В первый день после свадьбы Цзян Ицэнь позавтракал едой, которую Нань Шуи приготовил собственными руками. Более того, тот даже не позволил ему убирать посуду — просто сложил всё в посудомоечную машину.
Пока Цзян Ицэнь жил в доме семьи Цзян, каждый день уходил на то, чтобы учиться и привыкать к новому обществу, поэтому осмотреть кухню он так и не успел. Увидев у Нань Шуи посудомоечную машину, он про себя только и мог восхищаться: до чего же далеко шагнули технологии — теперь даже тарелки не нужно мыть руками.
В полдень Нань Шуи повёз его обедать в дом семьи Нань. Таков был их семейный свадебный обычай: на следующий день молодожёны должны были поесть вместе с родными и официально показаться семье.
Едва Цзян Ицэнь вошёл, Нань Аньжу тут же вручил ему большой красный конверт. Опасаясь, что Нань Шуи будет недоволен, он не стал просить свою нынешнюю жену тоже дарить Цзян Ицэню деньги, а вместо этого поручил Яо Мэнсюнь подготовить им свадебный подарок.
Сегодня был всего лишь простой семейный обед на пятерых. У Нань Шуи был младший брат, который только в этом году пошёл в первый класс и всё ещё находился в самом озорном возрасте, но перед старшим братом мальчишка заметно присмирел и не смел слишком распускаться.
Нань Шуци с огромным любопытством рассматривал Цзян Ицэня: он уже знал, что его старший брат женился на мужчине и теперь у него появился старший брат-невестка.
Цзян Ицэнь ещё переживал, поймёт ли ребёнок подобные вещи, но современные дети с малых лет получали огромное количество информации, и Нань Шуци не увидел в этом вообще ничего необычного.
Подарок от Цзян Ицэня он принял совершенно естественно.
Куда сильнее Нань Шуци интересовало то, что подарил ему новый старший брат. Он восторженно воскликнул:
— Ух ты! Это же фигурка из серии слепых коробок, которую я никак не мог достать! Её уже сняли с продажи! Брат, ты просто невероятный!
Цзян Ицэнь не ожидал услышать новые слова даже от Нань Шуци. Похоже, в эту эпоху нельзя недооценивать даже детей — они порой знали больше него.
На самом деле подарок подготовил Нань Шуи. Цзян Ицэнь понятия не имел, где подобное покупают, из какой серии эта игрушка и какая у неё история.
Зато так он с другой стороны понял, что Нань Шуи действительно очень заботится о младшем брате: готов тратить время на поиски понравившейся ему игрушки из слепой коробки… нет, фигурки.
Получив целый набор, Нань Шуци от радости подпрыгивал на месте и совершенно не мог дождаться, когда начнёт распаковывать:
— Я хочу открыть! Хочу открыть! Надеюсь, там будет секретная фигурка!
Цзян Ицэню тоже стало любопытно, что такое эти слепые коробки, но уже почти пора было садиться за стол, и Яо Мэнсюнь удержала Нань Шуци.
— После обеда откроешь. Никуда они от тебя не денутся.
— А-а, но я хочу сейчас, мама, — начал он канючить, обращаясь к Яо Мэнсюнь.
Нань Шуи заметил, что Цзян Ицэню тоже интересно и тот не сводит глаз с коробок, поэтому тихо спросил:
— Тебе нравится эта серия?
— Просто интересно, что ему попадётся, — Цзян Ицэнь аккуратно ушёл от ответа, нравится ему это или нет. Раньше он не видел упаковку как следует, а теперь обнаружил на ней знакомый рисунок. Самого понятия «слепая коробка» он не знал, зато Микки Мауса узнавал. В его эпоху уже существовали мультфильмы, но такого способа продавать игрушки он никогда не видел, и это очень заинтересовало его.
Нань Шуи сказал Яо Мэнсюнь:
— Мы поздно завтракали и пока не голодны. Пусть сначала откроет, потом поедим.
Раз Нань Шуи уже сказал, Яо Мэнсюнь спорить не стала. Ей самой нравилось видеть, как хорошо он относится к Нань Шуци, и хотелось, чтобы братья были ближе.
— Ура-а-а! — получив разрешение старшего брата, Нань Шуци сразу принялся вскрывать набор.
Цзян Ицэнь смотрел с неподдельным интересом. Нань Шуи, похоже, понял, что тот вообще не знает происхождения этой серии, и начал объяснять.
— Это совместная серия Disney с другим брендом. Выпустили в прошлом году, была только одна партия, ограниченный тираж для Китая.
Нань Шуци как раз собирался вскрыть первую коробку и даже попросил Яо Мэнсюнь снять всё на видео.
Цзян Ицэнь наблюдал, как тот открывает одну коробку за другой. Когда дошли до шестой, секретная фигурка так и не попалась. Мальчик заметно расстроился, но это разочарование продержалось лишь до того момента, когда всех позвали за стол.
Нань Шуи спросил:
— Хочешь тоже попробовать? Потом куплю тебе набор.
Цзян Ицэнь покачал головой:
— Открывание слепых коробок играет на азартном желании рискнуть и надежде на удачу. От этого легко увлечься.
Когда-то у него тоже была игрушка Микки Мауса, подаренная вторым старшим братом. Он очень дорожил ею и всегда держал дома. За столько лет она, наверное, давно исчезла в огне войны. После падения Линьчэна он больше ни разу не смог сходить в кинотеатр посмотреть мультфильм.
Неожиданно спустя больше восьмидесяти лет он снова услышал имя Микки Мауса, и словно между двумя эпохами вдруг протянулась тонкая связь, став ещё одним доказательством того, что он действительно когда-то жил.
За столом в семье Нань было гораздо свободнее. Нань Шуци всё время что-то щебетал, поэтому атмосфера получилась довольно приятной.
Нань Аньжу был очень доволен Цзян Ицэнем и даже лично открыл бутылку хорошего вина. Разговор шёл в основном о домашних делах и мелочах. По сравнению с Цзян Гунмином он был совершенно другим отцом.
Цзян Гунмин любил воспитывать людей прямо за столом, и каждый раз, когда Цзян Ицэнь ел рядом с ним, аппетит пропадал. С Нань Аньжу всё было гораздо легче. Тот был очень радушным и даже положил ему куриную ножку общими палочками.
Цзян Ицэнь сказал:
— Спасибо, дядя.
Нань Аньжу ответил:
— У нас в семье куриная ножка всегда достаётся самому младшему. Я в детстве почти их не ел: у меня ещё два младших брата, и ножки каждый раз уходили им.
Цзян Ицэнь сказал:
— Тогда, дядя, возьмите себе.
Нань Аньжу положил одну куриную ножку Нань Шуци:
— Теперь мне нравится смотреть, как едите вы, молодые.
Нань Аньжу отличался не только от Цзян Гунмина, но и от собственного отца Цзян Ицэня. Его отец не был строгим патриархом в привычном смысле, из дальних поездок всегда привозил детям подарки, но лично класть им еду в тарелки точно не стал бы. Похоже, у Нань Шуи действительно был неплохой отец.
Однако Цзян Ицэнь, всегда строго соблюдавший застольный этикет, ещё никогда не ел при людях такую огромную куриную ножку. Причём не маленькую голень, а целую крупную часть, по форме напоминавшую пипу, размером почти с пистолет.
Отказаться от того, что положил старший, было неудобно, а не доесть — невежливо. Цзян Ицэнь попытался взглядом попросить помощи у Нань Шуи.
Нань Шуи как раз накладывал себе зелень и не заметил его отчаянного взгляда.
Не получив помощи, Цзян Ицэнь положил куриную ножку на фарфоровую тарелку перед собой и сначала взял немного других блюд.
«Что же делать?»
«Неужели действительно придётся взять эту ножку руками и грызть?»
В бедные годы, когда не хватало еды, он мог бы есть как угодно, но теперь времена изменились, и ему всё же хотелось сохранить манеры за столом.
Цзян Ицэнь сменил тактику и решил выпить с Нань Аньжу ещё несколько рюмок. Если тот напьётся, может, забудет такую мелочь, как нетронутая куриная ножка.
Нань Шуи, совершенно не подозревавший, что Цзян Ицэнь затеял всё это исключительно ради куриной ножки, чем дальше, тем сильнее чувствовал неладное. Ещё вчера ему приходилось защищать его от алкоголя, а сегодня этот человек уже сам наливает его отцу. Он вообще помнит, что женат на человеке, который всю жизнь спорит с этим самым отцом?
Нань Шуи не знал, сколько Цзян Ицэнь способен выпить, но позволять им с Нань Аньжу увлечься точно не собирался.
Он недовольно посмотрел на собственного отца:
— Вы зачем столько пьёте? У нас дома вина не хватает?
Нань Аньжу ответил:
— Я сегодня рад. Что такого, если немного выпью?
Яо Мэнсюнь испугалась, что отец и сын снова начнут спорить:
— Ой, сегодня столько вкусного приготовили, а вы только пьёте и совсем не едите — разве не жалко целого стола? Тут столько свежих сезонных весенних овощей. Лао Нань, у тебя высокое давление, алкоголь нужно умеренно, умеренно, хорошо?
Цзян Ицэнь уже знал, что такое повышенное давление, и ничего хорошего в этом не было, поэтому тут же поставил рюмку.
Этот путь оказался закрыт.
Оставалось снова просить помощи у Нань Шуи. Как раз в этот момент Нань Аньжу повернулся к Яо Мэнсюнь и заговорил с ней.
Цзян Ицэнь слегка толкнул Нань Шуи локтем и тихо попросил:
— Помоги мне съесть куриную ножку, хорошо?
Нань Шуи мгновенно понял, зачем тот до этого всё время подливал его отцу, и рассмеялся:
— А что я за это получу?
Цзян Ицэнь вспомнил, что скоро начнёт работать:
— Зарплату за следующий месяц тоже отдам тебе.
Нань Шуи подумал: «Умеет же подкупать людей».
— И много у тебя там будет зарплаты? — спросил он, одновременно перекладывая куриную ножку с тарелки Цзян Ицэня себе.
Цзян Ицэнь ответил:
— Не знаю. Сколько бы ни было, могу отдать всё. Хорошо?
Цзян Ицэнь мысленно вздохнул: первая месячная зарплата уже потеряна. Но вообще-то отдавать заработок супруге вроде бы вполне естественно. Его отец тоже передавал все заработанные серебряные доллары матери, чтобы она распоряжалась ими на нужды семьи. Подумав так, Цзян Ицэнь сразу почувствовал себя спокойнее — всё было совершенно разумно.
Нань Шуи принялся есть куриную ножку. Мясо оказалось нежным, сочным и довольно вкусным.
Нань Аньжу закончил разговор с Яо Мэнсюнь, повернул голову и увидел, как его старший сын, который с детства жаловался, что куриные ножки слишком неудобно есть, теперь спокойно грызёт одну огромную.
«Ха. Так, значит, не то чтобы он их не любит».
Нань Аньжу не стал разоблачать сына. В душе он был очень доволен: Нань Шуи ни разу не выразил недовольства этой свадьбой.
«А ведь внутри-то счастлив донельзя».
После обеда Нань Шуи и Цзян Ицэнь вернулись домой.
Стоило Цзян Ицэню выпить, как его начинало клонить в сон. По дороге он из последних сил не позволял себе задремать, а когда они приехали, Нань Шуи увидел, что тот чуть ли не засыпает на ходу, и не выдержал:
— Иди поспи.
Цзян Ицэнь действительно поднялся в спальню немного отдохнуть.
Нань Шуи продолжил заниматься работой. Прошло минут десять, когда оставленный Цзян Ицэнем на столешнице телефон, который тот не взял наверх, вдруг завибрировал.
«Почему он опять не взял телефон с собой?»
В нынешнее время кто вообще ходит без телефона? Утром перед выходом Цзян Ицэнь тоже его забыл, и только после напоминания Нань Шуи вернулся за ним. Более того, он даже не зарядил устройство: в машине Нань Шуи собственными ушами слышал предупреждение о низком заряде и последующее автоматическое выключение, так что потом пришлось подключать его к зарядке прямо в дороге.
Цзян Ицэнь, скорее всего, спал крепко. Нань Шуи взглянул на имя звонящего.
Цзян Итинг.
Он сам ответил:
— Цзян Итинг, что нужно?
На другом конце ненадолго замолчали. По голосу Цзян Итинг понял, что отвечает не Цзян Ицэнь:
— Почему ты? Где Цзян Ицэнь?
Нань Шуи сказал:
— Спит.
Цзян Итинг неизвестно о чём подумал, и голос его стал несколько странным:
— Ты…
Нань Шуи не собирался слушать эти многозначительные паузы:
— Говори. Я потом передам Ицэню.
Цзян Итинг сказал:
— Передай ему, чтобы завтра явился в маркетинговый отдел компании.
Нань Шуи очень не понравился тон, которым Цзян Итинг говорил о Цзян Ицэне:
— Ты сейчас мне приказываешь или ему?
Цзян Итинг ответил:
— У него нет опыта работы. Отец хочет, чтобы сначала пришёл в компанию поучиться.
Нань Шуи сказал:
— Он не пойдёт.
Цзян Итинг ответил:
— Пойдёт он или нет — не тебе решать за него.
Нань Шуи сказал:
— Ошибаешься. Как раз мне можно. И вообще, ты сам не хочешь, чтобы он работал в «Цзянде», иначе после возвращения в страну он не сидел бы всё это время без дела.
Внутри «Цзянды» и так царил полный бардак, Цзян Ицэня с детства выбросили за границу, к тому же у него была серьёзная стрессовая реакция. Если отправить его на территорию Цзян Итинга, там его просто затравят до смерти. Да, Нань Шуи действительно отказал за Цзян Ицэня, не спросив его согласия. Но сначала хотелось самому получить удовольствие от того, что за него вступился. Теперь Цзян Ицэнь находился под его защитой, и Нань Шуи просто захотел дать ему опору.
Цзян Итинг оказался задет точно в цель. Он действительно не хотел видеть Цзян Ицэня в «Цзянде», потому что с детства знал: наследниками компании могут быть только он и Цзян Ифэн. «Цзянда» была плодом труда Цзян Гунмина и его родной матери и никогда не должна была достаться единокровному младшему брату. Он даже не хотел выделять Цзян Ицэню хоть малую долю.
Поначалу он вообще собирался пристроить Цзян Ицэня в хозяйственный отдел какой-нибудь дочерней компании: пусть делает там что угодно, всё равно к основному бизнесу не прикоснётся. Если тот вообще не придёт — даже лучше, меньше хлопот.
Нань Шуи продолжил:
— Ему не дали ни единой акции «Цзянды», не выделили ни одной компании. Те машины и квартиры — сущие крохи по сравнению с карманными деньгами твоими и Цзян Ифэна. Передай своему отцу моё мнение. Я ещё могу понять, если акции отдавать не хотите, но совсем обделять человека тоже нельзя. И вообще, инвестиции «Наньюаня» можно отозвать.
Если мягко не получается — приходится жёстко.
Инвестиции «Наньюаня» были слабым местом и Цзян Гунмина, и Цзян Итинга.
Цзян Итинг ответил:
— Понял. Я передам отцу твою позицию. Ицэня мы не обидим.
В глазах семьи Цзян Нань Шуи представлял волю самого Нань Аньжу. Раз уж он вмешался, в любом случае придётся проявить уважение. Пусть Нань Шуи пока и не работал в «Наньюане», кто не знал, насколько Нань Аньжу дорожит этим сыном? В будущем унаследовать «Наньюань» мог только Нань Шуи и никто другой. Его младший брат был слишком мал: пока мальчика вырастят и подготовят, Нань Аньжу уже будет почти восемьдесят.
Нань Шуи презрительно дёрнул уголком рта. Когда Цзян Ицэнь полезен семье — сразу «Ицэнь», а когда не нужен — снова «Цзян Ицэнь». Все лисы, а разыгрывают перед друг другом «Ляочжай».
Закончив разговор, он немного подумал. Вместо того чтобы отправлять Цзян Ицэня в волчье логово, лучше держать под присмотром своих. От него ведь и не требовалось зарабатывать огромные деньги — разве не достаточно, чтобы жил спокойно и счастливо?
Нань Шуи сам позвонил отцу. Нань Аньжу оказался настолько польщён этим редким проявлением инициативы сына, что без труда согласился на его просьбу.
К вечеру Цзян Ицэнь проснулся, разобрал вещи и спустился вниз взять воды из холодильника.
Нань Шуи шёл к зоне с питьевой водой и между делом сказал:
— Я выбил тебе неплохое место.
Цзян Ицэнь пошёл за ним, собираясь налить воды:
— Какое?
Нань Шуи достал из холодильника бутылку колы и протянул Цзян Ицэню:
— Я поговорил с отцом. В понедельник выходишь в центр маркетинга головного офиса «Наньюаня». Потом сможешь заниматься проектами, связанными с «Цзяндой».
На лице Цзян Ицэня появилось совершенно пустое выражение. Он даже забыл взять колу:
— ?
Центр маркетинга головного офиса группы «Наньюань»?
А это вообще чем занимается?
Цзян Ицэнь почувствовал, как перед глазами темнеет.
«Небо рушится».
Он ещё даже не успел освоить навыки, необходимые для современной работы. Если вот так прийти в компанию, не создаст ли он «Наньюаню» одни проблемы?
Нань Шуи открыл бутылку колы и снова протянул Цзян Ицэню. Увидев, что тот всё равно не берёт, он повернулся, достал стеклянный стакан, налил туда колу и заодно бросил несколько кубиков льда.
Поставив ледяную колу Цзян Ицэню в руки, Нань Шуи цокнул:
— Что, от счастья даже говорить разучился?
Цзян Ицэнь уже не заботился о приличиях и одним духом выпил больше половины стакана:
«…»
Говорят, современные покупки можно без объяснения причин вернуть в течение семи дней.
А брак — тоже?
Автор говорит:
Нань Шуи: «Он от счастья просто обезумел».
п/п:
都是狐貍玩什麽聊齋 — «все здесь лисы, зачем разыгрывать “Ляочжай”?» Шуточное выражение отсылает к классическому сборнику «Ляочжай чжии», где часто появляются лисы-оборотни. Смысл: все прекрасно понимают чужие хитрости, поэтому незачем притворяться невинными и разыгрывать спектакль.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/20851/2131998
