Шэн Яо предстояло провести дома целый месяц, присматривая за больным младшим братом. Издавна в деревнях бытовало поверье: если в доме тяжело заболел маленький ребенок, сильный мужчина из семьи должен находиться рядом. Говорят, что у мужчин мощная жизненная энергия (энергия ян), и прислужники из загробного мира не посмеют прийти за душой ребенка.
Дома Шэн Яо, кроме утренней зарядки и трехразового питания, всё остальное время проводил за письменным столом: то закрыв глаза, повторял тексты наизусть, то брался за кисть и писал сочинения. Видя такое усердие, старая госпожа Шэн не могла нарадоваться.
Поэтому, когда Шэн Сюэ в очередной раз вихрем ворвалась в кабинет старшего брата и заявила, что выпечка готова и она ждет, пока он отвезет её на повозке, старая госпожа, услышав это, не на шутку рассердилась.
— Позови своих отца и мать! Я хочу их спросить, как они тебя воспитывают! Моему старшему внуку еще нужно сдавать экзамены или нет? Пусть сегодня же дадут мне ясный ответ!
Шэн Сюэ, словно маленькая взрослая, тяжело вздохнула:
— Бабуля, ну бабулечка моя хорошая, Сюэ-эр ведь для семьи серебро зарабатывает!
Лицо старой госпожи посуровело, губы сжались в тонкую линию, а морщины у рта стали еще резче:
— То, что ты зарабатываешь деньги — это неплохо. Бабушка рада, что её внучка уже в десять лет такая способная. Но! Сюэ-эр, неужели ради этих двух лянов серебра ты готова пустить под откос будущее своего старшего брата?! — Главная хозяйка семьи Шэн хоть и постарела, но из ума еще не выжила.
— Бабушка, ну я же говорю, старший брат обязательно сдаст на сюцая! Почему вы мне не верите? — Шэн Сюэ казалось, что старушка сгущает краски и вообще безнадежно отстала от жизни.
Старую госпожу рассмешили слова внучки:
— Вот сейчас ты и правда ведешь себя как маленькая девчонка, хе-хе-хе.
А затем добавила:
— Получить ученую степень — это не значит просто сказать «сдам», и готово. Если бы всё было так просто, бабушка бы целыми днями только и твердила: «Мой старший внук станет первым на императорских экзаменах!» Хе-хе-хе...
Старушка первой решила пойти на мировую — не было смысла всерьез ругаться с десятилетней внучкой, поэтому она смягчила тон.
Шэн Сюэ ничего не оставалось, кроме как перевести взгляд на Шэн Яо:
— Старший брат, у меня уже все пирожные готовы, я просто хотела заработать на корень женьшеня для братика на следующий месяц...
Шэн Яо подавил раздражение от того, что его оторвали от занятий, взял книгу и встал:
— Бабушка, я отвезу их, а пока буду ждать, почитаю в повозке. Занятиям это не повредит.
Вспомнив, что один корень женьшеня для младшего внука обошелся в тридцать лянов, старая госпожа могла лишь со вздохом согласиться. Но напоследок она всё же предостерегла Шэн Яо, надеясь на его благоразумие:
— Смотри, ни в коем случае не забрасывай учебу! Ты не Сюэ-эр. Девочкам нельзя сдавать экзамены, а ты — мужчина. Ты не должен размениваться на сиюминутную выгоду.
Старушка боялась, что звон нескольких монет ослепит старшего внука, и в итоге он превратится в простого извозчика.
Затем старая госпожа обратилась к Шэн Сюэ:
— Сюэ-эр, ты еще мала, но должна понимать, что нужно думать и о других. Раз ты зарабатываешь деньги, можешь нанять извозчика. А вот за твоего брата на экзаменах никто другой не напишет.
Шэн Сюэ начала терять терпение. Ей до смерти хотелось крикнуть старушке, что Шэн Яо точно, стопроцентно сдаст этот экзамен! Но на этом его успехи и закончатся!
Эх...
— Хорошо, бабушка! Сюэ-эр понимает, что любое начало трудно. Сегодня же я найму повозку в уездном городе, так устроит?
Старая госпожа тоже понимала, что старики часто кажутся молодежи назойливыми, поэтому не стала придираться к тону девчонки и просто кивнула:
— Идите. Пусть у вас, брата и сестры, всё будет хорошо, а бабушка пойдет навестит Ган-эра.
**
Лошади слушаются только своих хозяев. Шэн Яо сам запряг коня в повозку и вернулся на передний двор.
На кухне Цяо Чжишу, пыхтя от натуги, тер плиту мочалкой из люфы. Он родился в голодном краю, рос худеньким и низеньким, поэтому, чтобы дотянуться до плиты, ему приходилось вставать на бамбуковую скамеечку.
Фан Хэ, суетившаяся с тяжелыми пароварками, раздраженно бросила, что он путается под ногами, и велела выйти, а домыть потом.
Цяо Чжишу выскользнул из кухни, подбежал к Шэн Яо, стоявшему у чана с водой, и тихонько сказал:
— Тетушка велела мне мыть кухню и не разрешает уходить.
Шэн Яо ответил:
— Ничего. Съездим сегодня, а впредь они сами будут нанимать повозку.
— Значит, потом у меня каждый день будет время, чтобы учиться с братом?
Сам он еще не знал ни одного иероглифа, это Шэн Яо читал вслух, а он запоминал на слух. Шэн Яо просто искал предлог, чтобы забрать малыша к себе, боясь, что тот загоняет себя на кухне, работая целыми днями.
Шэн Яо усмехнулся, почувствовав приятную гордость учителя, и спросил:
— Ну и что же ты запомнил за эти несколько дней?
На лице Цяо Чжишу появилась та самая знакомая Шэн Яо улыбка — он смущенно поджал губы и застенчиво ответил:
— «То, что на бумаге... написано... слишком поверхностно. Нужно... нужно браться за дело самому»?
Запомнил только про «браться за дело».
— М-да, неплохо, — сдержанно кивнул Шэн Яо, поощряя его.
— Правда?! — Цяо Чжишу радостно подпрыгнул на цыпочках. Он и сам не верил, что всё запомнил правильно. — Я и правда выучил?!
— И правда всё пропало даром, — Шэн Яо щелкнул его по лбу и поправил: — «Знания, полученные из бумаги (книг), в конечном счете поверхностно; чтобы полностью понять дело, необходимо практиковать его лично» («纸上得來終覺淺，絕知此事要躬行» - строка из стихотворения поэта Лу Ю).
Цяо Чжишу, потирая лоб, послушно повторил за ним строчку.
— И что же, по-твоему, означают эти слова?
Цяо Чжишу кивнул с уверенным видом:
— То, чему научился, нужно обязательно попробовать сделать самому!
Шэн Яо тихонько хмыкнул. Нельзя сказать, что малыш ответил неправильно, но до истинного, глубокого понимания было еще далеко. Впрочем, пусть всё идет своим чередом — в учебе спешка ни к чему.
...
Спустя одиннадцать дней лоток с пирожными второй барышни семьи Шэн снова появился перед лавкой готового платья семьи Дун.
Уездный город был невелик. Благодаря прошлому успеху, едва они успели расставить товар, как к ним тут же потянулись старые покупатели, расплачиваясь без лишних разговоров.
А когда стемнело и начался вечерний рынок, перед лавкой Дун и вовсе собралась приличная толпа.
**
В этот день Сунь Хунжунь приехал в город забрать деньги за прошлогодний урожай чая. Карман его был полон, и он решил заглянуть в «Бачжэньчжай», чтобы купить жене каких-нибудь сладостей.
Проходя мимо лавки Дун, он услышал, как в толпе говорят:
— И правда дешевле, чем в «Бачжэньчжай», да и куски побольше. Дайте-ка мне четыре каштановых пирожных.
Сунь Хунжунь прислушался. Каштановые пирожные? Он уже с год их не ел, так может, и не стоит идти в «Бачжэньчжай»? Он протиснулся поближе к лотку и вдруг увидел... своего племянника, Шэн Яо, который пересчитывал медные монеты.
Сунь Хунжунь остолбенел, а затем вспыхнул от гнева. На носу экзамены, а его племянник возится с этими вонючими медяками!
— Эй, хозяин, почем эти каштановые пирожные?
Услышав знакомый голос, Шэн Яо тут же поднял голову и увидел своего младшего дядю. Тот стоял, плотно сжав губы, и смотрел на него с выражением глубокой боли и разочарования...
Фан Хэ тоже узнала Сунь Хунжуня. Они часто виделись по праздникам, да и её сыновьям перепадало немало радости от лошади, которую он подарил племяннику. Но нрав у этого Сунь Хунжуня был крут!
Она торопливо завернула четыре фасолевых пирожка, сунула их Шэн Яо и тихонько сказала:
— Пойди поговори с дядей. Только спокойно, не устраивайте сцен на людях, не давайте повода для насмешек.
Шэн Яо взял кулек и протянул его Сунь Хунжуню:
— Младший дядя, отойдем, поговорим.
Сунь Хунжунь моргнул, подавляя гнев, и ткнул пальцем в пароварку:
— Заверни четыре каштановых пирожных и посчитай всё вместе.
Сунь Хунжунь не собирался брать подачки от Фан Хэ.
Шэн Яо сам завернул дяде четыре каштановых пирожных в промасленную бумагу, взял деньги за них и за фасолевые пирожки, а затем приготовился уйти за дядей.
Перед уходом он подтолкнул Цяо Чжишу, который цеплялся за его одежду:
— Иди к сестре и не смей никуда убегать.
Сунь Хунжунь обернулся, посмотрел на ребенка, и, когда они с Шэн Яо отошли, спросил:
— Это что еще за двоюродный брат? Я его раньше не видел, сколько ему лет?
Шэн Яо решил пока уклониться от ответа и перевел разговор на другую тему, подробно объяснив, почему он в этом месяце не в школе...
Они стояли на берегу городского рва. Ветви плакучих ив покачивались на ветру, вода текла чисто и спокойно.
Сунь Хунжунь вспомнил о болезненном ребенке и тяжело вздохнул:
— Жизнь человека — превыше всего. Как старший брат, ты поступил правильно. Но у тебя скоро экзамены, а ты на рынке торгуешь! Как прикажешь мне не волноваться? Опять мой зятек пошел на поводу у своей женушки, не соображая, что важнее...
— Нет, — Шэн Яо знал взрывной характер дяди и не хотел лишних ссор. — Сегодня я просто приехал в город сдать книги. Мы всё-таки одна семья, вот я и помог заодно.
— С каких это пор они тебе семьей стали? Ах ты ж, мальчишка, вечно ты только о хорошем говоришь, а беды скрываешь! Думаешь, я тебя не знаю? — Сунь Хунжунь покосился на племянника. — Думаете, за моего племянника некому заступиться? Вот через пару дней соберу подарки и наведаюсь в семью Шэн!
Вот тогда-то история с «воспитанником-мужем» и всплывет! Зная характер младшего дяди, он наверняка снова схлестнется с отцом, такое уже бывало.
— Младший дядя, у меня скоро экзамены. Если хотите за меня вступиться, подождите, пока у меня камень с души упадет. К тому же, вы ведь знаете мой характер? Если я сам не захочу, кто сможет меня заставить?
Неизвестно, было ли дело в властном характере Сунь Хунжуня или в его безграничной любви к Шэн Яо, но только рядом с этим младшим дядей Шэн Яо вел себя как настоящий четырнадцатилетний подросток.
Шэн Яо стал серьезным:
— Ждите дома. Я сдам экзамены и принесу вам с дедушкой хорошую весть. И чай в эту зиму для вас будет собирать господин сюцай!
Вот тогда-то он и приведет Цяо Чжишу, чтобы лично познакомить малыша с дедушкой и младшим дядей.
Сунь Хунжунь громко расхохотался:
— Вот это по-нашему! Настоящий мужчина из рода Сунь!
— Когда сестра только-только умерла, а этот... зятек... сразу привел в дом вторую жену, мы с отцом хотели забрать тебя к себе. Боялись, что ты переймешь этот бесхребетный характер зятька... — Вспомнив о покойной сестре, Сунь Хунжунь перестал смеяться, и голос его помрачнел.
Шэн Яо тоже замолчал.
Сунь Хунжунь похлопал племянника по плечу:
— Ладно, дядя пойдет. Ты с детства был с головой на плечах, знаю, что ты и сам всё понимаешь. Но я, как старший, не могу не поворчать: не вздумай забрасывать учебу! О заработке и делах тебе думать еще рано. Вот пройдешь обряд совершеннолетия — тогда и построишь свое великое дело.
Шэн Яо твердо кивнул:
— Младший дядя не жалеет сил, заботясь о моем будущем, разве я могу посчитать это ворчанием? Не волнуйтесь.
— Ну, тогда я пошел ждать. Ждать, когда маленький господин сюцай из рода Сунь... придет собирать для меня чай!
Глядя вслед дяде, Шэн Яо мысленно вздохнул: «Я должен сдать этот экзамен во что бы то ни стало. Если приду с такой радостной вестью, дядя будет в хорошем настроении и, может быть, примет этого маленького бедолагу».
...
Внезапное появление Сунь Хунжуня заставило Фан Хэ поостеречься. В конце концов, она привела в дом маленького нищего, чтобы сделать его «воспитанником-мужем» для их драгоценного племянника.
А если Сунь Хунжунь начнет махать кулаками, он ведь не посмотрит, кто перед ним.
Поэтому, послушавшись матери, Шэн Сюэ больше не просила Шэн Яо быть у них извозчиком.
В итоге мать и дочь наняли телегу, запряженную волом. Лошадь бежит быстрее, но и стоит дороже. Их дело еще не встало на ноги, нужно было экономить. Вол идет медленно, зато обходится дешевле, а им с Цяо Чжишу можно просто вставать пораньше, чтобы всё успеть.
С тех пор лоток с пирожными второй барышни Шэн появлялся в уездном городе раз в неделю, зато стоял с самого утра и до захода солнца.
В десятом лунном месяце Шэн Яо покинул дом и отправился на императорские экзамены...
http://bllate.org/book/20787/2161026
Готово:
