— Да ты издеваешься! — Цинь Цзя рассмеялась так надрывно, что едва могла перевести дух, словно услышала самую нелепую шутку в своей жизни. — С какой стати мне с тобой играть? Рано или поздно ты сама застрелишься собственной пулей. Мне нужно лишь немного подождать.
— Вот как? — Ван Чжун опустила револьвер, слегка подбросив его на ладони, словно пыталась прикинуть точный вес самой судьбы. — Что ж, тогда поглядим, что случится раньше: я пущу себе пулю в лоб или ты отправишься на тот свет от моих кулаков.
Звери рассыпались прахом и вернулись к хозяйке, вновь став частью её тела. Цинь Цзя посерьёзнела, в её движениях появилась осторожность. Бай Цзяньсяо затаил дыхание, предвкушая, какую ещё безумную уловку она выкинет, но увиденное его разочаровало.
Крысы. Она снова призвала крыс. Полчища мелких грызунов заполонили тёмную, сырую уборную; их крошечные, похожие на бусины глаза злобно поблёскивали во мраке.
— Крысы ей больше не страшны, — заметил Бай Цзяньсяо. — Её тело сейчас укреплено энергией, они даже кожу ей не прокусят.
— Не всё так просто, присмотрись, — Лу Чжицюн кивнул, указывая на Ван Чжун.
Золотистое свечение сконцентрировалось на кулаках Ван Чжун. Встав в классическую боксёрскую стойку, она наносила молниеносные, сокрушительные удары. Каждое её движение находило цель — крысы разлетались брызгами крови, превращаясь в размазанное по стенам месиво.
Некоторые твари карабкались по её штанинам, но их зубы бессильно скользили по коже — закалённое силой тело девушки сейчас казалось нерушимым, словно у древнего божества войны. Бой выглядел совершенно односторонним, у Цинь Цзя не оставалось ни единого шанса на победу.
И всё же Ван Чжун почему-то отступала. Шаг за шагом она пятилась, пока не упёрлась спиной в угол. По её лицу градом катился холодный пот, а плотно сжатые челюсти мелко дрожали.
Бай Цзяньсяо мгновенно всё понял.
«Она в ужасе! Ван Чжун просто до смерти боится крыс!»
— Да кто... кто сказал, что я боюсь этих тварей?! — яростно взревела Ван Чжун.
Сквозь её мокрые от пота золотисто-каштановые волосы пробилась пара коротких усиков-антенн, а на коже проступили бледные поперечные полосы.
— Ван Чжун! Следи за телом! — крикнул Бай Цзяньсяо.
— Заткнись, без тебя знаю! — огрызнулась она. Её удары сделались хаотичными, в голосе послышались надрывные, почти плаксивые нотки. — Знаю я, чёрт возьми, что превращаюсь в гусеницу!
Способность Цинь Цзя трансформировала живые существа в животных, и хотя этот процесс требовал времени, Ван Чжун на глазах превращалась в беззащитное насекомое.
«Плохо дело. Ей нужно прикончить Цинь Цзя до того, как метаморфоза завершится, — Бай Цзяньсяо ощутил, как от напряжения перехватило дыхание. — Но почему Ван Чжун продолжает пятиться?»
— Всё дело в страхе, — отозвался Лу Чжицюн. Уж кому-кому, а ему эта слабость была знакома не понаслышке. — Меняется ведь не только внешняя оболочка. Разум и инстинкты тоже перестраиваются под стать новому телу. В этом и кроется истинный кошмар силы Цинь Цзя.
Когда у самого Лу Чжицюна отрос хомячий хвост, он тут же перенял повадки этого грызуна и ощутил панический, первобытный страх перед змеями. Что уж говорить о Ван Чжун: превращаясь в гусеницу на глазах у полчища голодных крыс, она, должно быть, испытывала неописуемый ужас. Её воля трещала по швам.
— Знаешь, как выживают насекомые? — Цинь Цзя насмешливо погрозила пальцем. — Прячутся, бегут, паразитируют... А потом их либо давят, либо съедают. Беги, Ван Чжун! Спасайся! Беги, беги, беги! Прямо за твоей спиной — спасение!
Ван Чжун не нужно было оборачиваться, чтобы понять: позади неё было окно.
Перед лицом этой живой чёрной лавины её охватил парализующий страх. Инстинкты насекомого брали верх над человеческим разумом, требуя одного — извиваться и бежать без оглядки. Ещё немного, и она превратится в жалкую личинку, обречённую быть разорванной на куски голодной стаей.
Но умереть такой позорной смертью? Нет, для неё это было хуже самого небытия.
Ван Чжун не собиралась сдаваться без боя. Когда страх перешагнул черту, он переродился в безумную, яростную отвагу. Девушка резко вскинула револьвер, прижала дуло к виску и спустила курок.
Грохот выстрела разорвал тишину, словно раскат грома.
Каждый спуск курка в этой игре был заигрыванием со смертью. Ван Чжун дёрнулась, оглушённая ударом пороховых газов и свистом ветра у самого уха. Из её глаз снова брызнули слёзы — на этот раз от чистейшего адреналина.
Второй выстрел. Она жива.
И с этим спасением пришло благословение.
Правила её русской рулетки были просты: сила росла в геометрической прогрессии с каждым холостым выстрелом. Пока смертоносная пуля дремала в барабане, мощь Ван Чжун раздувалась до нечеловеческих пределов.
Глядя на неё, Бай Цзяньсяо видел, как её дух разгорается ослепительным пламенем. Топливом для этого костра служили сама её жизнь и первобытное мужество.
«Какое же невероятное, завораживающее зрелище. Человеческая воля действительно способна творить чудеса».
Ван Чжун мощным импульсом сбросила с себя облепивших её крыс и с хрустом сжала кулаки. Маска ледяного спокойствия на лице Цинь Цзя впервые дала трещину. Исказившись от паники, она закричала в пустоту:
— Мне не одолеть её! Мне нужно больше силы!
Было неясно, к кому именно она взывала, но ответ последовал незамедлительно. Стоило Ван Чжун рвануться вперёд, как вся уборная ополчилась против неё.
Звучит дико, но вещи буквально сошли с ума: швабры, мётла, обломки труб и бачков взмыли в воздух, превратившись в смертоносные снаряды. Даже кафельная плитка с треском отрывалась от пола и летела под ноги Ван Чжун, преграждая ей путь.
Единственным, кто мог столь бесцеремонно управлять пространством этой школы, была скрывающаяся в глубинах Бездны Ся Ю.
— Значит, Цинь Цзя всё-таки продала душу Системе, — тихо вздохнул Бай Цзяньсяо. — Она мертва, но продолжает беспрекословно выполнять чужую волю.
— Слабый народец, — покачал головой Лу Чжицюн с долей цинизма.
Пока битва между Ван Чжун и Цинь Цзя зашла в тупик, Бай Цзяньсяо воспользовался передышкой, чтобы рассказать Лу Чжицюну о таинственной белой вспышке.
— Скорее всего, это был всплеск чужой энергии, — нахмурился Лу Чжицюн. — Но точно не нашей. Где именно ты его заметил?
— Буквально только что, прямо у входа, — Бай Цзяньсяо указал на дверной проём. — Но сейчас всё исчезло. Похоже, источник затаился.
— Уверен, что именно здесь? — Лу Чжицюн коснулся пальцами косяка двери.
— Абсолютно.
— Это край барьера Ван Чжун. Её аура сияет золотом, но ты уловил именно белый свет. — Лу Чжицюн ненадолго задумался. — Впрочем, всё логично. Одни способности созданы, чтобы заявлять о себе, другие — чтобы оставаться в тени. Но идеальной маскировки не существует, и ты всё-таки нащупал брешь.
— К чему ты клонишь? — в голове Бай Цзяньсяо зашевелилась смутная догадка. — Хочешь сказать, где-то здесь прячется ещё один игрок и тайно воздействует на нас?
— Понимаешь, любой барьер — это энергетическое поле. И когда они пересекаются, неизбежно возникает интерференция. Это как смешать две разные краски: в месте их слияния появится новый оттенок. Даже если одно поле огромно и полностью поглощает другое, в момент их столкновения «цвет» на секунду меняется. Это его и выдало.
— Значит, кто-то непрерывно держит нас под прицелом своей способности! — осенило Бай Цзяньсяо. — А когда Ван Чжун резко развернула свой барьер, баланс сил качнулся, и маскировка на миг слетела!
Теперь же, когда золотой барьер стабилизировался, чужое присутствие снова ушло на глубину. Если бы не та мимолётная улика, они бы до сих пор оставались в неведении.
— Можешь определить, где затаился этот кукловод? — Бай Цзяньсяо смахнул выступивший на лбу холодный пот. — Если мы так и останемся заперты в его поле, пиши пропало.
— Не могу, — со спокойной улыбкой ответил Лу Чжицюн.
— Эй, сейчас не время для шуточек! Может, свернём тренировку? Мы у него как на ладони, это слишком опасно!
— Какие уж тут шутки, я предельно серьёзен, — помрачнел Лу Чжицюн. — Как думаешь, в чём суть его способности? Она стирает любые связи между людьми.
— Стирает связи... — прошептал Бай Цзяньсяо, и в его голове наконец сложился пазл. — Вот почему все игроки превратились в изолированные острова. Стоит разжать руки, и вы теряете друг друга из виду, даже находясь в одном шаге.
Кажется, все странности этого места наконец получили логическое объяснение.
— Получается, нас удерживают сразу две силы: сама игра и этот невидимый кукловод!
— Если так, нам нужно просто понять, по каким правилам они работают. Лу Чжицюн, сколько игроков мы встретили с тех пор, как вошли сюда?
Бай Цзяньсяо и сам прекрасно знал ответ, просто рассуждения вслух помогали ему сосредоточиться. Лу Чжицюн мгновенно подхватил его мысль:
— На первом этаже, в заброшенном кабинете, мы наткнулись на Хэ Хуатина и Инь Чэна. Перед самым подъёмом встретили Ван Чжун и Цинь Цзя. А по пути с первого этажа на второй — снова Цинь Цзя.
— Именно, — быстро кивнул Бай Цзяньсяо. — Но почему мы встретили только их? Между ними должна быть связь. Какая-то общая деталь... И я, кажется, знаю какая. Это...
— Лестница, — закончил за него Лу Чжицюн.
Бай Цзяньсяо даже не подумал обижаться на то, что его перебили. Он тут же развил мысль:
— Точно! Все встречи происходили возле лестниц. Даже с Хэ Хуатином и его спутником. Тот заброшенный кабинет примыкает прямо к лестничному пролёту. Они только поднялись, сразу зашли туда и просто не успели осмотреть коридор, потому и приняли первый этаж за второй.
— Но почему барьер даёт сбой именно у лестниц? — с лёгкой улыбкой спросил Лу Чжицюн, хотя сам уже давно раскусил эту загадку.
— У любого энергетического поля есть границы, верно? — Бай Цзяньсяо получал истинное удовольствие от их ментальной синергии. Это напоминало то, как отличники сверяют ответы после сложного экзамена. — Будь я на месте этого кукловода, я бы ограничил радиус действия одной конкретной палубой или этажом. Зачем тратить прорву сил на всё здание, если по правилам игры все участники всё равно зажаты на одном уровне? Но тут возникает слепая зона...
— Перемещаясь между этажами, игроки на доли секунды выпадают из-под купола. И пока поле перенастраивается, чтобы снова их поглотить, возникает задержка. Именно в этот короткий промежуток времени Хэ Хуатин и умудрился нас заметить, — подытожил Лу Чжицюн.
— И наоборот: если сам хозяин барьера поднимается выше, а остальные остаются внизу, они временно выходят из зоны его влияния, — подхватил Бай Цзяньсяо. — Вот почему мы услышали крики Ван Чжун, будучи на первом этаже! В тот момент кукловод уже поднялся на второй!
— Кошмар... — Бай Цзяньсяо почувствовал, как к горлу подступает тревога. — Мало того, что игра глушит наши чувства, так ещё и этот тип обрубил все ментальные связи. Мы буквально блуждаем в тумане, слепые и глухие. И что нам теперь делать?
— По крайней мере, мы раскрыли его фокус, а это уже половина победы, — подбодрил его Лу Чжицюн с неизменным оптимизмом. — К тому же, гляди — Ван Чжун почти закончила.
Бай Цзяньсяо перевёл взгляд на поле боя и понял, что под словами «почти закончила» Лу Чжицюн имел в виду нечто безумное: Ван Чжун снова прижимала револьвер к виску.
Две каморы барабана уже были пусты. Это значило, что шанс погибнуть сейчас составлял уже не один к шести, а один к четырём. С каждым новым ходом в этой смертельной игре вероятность вышибить себе мозги стремительно росла, но пропорционально возрастала и даруемая сила.
Бай Цзяньсяо затаил дыхание. В полумраке замерли все. Казалось, даже буря за стенами утихла, а само время замедлило ход, застыв в мучительном ожидании выстрела.
Резкий щелчок бойка прозвучал подобно взрыву.
Ван Чжун медленно опустила дрожащую руку с оружием. Сделав нетвёрдый шаг вперёд, она покачнулась, её тело сотрясала крупная дрожь.
— Не подходи... тварь ползучая... — Цинь Цзя окончательно впала в панику и закричала во всё горло: — Назад! Остановите её!
Но тщетно: всё, что могло двигаться в этой уборной, Ван Чжун уже превратила в труху. Даже игра больше не могла ничем помочь её сопернице.
— Знаешь, Цинь Цзя, мне сегодня чертовски везёт... — Ван Чжун чуть сдвинула козырёк кепки назад. На этот раз на её лице не было слёз — лишь дикая, торжествующая улыбка. — Сама судьба за меня. Я жива, а значит, ты проиграла.
— Сдохни! — взвизгнула та. Будучи мертвецом, Цинь Цзя не знала пределов своей силы. Большая часть её плоти распалась, превратившись в стаю чёрных птиц, которые с визгом ринулись на Ван Чжун. Но этого было мало. Слишком мало! Кулак Ван Чжун, охваченный золотым сиянием, пробивал заслоны из перьев и костей подобно падающему метеору.
Цинь Цзя искренне верила, что давно забыла, что такое страх, но в последнее мгновение всё равно зажмурилась.
Кулак замер в паре миллиметров от её переносицы. В глубине души Цинь Цзя невольно выдохнула с облегчением, но уже в следующую секунду её горло стиснули мёртвой хваткой.
— Какого дьявола тебе там, внизу, в уши налили? — Ван Чжун с силой прижала Цинь Цзя к стене, не ослабляя хватки на её шее. — Ты, конечно, та ещё сука — под стать мне, — но никогда не была дешёвкой, готовой тащить за собой в могилу случайных встречных. Отвечай, Цинь Цзя, что ты там увидела?
— Надежду... Я обрела надежду... — прохрипела та, но на её лице заиграла блаженная, почти экстатическая улыбка. — Встретившись с Ся Ю, я всё осознала. Все наши попытки вырваться — пустая суета. Ван Чжун, спасение только в смерти... Смерть прекрасна! Она вырвет нас из этого ада, избавит от вечных мук. Нас ждёт вечный покой. Я вернулась только ради того, чтобы забрать тебя с собой, туда, где я счастлива... Пойдём вместе, возьми меня за руку, давай же...
Словно безумная фанатичка перед алтарём своего божества, она упивалась близостью небытия. Даже чувствуя, как угасает жизнь, она продолжала улыбаться безмятежной улыбкой мученицы, обретшей долгожданное освобождение.
В гнетущей тишине раздался резкий, отчётливый хруст. Ван Чжун одним движением сломала ей шею.
— Извини, дорогая, но моё любимое хобби по жизни — сворачивать шеи ублюдкам, которые лезут ко мне со своей заботой.
Она разжала пальцы, но тут же на её лице отразилась какая-то странная борьба эмоций. Ван Чжун не дала безжизненному телу упасть на пол — подхватила его и закинула себе на плечи.
Аура дуэльного пространства развеялась гнилостным порывом ветра, который тут же унесла нахлынувшая ледяная буря. Истекающая кровью, покрытая ссадинами и грязью Ван Чжун медленно побрела к парням, таща на себе труп Цинь Цзя.
— Ну вот и всё, отвоевалась, — Ван Чжун поправила мёртвую ношу на плече, словно удачливый охотник, демонстрирующий добычу.
Конец. Наконец-то всё закончилось. Бай Цзяньсяо почувствовал, как его самого затапливает глухая усталость, будто это он только что провёл смертельную дуэль.
— Отличная работа, — выдохнул он.
Стоило напряжению спасть, как мелкие порезы и царапины, полученные во время потасовки, напомнили о себе навязчивой болью.
Но боль не утихала, а, напротив, разгоралась с пугающей силой. Вскоре простые царапины начали жечь так невыносимо, будто в раны вонзали раскалённые иглы.
— Лу Чжицюн, прекрати трогать мои царапины, больно же, — не оборачиваясь, бросил Бай Цзяньсяо.
— Я к тебе даже не прикасался, — глухо отозвался Лу Чжицюн. В его голосе сквозили тщательно сдерживаемые страдания.
Бай Цзяньсяо резко обернулся и замер от шока. Лу Чжицюн судорожно прижимал ладони к лопаткам, пытаясь зажать две старые раны на спине. Сквозь его пальцы хлестала тёмная, густая кровь, быстро пропитывая одежду и стекая струйками на пол.
— Не знаю, в чём дело... — процедил Лу Чжицюн сквозь зубы. — Но все наши раны внезапно открылись.
Не успел он договорить, как стоявшая рядом Ван Чжун истошно закричала. Из её многочисленных порезов фонтанами брызнула кровь. Тело мёртвой Цинь Цзя на её плечах в одно мгновение превратилось в бесформенное месиво из костей и плоти и с влажным стуком сползло на пол.
Это был сокрушительный удар, не выбиравший жертв. Безжалостная кара, обрушившаяся на живых и мёртвых, сильных и слабых.
— Берегись... — Крупная капля пота скатилась по лбу Лу Чжицюна, застыв на его бледных ресницах. — Самое хреновое... только начинается.
С самого первого дня их знакомства Бай Цзяньсяо ещё ни разу не видел, чтобы этот человек истекал холодным потом во время боя.
http://bllate.org/book/20726/4800811
Готово:
