вдалеке, в бледно-голубых лучах, взлетали и садились корабли; возможно, среди них были гости, прилетевшие на свадьбу.
Она отвела взгляд:
— Рассказывай о следующем шаге.
— После свадьбы, по традициям Солан, вы пробудете здесь несколько дней, прежде чем отправиться в небо.
— Сегодня ночью я пройдусь по этому маршруту согласно карте. В усадьбе есть пустующий подвал. Как только добудем оружие, перенесем его туда.
Лайл посмотрела на карту: расстояние по прямой было небольшим, но успеют ли они перенести столько вещей?
— Не забывай, какова истинная цель этой свадьбы.
— О, Уинтон, — сказал он. — Кроме нее, завтра сюда прибудут и другие важные персоны, ты знала?
Он явно собирался прочитать ей лекцию, если она вдруг не в курсе.
Лайл кивнула. Хотя жених и невеста были полны грязных замыслов, список гостей она все-таки видела.
— Телье, благородный наследный принц Империи, великий межзвездный командующий, — перечислила Лайл. — Альфа, которого вместе с Тиатом народ называет «близнецами Империи». Действует жестко, натура жестокая.
В процветающей Империи Солан он не отсиживался в Императорском Дворе, наслаждаясь роскошью, а оставался действующим военным, активным участником борьбы с преступностью.
— Министр кабинета — Банджо.
При упоминании этого имени выражение лица Хэгуя перестало быть спокойным, а в уголках глаз промелькнула глубокая ненависть. Это была ненормальная реакция, ведь когда она говорила о жестоком Телье, Хэгуй лишь нахмурился.
Она продолжила:
— Говорят, Банджо — сторонник умеренных взглядов. Самый молодой министр кабинета, говорят, есть шансы, что до тридцати лет он возглавит кабинет, усердно работает для народа, а его указы всегда исполняются.
— Ха, — Хэгуй усмехнулся. — Он?
Для солане он, безусловно, был человеком, заслуживающим восхищения, но для Хэгуя и его товарищей, которые под огромным давлением отчаянно пытались спасти свой экспериментальный проект, он был заклятым врагом.
— Ты хочешь воспользоваться случаем и убить его? — спросила Лайл.
— Нет, — взгляд Хэгуя снова стал спокойным. — Убить его слишком трудно. Наша цель — сбежать, дать оставшимся жителям Земного спутника-01 выбраться из этой ловушки и вернуться на родную планету.
Он был очень силен, и попытка его устранить привела бы к лишним осложнениям и огромным потерям. Это было невыгодно. Хэгуй не забыл свою ненависть, но он и его соратники уже научились принимать её как часть жизни. Сейчас им нужно было понять, что является первостепенным.
— Что ж, желаю вам успеха, — Лайл посмотрела на усыпанное звездами небо, вздыхая об их судьбе и чувствуя облегчение от того, что Земной спутник-01 — это не Земля. В то же время она завидовала им: у них хотя бы было место, куда можно вернуться.
Хэгуй сухо поправил её:
— Желай успеха нам обоим. Твоя цель тоже будет достигнута.
Луна скрылась за облаками, и терраса погрузилась в полумрак.
— Еще есть Уинтон, — Лайл выдохнула, словно прогоняя тревогу и раздумья, и продолжила: — Она — ключ к тому, пройдет ли завтрашняя свадьба гладко.
Тиат собирался вернуть Уинтон. Но как именно он это сделает? Будет ли это касаться её? Лайл находилась в слабой позиции, но привыкла всё контролировать, поэтому неизвестность завтрашнего дня вызывала у неё беспокойство. По косвенным данным, полученным от Джока, Уинтон сама отказалась от помолвки с Тиатом, и даже когда тот грозился напасть на Императорский Двор, именно Уинтон убедила его отступить. Однако её начавшийся раньше срока Период течки и тесные контакты перед свадьбой невольно наводили на мысли, что у них есть какой-то скрытый план.
Хэгуй нахмурился:
— Я пойду и убью её.
— У неё особый статус, она ценная омега, её охраняют день и ночь. Не говори глупостей.
От долгого стояния ноги затекли. С помощью Хэгуя Лайл вернулась в комнату. Глядя на гору одежды на кровати, она сказала:
— Поживем — увидим. Сначала нужно сделать хотя бы шаг.
Этот разговор стал их последними спокойными мгновениями. Для Хэгуя эта ночь обещала быть бессонной — предстояло сделать еще слишком много. Сейчас он должен был разведать маршруты и выяснить время смены караула на охранной базе поблизости.
— До завтра, — сказал он.
Пройдя два шага, он обернулся и добавил:
— Впредь, если будут чужие, можешь звать меня Кили.
Она показала жест, означающий, что всё поняла:
— Только наедине я буду звать тебя настоящим именем.
Хэгуй кивнул и бесшумно растворился в темноте.
Лайл не была так занята, как он, к тому же её физическая форма оставляла желать лучшего, поэтому она решила воспользоваться случаем и поспать.
Ночь прошла спокойно.
Утром Джок отвез её к месту проведения свадьбы — саду Усадьбы Белой Звезды. Там стоял куполообразный павильон, к которому вела дорожка из белого гравия, обрамленная редкими и красивыми цветами.
Свадьба была назначена на два часа дня. Сейчас было восемь утра, только рассвело. Лайл полузакрыла глаза, позволяя визажисту наносить макияж, а Джок присел рядом с завтраком в руках, то и дело поднося кусочки к её рту. Глаза Лайл подвели так, что стрелки чуть приподнимались к вискам, придавая её облику нотку решительности в дополнение к природному очарованию.
— Не занят?
— Всё нормально, гости еще не приехали, — он взглянул на часы. — Эта компания из Императорского Двора всегда любит появляться в последнюю минуту.
Сегодня он был одет совсем не так, как обычно: скромно, но роскошно, а на поясе висел узкий меч. Серебристый парадный мундир, темные сапоги — это Лайл помогла ему выбрать наряд, по фасону похожий на костюм Тиата, но даже более сложный. У невесты не было отца, поэтому Джок должен был взять её за руку и провести к алтарю, чтобы передать Тиату.
Когда подошло время, пришла помощница, чтобы переодеть её. На руках Лайл оказались жемчужно-белые перчатки до локтей, а длинная фата, волочившаяся следом, казалась легкой, как туман.
— Не слишком просто? — спросила она.
Джок, закончив встречать гостей, подошел, чтобы проводить её к выходу, и мимоходом перекинул край фаты, прикрывая её лицо.
— Хм, по-моему, в самый раз.
Он наклонился, и золотые эполеты на его плечах коснулись её ключиц, вызывая легкий зуд. Лайл просто сняла эти две ленты и повязала их себе на запястья:
— Так даже лучше. К тому же, это же золотые нити.
Джок посмотрел на её бесстрастное лицо. В нем не было ни радости, ни тем более восторга. Вспомнив, сколько людей собралось на свадьбе в ожидании зрелища, он вдруг почувствовал тяжесть на душе.
— Может, не будем жениться? Я заберу тебя отсюда, — внезапно выпалил Джок, глядя на то, как Лайл продела руку в его локоть. Его лицо выражало полную растерянность, он действительно предлагал ей бежать.
Лайл прыснула со смеху и попросила его не болтать глупостей.
Джок повел её вперед. Шаги давались ему с трудом; казалось, путь был одновременно бесконечно долгим и пугающе коротким. Зазвенели колокола — знак официального начала церемонии. Стражники по обе стороны дорожки выстрелили из цветочных пушек, и лепестки дождем посыпались на фату Лайл. Этот туманный покров не мешал Лайл видеть, и, конечно, не мог скрыть от неё изучающие взгляды гостей.
Людей было немного, всего около десяти человек. В самом первом ряду сидела Уинтон — её золотистые волосы были высоко уложены, сама она выглядела ослепительно красиво. Рядом с ней стоял её новый альфа — невысокий, с каштановыми волосами, он выглядел довольно мило, но как-то не очень подходил ей. Тиат стоял прямо рядом с ними, о чем-то тихо разговаривая с Уинтон; они смотрелись куда гармоничнее.
Увидев, что невеста вошла, Тиат поднял голову. Сквозь фату его взгляд долго был прикован к Лайл. Игнорируя Уинтон, он направился прямо к ней. Джок лишь под напором Тиата опомнился и вложил руку Лайл в его ладонь.
Свидетель уже ждал под сводами павильона.
Лайл рассеянно повернула голову и встретилась взглядом с одним из гостей. Это был альфа с короткой стрижкой и высокой, статной фигурой — даже выше Тиата. Он был одет в серебристо-черный военный мундир, его черты лица были четкими и красивыми. Заметив, что она смотрит на него, он ответил улыбкой. Очень вежливой, но высокомерной. В нем чувствовалась врожденная стать... человека, стоящего на вершине власти. Это был Телье.
Лайл едва заметно усмехнулась и перевела взгляд на его спутника: серебристые волосы, красные глаза, стройное тело. Он выглядел несколько слабее Телье, не обладая той же взрывной мощью. Он был в штатском, но держался настороженно, постоянно оглядываясь по сторонам, словно готовясь к внезапной угрозе. Даже сквозь ткань брюк угадывались напряженные мышцы бедер. Он напоминал готовящегося к прыжку грациозного леопарда.Бан Чжо проявлял к Лайл неподдельный интерес.Тиат был тем еще мерзавцем, смотревшим на всех свысока, и Бан Чжо хотел посмотреть, что это за бета, из-за которой тот был готов пожертвовать репутацией, лишь бы не отпускать её. Коварная обольстительница? Или бедная, несгибаемая роза?Когда они подошли к свидетелю и Тиат, наконец, откинул фату, Бан Чжо понял, что все его предположения были ошибочными. Невеста выглядела совсем юной, чистой и невинной. Жемчужные серьги в её ушах отражали свет, отбрасывая на лицо искры, словно рассыпавшиеся звезды. Безупречная кожа, губы цвета чайной розы. И в её глазах — безоговорочное восхищение, обожание и фанатичная любовь к Тиату.
Наряд её был прост, но ослепительно прекрасное лицо не нуждалось в украшениях. Однако, если бы его спросили, что больше всего задевает за живое, он бы ответил: это пламя любви, полыхающее в её ясных глазах при взгляде на Тиата. Это сочетание красоты и чувств заставляло даже самую прославленную омегу Империи Солан, Уинтон, которую воспевали как холодный лунный свет, меркнуть и выглядеть блеклой в сравнении с этой девушкой.
Невероятно.
Гости снова сели на места.Бан Чжо положил руку на ногу и невольно начал выстукивать ритм по колену. На сцене жених и невеста закончили читать клятвы.
«Все идет подозрительно гладко», — подумала Лайл.
Её взгляд скользнул по присутствующим, и она заметила две знакомые фигуры: Винсент и Сири сидели вместе. У Сири был мрачный взгляд; если бы Винсент крепко не удерживал его за руку, Лайл не сомневалась, что тот в следующую секунду бросился бы к ней с допросами. Его грудь тяжело вздымалась, он кипел от ярости.
Лайл, поддерживая Тиата за руку, надела на него кольцо, которое они подогнали по размеру. Оно село гладко, лишь слегка пошатываясь — впрочем, это было объяснимо, ведь они переделывали его со слов Винсента, так что небольшая неточность была ожидаема.
Тиат сегодня был на высоте. Возможно, пораженный необычной красотой своей невесты, он смотрел на Лайл с таким выражением, которое вполне можно было назвать нежным.
Лайл чуть приподняла бровь, сосредоточив внимание на другом, крошечном кольце.
Надеть, поцеловаться — и эта не самая пышная свадьба будет завершена. Но что насчет Тиата? Когда он перейдет к делу? Гости ведь не будут здесь задерживаться вечно.
— Кхм-кхм... — Уинтон, казалось, почувствовала себя нехорошо. Она пыталась сдержать першение в горле, чтобы не прерывать священный момент, но не смогла.
Эти два легких кашля словно открыли шлюз: она закашлялась так, будто легкие готовы были выскочить наружу.
Жених замер. Тиат выпрямился, проследил за звуком и перевел взгляд на Уинтон. Свидетель и невеста в недоумении переглядывались, под взглядами толпы пытаясь жестами показать жениху, чтобы он продолжал процедуру.
Тиат остался неподвижен. Он смотрел на Уинтон, погрузившись в свои мысли, словно внутри него шла какая-то борьба.Бан Чжо перевел взгляд на Лайл.Новобрачная прикусила нижнюю губу, чувствуя себя потерянной и растерянной.
Тиат зашагал в сторону сцены, бросив на Уинтон предостерегающий взгляд.
Присутствующие на свадьбе гости начали недоумевать, а когда Тиат крепко сжал запястье Уинтон, по залу пополз шепот.
Они с молчаливым любопытством разглядывали невесту, оставшуюся в одиночестве: сможет ли она вынести этот позор и удар?
Однако её любовь к Тиату была трогательной. Лайл до сих пор смотрела на него с полным доверием, и даже когда тот поспешно ушел, она продолжала обожать его, словно божество.
Несмотря на замешательство, в её глазах не было ни капли печали или боли от предательства.
Лайл смотрела на Уинтон, и в её взгляде читалась лишь глубокая тревога; она, как и Тиат, искренне беспокоилась о самочувствии другой женщины.
Телье, до этого момента холодно наблюдавший за происходящим, не выдержал и выпрямился. В отличие от тех, кто пришел сюда ради зрелища, он размышлял глубже и подмечал куда более тонкие детали.
На этой свадьбе нашлось немало людей, которые беспокоились о репутации невесты куда больше, чем сам жених.
Винсент, вытянувший шею, с трудом сдерживал эмоции в глазах.
Сидевший рядом с ним омега, который поначалу пылал ненавистью к Лайл, теперь, казалось, был готов броситься на Тиата и разорвать его в клочья.
Джок, неспешно направлявшийся к сцене в таком же, как у жениха, костюме — даже чуть более роскошном — выглядел примечательно. На его плечах не хватало того самого аксельбанта, который теперь красовался на запястье невесты.
Телье нашел это весьма интересным.
Лайл в тревоге прождала некоторое время, но в итоге уступила собственной мягкости. Приподняв подол платья, она подошла к Уинтон и с беспокойством спросила:
— Вы в порядке? Может, позвать врача?
— Церемонию… её можно отложить. Ваше здоровье и самочувствие важнее, — добавила она.
— Нет, не нужно. Это старая болячка, скоро пройдет. — Голубые глаза Уинтон, подобные синему морю, слегка подернулись рябью. — Подойди ближе, Лайл, дай мне на тебя опереться.
Она знает её имя!
Значит ли это, что Уинтон тоже симпатизирует ей?
— Я тоже могу помочь, — тихо прошептал стоявший рядом с ней альфа, но, не успев закончить, тут же втянул голову в плечи под суровым взглядом Уинтон.
— Конечно, — Лайл это показалось странным, но она всё же согласилась. Одарив своего кумира застенчивой, взволнованной улыбкой, она подошла ближе.
Когда голова Уинтон опустилась на её плечо, Лайл почувствовала неладное.
Уинтон была выше её, и в такой позе ей было явно неудобно и тесно.
Лайл хотела предложить сменить место, но не успела раскрыть рта, как почувствовала острую боль в груди.
Уинтон вонзила в её сердце короткий острый кинжал с желобом.
Смерть пришла быстро. В ушах стоял шум, и вдали она увидела Хэгуя, который в спешке бежал к ним.
Тиат с искаженным от ярости лицом подхватил оседающую Лайл и закричал на Уинтон:
— Зачем ты это сделала?! Я же обещал, что сам всё устрою!
Он в панике хлопал Лайл по щекам.
Её лицо стало мертвенно-бледным, словно увядающая роза.
Лайл стиснула зубы, из последних сил пытаясь оттолкнуть руку Тиата, но он вцепился в неё мертвой хваткой.
— Говори, я слушаю, — прошептал он.
Уголок её рта дрогнул, и едва слышный голос прошептал:
— Иди… к черту.
Если бы этот придурок не держал её так крепко, перед смертью она бы обязательно показала ему средний палец.
Неужели всё закончилось вот так?
Лайл тяжело дышала. Когда она вновь вернулась в мир живых, боль в груди, казалось, ещё не успела утихнуть.
— Не слишком ли просто? — Джок, пришедший встретить её, тихо спросил на ухо.
Лайл, словно утопающая, отчаянно хватала ртом воздух. Она была в холодном поту и судорожно ощупывала левую сторону груди. Там ничего не было — ни раны, ни ножа.
Джок заметил её состояние и спросил:
— Тебе нехорошо?
Лайл посмотрела на знакомое красивое лицо и сильно ущипнула его за щеку.
— Больно?
— Больно, — недоуменно ответил Джок.
— Хорошо, что больно. Значит, это по-настоящему. — Она быстро взяла себя в руки и спросила, сколько сейчас времени.
— Десять утра. Гости как раз начали прибывать.
Лайл кивнула. В этот раз она не стала снимать аксельбант с плеча Джока, как в прошлый раз, а начала расспрашивать о том, что пропустила.
— Кто пришел?
— Уинтон со своим альфой. Они сейчас под виноградной аркой у сада.
Джок добавил:
— Еще Его Высочество Телье. Он не любит, когда его беспокоят, так что, возможно, сейчас отдыхает или прогуливается.
Точного места она не знала.
Впрочем, это было неважно. Где бы ни был Телье — сейчас ей нужна была Уинтон.
Гнев, словно раскаленная лава, разливался в её груди, обжигая сердце, которое ещё не успело пострадать.
Она должна была что-то предпринять, чтобы унять этот непрекращающийся шум в душе. Например, отомстить.
Планы и долгие раздумья были отброшены. Она была злопамятной: никто не мог безнаказанно причинить ей вред.
Лайл не знала, будет ли у неё ещё один шанс, но план убийства уже стоял на первом месте.
Она твердила себе: именно потому, что неизвестно, последний ли это раз, нужно ловить момент. Месть подают горячей.
— Мне тоже кажется, что образ слишком простой, — сказала она. — У визажиста были цветы для прически, ты не мог бы их принести?
Джок кивнул и ушел.
На этот раз он не успел спросить, стоит ли вообще продолжать свадьбу, и не успел предложить ей бежать.
Лайл сорвала фату, скомкала её и бросила в кусты.
Приложив руку к бедру, она почувствовала спрятанный под свадебным платьем пистолет.
В прошлый раз она им не воспользовалась.
Сбросив туфли на высоких каблуках, она бросилась к тому месту, где находилась Уинтон.
Альфы рядом не было. Уинтон сидела на качелях под виноградной аркой с мрачным выражением лица.
Лайл напевала под нос, приближаясь к ней. Со стороны арки медленно шла высокая фигура. Она прищурилась и увидела сигарету в пальцах незнакомца, чей огонек мерцал в полумраке.
Лайл прибавила шаг, устремившись к Уинтон так, будто та была любовью всей её жизни.
— Ваше Высочество Уинтон.
Та мельком взглянула на неё, не проявив любопытства к её личности, а лишь удивленно спросила:
— Почему ты здесь?
Лайл, словно не замечая нетерпения в её голосе, легко опустилась рядом и, как в прошлый раз, участливо спросила:
— У вас что-то болит? Может, позвать врача?
Её рука скользнула под подол платья, нащупывая холодную рукоять пистолета.
Альфа, куривший неподалеку, холодно взглянул в их сторону и остановился на небольшом расстоянии.
Словно огромный питон, затаившийся в тени.
Уинтон была в хорошем настроении и сладко улыбнулась ему.
— О, не нужно. Время поджимает, ваша церемония важнее. Это моя старая болячка, скоро пройдет. — Ответ Уинтон почти не отличался от прошлого раза.
— Тогда, может, прислонитесь ко мне? — Лайл с искренней заботой посмотрела на неё. — Так будет удобнее.
Чушь собачья.
Казалось, её искренность тронула Уинтон. Она пристально посмотрела на Лайл и кивнула:
— Хорошо.
Пистолет ещё нужно было снять с предохранителя. Возможно, она не успеет отправить её на тот свет так же быстро, как та ударила её ножом, но это было неважно — Лайл знала, что стреляет она мастерски.
Голова Уинтон склонилась к её плечу.
Лайл обняла её, в одно мгновение сняла предохранитель и нажала на спусковой крючок.
Альфа в стороне, встревоженный выстрелом, зашагал к ним.
Раз, два.
Лайл с безразличным лицом превратила сердце Уинтон в решето.
— Говорят, у вас, омег, кожа толстая. Чтобы избавить тебя от мучений, я сделаю ещё пару выстрелов.
Не то что у неё — со слабым здоровьем: нож вошел, а пока вытащишь — уже и жизни нет.
Она наклонилась к ней.
Окровавленная рука Уинтон вцепилась в подол её платья.
— Ещё жива, — пробормотала она себе под нос. Не обращая внимания на испачканное свадебное платье, она вновь навела ствол, собираясь закончить дело.
Но прежде чем прогремел выстрел, альфа оказался за её спиной.
Сильная, мощная рука схватила Лайл за запястье. Стоило ему нажать, как от боли она сбилась с прицела.
Ладонь альфы была обжигающе горячей, но Лайл почувствовала, словно её обвила змея.
В месте соприкосновения кожи казалось, будто змея шипит, высовывая язык.
За спиной она чувствовала чужую холодную грудь.
Альфа отобрал у неё пистолет. Уинтон была уже почти мертва, и Лайл, не сопротивляясь, позволила мужчине себя арестовать.
— Вы арестованы, — голос альфы звучал как звон стали — холодный и полный магнетизма.
Он держал её пистолет, приподнимая её запястье.
В другой руке альфы дымилась сигарета, выкуренная лишь наполовину. Телье было жаль оставлять её.
Он поднял руку, намереваясь затянуться ещё раз, но в этот момент бета перехватила его движение, поддерживая его запястье другой рукой и направляя сигарету к себе.
Она сделала глубокую затяжку и выпустила облако дыма, лениво произнеся:
— Кайф.
Она совсем не выглядела как преступница, только что совершившая убийство и готовая к допросу.
— Ещё хочешь? — спросила она. — Дай мне ещё затяжку.
В этот раз Телье был настороже, и она не смогла сдвинуть его руку.
На фильтре остался красный отпечаток помады, четкий и ясный. Телье секунду смотрел на него нахмурившись, а затем, не колеблясь, прильнул губами к тому же месту.
http://bllate.org/book/21009/2136030
Готово:
