Это происшествие никак не отразилось на семействе Хэ, зато в деревне только и разговоров было, что об очередных нелепостях в их доме.
В какой-то момент Линь-ши и Хэ Чжао даже носа на улицу показать боялись, а глава семейства, Хэ Да, и вовсе ходил, низко опустив голову.
Маленький скандал вскоре утих, но тут внезапно объявился Пин Хао.
Утро восьмого дня десятого месяца, деревня Сяофэн.
По деревенской улице, подняв пыль, проскакал верховой в черной форме уездного управления. Крестьяне, завидев его, в испуге шарахнулись в стороны.
Люди провожали его взглядами, гадая, что случилось, ведь всадник направлялся прямо к дому Цзинь Шуфэнь.
Служитель остановился у ворот дома Хэ, спешился и постучал:
— Господин Шэнь дома?
Во дворе Шэнь Синцяо как раз упражнялась в боевых искусствах. Услышав окрик, она прервалась, подошла к воротам и увидела того самого старшего Чэня, с которым встречалась в тот вечер. Его лицо было мрачнее тучи.
Она отступила в сторону, приглашая его войти:
— Я здесь. Скажите, старший Чэнь, что за срочность? Что стряслось?
Чэнь сложил руки в приветственном жесте:
— Мое почтение, господин Шэнь. Входить не стану. Не могли бы вы по приглашению нашего уездного начальника проследовать в управление?
— Из-за дела о пропавших девушках?
— Именно так. За последние два дня мы, идя по следу, нашли всех похищенных, поэтому начальник уже объявил повсюду о раскрытии дела.
Он огляделся по сторонам и, приблизившись, прошептал:
— Но на самом деле дело еще не закрыто. Начальник просит вас о помощи. Подробностей он не раскрыл, лишь приказал мне во что бы то ни стало доставить вас к нему.
Шэнь Синцяо нахмурилась:
— Я человек простой, в следственных делах и допросах ничего не смыслю. Даже если приеду, вряд ли чем-то помогу. К тому же я человек посторонний, боюсь, это будет неуместно…
Чэнь замялся, не зная, что ответить:
— Это…
Она на мгновение задумалась. Что ж, пусть этот визит станет платой за то, что Пин Хао помог ей вызволить Чжоу Цинъюэ.
— Хорошо, я поеду с вами. Только мне нужно предупредить домашних. Проходите, отдохните немного, пока я собираюсь, и мы отправимся в управление.
Чэнь просиял и отвесил ей глубокий поклон:
— Благодарю вас, господин!
Шэнь Синцяо слегка придержала его под локоть, чтобы он выпрямился, и повернулась к дому.
— Брат, там не будет опасно? — первой спросила Чжоу Цинъюэ. Для нее Шэнь Синцяо была целым миром.
Шэнь Синцяо подошла ближе и потрепала ее по пушистой голове:
— Не волнуйся, просто уездный начальник хочет кое-что уточнить. Со мной ничего не случится, жди меня.
— Хорошо…
Через полчаса Шэнь Синцяо вышла из дома, подошла к загону для свиней, где стояла ее лошадь, и окликнула:
— Старший Чэнь, поехали!
— Есть!
Они выехали со двора и, пришпорив коней, умчались прочь.
Спустя два кэ они уже были у ворот управления уезда Ухэн.
Спешившись, Чэнь провел Шэнь Синцяо через вторые ворота прямо в кабинет начальника.
Пин Хао, склонившись над столом, дремал. Чэнь подошел и легонько потряс его за плечо. Начальник сонно открыл глаза.
Пин Хао выпрямился и громко зевнул:
— М-м-м…
Чэнь неловко кашлянул:
— Начальник, господин Шэнь прибыл.
Увидев гостя, Пин Хао будто телепортировался со своего стула к Шэнь Синцяо. С самым жалким видом он воскликнул:
— Господин Цяньцзун, вы наконец-то здесь! У-у-у… Прошу прощения за мой вид, я не спал сутками из-за этого дела…
Стоявший рядом Чэнь остолбенел. Он и подумать не мог, что этот юноша, которому на вид не больше пятнадцати-шестнадцати лет, — настоящий цяньцзун.
Чэнь взглянул на себя: ему тридцать, а он всего лишь старший служитель. На сердце стало горько, хотя он не мог не восхититься гостем. Но почему его начальник ведет себя так по-детски? Человеку под сорок, а он такой плакса, смотреть стыдно!
Шэнь Синцяо не заметила реакции Чэня. Она смотрела, как при фальшивых рыданиях Пин Хао подергивается его козлиная бородка, и уголки ее губ тоже невольно дернулись.
— Господин Пин, что за нужда заставила вас с самого утра посылать старшего Чэня в деревню Сяофэн?
Услышав это, Пин Хао мгновенно подобрался, перестал кривляться и, сдвинув брови, серьезно произнес:
— Откровенно говоря, у меня к вам важное дело. Прошу, пройдемте в тюрьму, разговор будет долгим…
Не успела Шэнь Синцяо опомниться, как он ухватил ее под руку и потащил в сторону застенков. По пути Пин Хао принялся рассказывать:
— Позавчера вечером…
После того как он лично доставил Лу Е и остальных в тюрьму, он вернулся в задние покои управления, чтобы немного передохнуть — за день полевой работы он выбился из сил и проголодался.
Под утро прибежал тюремщик с докладом: в управление пробрались люди в черном. Они усыпили стражу снотворным и пытались похитить Лу Е.
К счастью, это заметил Ду Бушу, который поднял шум и привлек внимание патрульных. Только благодаря этому главарь не сбежал.
— Ду Бушу? — Шэнь Синцяо остановилась и посмотрела на Пин Хао с недоверием. Этот парень берется за любые заказы, не разбирая, правда это или ложь, и даже пытался убить ее, а теперь помогает властям?
— Да. В ту ночь, чтобы было удобнее, я поместил его в камеру строгого режима. А так как он помог раскрыть это нападение, я перевел его в камеру полегче. Боялся, что он замерзнет, поэтому приказал устроить его в помещении с канном и поставил жаровню. — Пин Хао смущенно хихикнул.
Шэнь Синцяо приподняла бровь:
— Продолжайте, господин Пин.
Пин Хао завернул за угол и продолжил:
— После того случая…
Он понимал, насколько важен Лу Е для дела о пропавших девушках, поэтому лично отправился в тюрьму и распорядился перевести его в самую охраняемую камеру, установив круглосуточное дежурство.
На рассвете он приказал Чэню и писарю Ваню допрашивать его по очереди, используя и кнут, и пряник. Но этот мерзавец оказался крепким орешком: даже под пытками на тигровой скамье он выдал лишь место, где прятали девушек.
Пин Хао не верил, что такая масштабная операция могла быть проведена в одиночку, но Лу Е стоял на своем: все спланировал он один.
— Я помню, что были и другие подозреваемые. Вы не допрашивали их отдельно? — спросила Шэнь Синцяо.
Пин Хао помог ей переступить через порог:
— Конечно, допрашивали. Но те мелкие сошки мало что знают, все нити ведут к Лу Е.
Они остановились перед дверью из синего кирпича:
— Мы пришли. Лу Е в самом дальнем конце тюрьмы.
Вход в тюрьму уездного управления представлял собой полукруглую арку. За ней тянулся пятиметровый коридор, ведущий к стене, на которой висела круглая деревянная табличка с написанным на белом фоне черным иероглифом Тюрьма.
Шэнь Синцяо остановилась и задала вопрос, который ее мучил:
— Господин Пин, мы с вами едва знакомы. Почему вы так доверяете мне и раскрываете все карты? Не боитесь, что я проболтаюсь?
Пин Хао растянул губы в улыбке, скрытой бородой, и достал из-за пазухи два письма:
— Вчера днем я получил два письма от нашего префекта Ли Линя. Прочтите, господин Шэнь, и вам все станет ясно.
Шэнь Синцяо взяла письма. На одном из них значилось: Отцу моему, достопочтенному Ли Линю, от сына Ли Чанхао. Она догадалась, о чем там речь, и развернула бумагу:
Отец мой, шлю вам свои поклоны и пожелания доброго здравия.
До меня дошли слухи, что вас одолевает дело о пропавших в уезде Ухэн девушках, и я глубоко обеспокоен.
Будучи при исполнении обязанностей, я не могу быть рядом, чтобы помочь вам, и чувствую свою вину.
Поэтому я хочу порекомендовать вам человека, который разделит с вами это бремя. Его зовут Шэнь Синцяо, он цяньцзун в моем подчинении.
Это человек честный и прямой, преданный долгу и стране, обладающий не только выдающимся боевым мастерством, но и острым умом. Я с глубоким уважением отношусь к нему.
Слышал, что он вернулся в Ухэн на отдых. Если у вас нет иного решения, прошу, обдумайте мое предложение. Если сочтете нужным, можете положиться на него.
С почтением, ваш сын Чанхао. Седьмой год Нинхэ, пятый день десятого месяца.
Второе письмо было от самого префекта Ли Линя к Пин Хао. В нем он подтверждал слова сына и настойчиво просил как можно скорее раскрыть дело, прислушавшись к совету Ли Чанхао.
— Господин Пин, даже так… Мы виделись всего дважды. Почему вы решили последовать этому совету? Кто будет отвечать, если что-то пойдет не так?
Пин Хао стал серьезен как никогда:
— Это дело слишком серьезно. Если не схватить виновных сейчас, похищения девушек будут продолжаться.
— Мы все хотим скорейшего раскрытия. Префект Ли Линь — один из самых честных чиновников в Шочжоу, я верю ему, как верю и своему многолетнему опыту. В ту ночь я собственными глазами видел ваше мастерство и вашу верность принципам. Этого достаточно. Прошу вас, господин Шэнь.
Найти столь искусного бойца в столь юном возрасте — большая редкость.
http://bllate.org/book/20966/2127564
Готово:
