Бай Цзяньсяо вернулся в камеру. Под потолком тускло горела лампа, снизу вверх очерчивая резкими тенями лица Чжоу Синчи и Фан Юаня. Посреди комнаты, на полу, лежал полуживой Лу Вэньхао. Наскоро перебинтованное тело распласталось на тонкой простыне; его грудь едва заметно вздымалась — дышал он через раз, со свистом и хрипом, но смерть упорно обходила его стороной.
Этот человек висел над ними тяжелым, удушливым проклятием. Пока в нем теплилась жизнь, никто из присутствующих не мог обрести покой.
— Брат Бай, он все еще жив... — пробормотал Фан Юань, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. — Ты говорил с Ло Хуанем? Есть хоть какой-то шанс его спасти?
Ло Хуань прямо заявил, что парень обречен. По правде говоря, Цзяньсяо считал, что один точный удар ножом, обрывающий это безумное существование, стал бы для него лучшим избавлением.
Однако в голове Бая зрел один еще не проверенный план. Помолчав, он ответил:
— Ло Хуань тоже разводит руками. Обещал порыться в записях, разобраться, что стряслось с Лу Вэньхао, а потом дать мне знать.
— Ну и слава богу, — с облегчением выдохнул Чжоу Синчи. — Пока остается хоть малейшая надежда, нельзя опускать руки. Если вытащим Вэньхао, глядишь, и сами поймем, как не сойти здесь с ума.
— Твоя правда, Синчи, — согласился Цзяньсяо. — Устраивайтесь пока, а я в душ.
Все начали устраиваться на ночлег. Бай Цзяньсяо зашел в ванную и быстро смыл с себя дневную грязь. Зачерпнув пригоршню ледяной воды, он плеснул ею в лицо, вглядываясь в свое осунувшееся, серьезное отражение в зеркале.
«Будь начеку», — мысленно приказал он себе.
Спустя полчаса Цзяньсяо вышел из ванной и негромко позвал:
— Фан Юань, Фан Юань, ты спишь?
С верхней койки показалась лохматая голова:
— Нет еще!
— О чем я просил тебя днем — ты сделал? — спросил Бай.
— А, ты про это! Слушай, я проверил — и правда работает! — оживился парень. — Теперь тебе даже из камеры выходить не придется, если я не смогу принести еду. Кстати, я тут отложил немного, будешь?
На соседней кровати замер Чжоу Синчи. Не шевелясь, он весь превратился в слух.
Фан Юань бесшумно соскользнул на пол и вытащил из-под кровати картонную коробку.
— Кто бы мог подумать, что в этой дыре так развита доставка? Причем еду приносят сами Ангелы, хоть и дерут вдвое больше, чем в столовке. Будешь куриное крылышко?
— Спасибо, не хочется, — покачал головой Цзяньсяо.
— Ой, да ладно тебе! В таком месте глупо думать о фигуре. Не хочешь — я сам уплету.
Зашуршала пергаментная бумага, и по камере мгновенно разнесся аппетитный аромат жареной курицы.
Синчи припомнил, как днем его сосед по камере битый час ковырялся с ошейником, пока не набрел на функцию заказа еды, после чего притащил откуда-то коробку с фастфудом. Выходит, это Цзяньсяо надоумил его. Впрочем, логично: с багровым нимбом над головой тот вряд ли решился бы соваться в общественные места.
Спустя какое-то время до ушей Синчи снова донесся шепот Цзяньсяо:
— Фан Юань, помоги простыню с койки Лу Вэньхао снять. Давай накроем его с головой, а то посреди ночи на этого мертвеца смотреть жутко.
— Идет, — беззаботно отозвался тот.
Послышался глухой стук, зашатался каркас двухъярусной кровати.
— Чжоу Синчи? — внезапно позвал Бай.
Синчи внутренне содрогнулся, но заставил себя не выдать волнения ни единым вздохом. Он лежал неподвижно, притворяясь спящим мертвым сном.
Он услышал, как Цзяньсяо тихо зашипел на Фан Юаня:
— Потише ты. Синчи уже спит, не шуми так.
— Ой, виноват, — приглушенно хмыкнул Фан Юань.
— Пособи лучше. Давай оттащим его тело чуть в сторону, а то несет от него невыносимо.
— Давай.
В ночной тишине раздался шорох трения ткани о бетон, напоминающий тихое шуршание ползущего по полу зверя.
Вскоре звуки утихли. Соседи тихо пожелали друг другу доброй ночи и разошлись по местам. Койка скрипнула под весом Фан Юаня, и через минуту сверху уже доносилось его мерное сопение.
Синчи осторожно приоткрыл один глаз. На противоположной стороне Цзяньсяо лежал смирно, укрывшись одеялом. Лишь теперь Синчи почувствовал, как спину обдало холодным потом, пропитавшим и одежду, и постель.
Все шло строго по намеченному сценарию, но почему тогда на душе было так паршиво и тревожно? Нельзя больше медлить, пора кончать с этим фарсом.
Ожидание в темноте — изощренная пытка. Боясь пошевелиться, Синчи лежал без движения до двух часов ночи. Мышцы затекли, суставы ломило, а правую икру начало сводить болезненной судорогой.
«Ух...» — он едва слышно выдохнул сквозь зубы и медленно сел в постели.
— Фан Юань? Брат Бай? — позвал он шепотом.
В ответ — лишь мертвенная тишина, поглотившая его голос без остатка.
Синчи поднялся на ноги. Он резко крутанул головой, отчего шейные позвонки сухо хрустнули, затем поочередно размял пальцы, заставляя суставы звонко щелкать в полумраке. И лишь закончив эту нехитрую разминку, он не спеша извлек из кармана тюремной робы миниатюрный пистолет, лениво перекатывая его в ладони.
Перед тем как нажать на спуск, он опустил взгляд на распластанного под ногами Лу Вэньхао. Жалкий пес все еще цеплялся за жизнь. Фан Юань накрыл его простыней с головой, сверху прижав подушкой, — очевидно, никому не хотелось лишний раз видеть это уродливое, изуродованное лицо.
Синчи скользнул к постели Бая. Тот спал, натянув одеяло до самого подбородка и свернувшись калачиком, словно эмбрион. Кто бы мог подумать: человек, всегда казавшийся образцом хладнокровия, на деле прятал внутри точно такой же липкий, первобытный страх. Выдавал его лишь багровый нимб — его кровавое сияние отчетливо проступало сквозь тонкую ткань.
«То, что ты зажмурился, не спасет от опасности. Напротив, так врагу лишь проще подобраться»
Синчи не торопился. Он хотел сполна распробовать этот миг триумфа. Когда они впервые столкнулись? Много лет назад. Та историческая драма еще до съемок обещала стать хитом, и Синчи метил всего лишь на роль четвертого плана. Агент уверял, что конкурент только один. Синчи тогда обрадовался и готовился как проклятый. Но на кастинге, едва завидев соперника, он понял: дело дрянь. Цзяньсяо был моложе, изящнее, притягательнее. Грим сидел на нем как влитой.
Синчи вспомнил, как стоял у дверей гримерки и услышал перешептывание стилистов: «Старый хрен решил под молодца закосить? Чжоу Синчи серьезно думает, что выглядит на шестнадцать? Куда он прется на роль юного наследника?»
Это было сокрушительное унижение. Он превосходил соперника во всем — во всем, кроме смазливой рожи. Цзяньсяо просто повезло сняться в парочке проплаченных блокбастеров. Синчи поклялся защитить свою гордость, пусть даже для этого придется спуститься в самую грязь. В его глазах весь шоу-бизнес был кучей блестящего дерьма. Разве хоть кто-то из тех, кто забрался на вершину, остался чистым? Чтобы выжить среди шакалов, нужно самому стать чудовищем.
Тогда он и пустил те грязные слухи. Клевету нетрудно было опровергнуть, но неопытный, наивный Цзяньсяо слишком дрожал над своей репутацией и предпочел тихо отступить. Синчи получил заветную роль и наконец-то вкусил первый глоток настоящей славы.
С тех пор минули годы. Ему исполнилось тридцать три. Он оброс связями, заслужил имя, но тут судьба сыграла с ним злую шутку, безжалостно выбив почву из-под ног. Его бросили в эту тюрьму. Здесь пришлось ползать на коленях, сносить побои и унижения. Слабаки вроде Лу Вэньхао ломались и гибли, но Синчи выжил. С восторгом он осознал, что эта безжалостная игра — всего лишь очередные джунгли, где он сумел найти идеальную тактику выживания.
— Прощай, Цзяньсяо, — прошептал Синчи с хищной улыбкой. — Сдохни наконец.
Грохнул выстрел. Пуля пробила одеяло, войдя точно в грудь спящего. Ткань мгновенно потемнела от хлынувшей крови. Тело под одеялом забилось в судорогах, из горла вырвался надрывный, захлебывающийся кашель, будто несчастный пытался выплюнуть собственные легкие.
— Маловато будет. Продолжим.
Один за другим прогремели еще четыре выстрела. Постель превратилась в кровавое месиво. Жертва под одеялом затихла, лишь изредка подергиваясь в предсмертных конвульсиях, а багровый нимб над ее головой уныло скосился набок.
Синчи на секунду замялся, почувствовав фальшь. Игровой нимб всегда жестко привязан к положению черепа и не может просто так съехать в сторону. В какую позу нужно скрючить шею, чтобы маркер так перекосило?
Но поразмыслить над этим он не успел. В то же мгновение над его собственной головой вспыхнул зловещий багровый свет, окрасив весь мир перед глазами в кровавые тона.
«Какого черта?!»
Убийство красноименного игрока не карается меткой! Ему должны были начислить сто очков! Но баланс не изменился ни на единый балл! Что здесь происходит?!
Теряя самообладание, Синчи рванул одеяло на себя. И в этот самый миг боковым зрением заметил, как позади него зашевелился лежащий на полу «Лу Вэньхао».
Под одеялом оказалось не утонченное лицо соперника, а искаженная предсмертной мукой гримаса Вэньхао. Тот лежал с широко распахнутыми, остекленевшими глазами, из его рта, носа и ушей толчками вырывалась темная кровь. Организм бедолаги справлялся со многими смертельными ранами, но этот свинцовый шквал добил его окончательно. К его черепу при помощи тонкой проволоки был примотан самодельный ободок с красными светодиодами. Сквозь плотную ткань этот дешевый светильник выглядел в точности как системная метка.
Это была ловушка.
Осознание ударило по мозгам одновременно со вспышкой дикой боли в спине. Острое лезвие с хрустом вошло под лопатку, рассекая плоть и дробя ребра.
Взревев от ярости, Синчи попытался развернуться, но Цзяньсяо уже выдернул клинок и следующим молниеносным ударом пробил ему ладонь. Миниатюрный пистолет со звоном покатился по полу и тут же был перехвачен противником.
— Слышал, за убийство красноименных не наказывают? — сквозь зубы процедил Цзяньсяо. Глаза его хищно блестели в темноте, а обнажившиеся клыки придавали лицу сходство со зверем. — Поздравляю, Синчи. Теперь ты тоже красноименный игрок.
Цзяньсяо не собирался выслушивать оправдания или пафосные речи. Не теряя ни секунды, он нанес третий удар, метя прямо в горло.
Сплюнув кровь, Синчи исказился в яростной гримасе. Вместо того чтобы упасть, он заблокировал клинок голыми руками. Его кожа на ладонях внезапно приобрела холодный металлический отлив и затвердела, превратившись в настоящую броню. Лезвие со скрежетом скользнуло по ладони, высекая искры. Поняв, что пробить эту защиту не удастся, Цзяньсяо резко рванул рукоять на себя, едва не лишившись своего Клинка Ласточки.
Бай отпрянул на пару шагов назад и быстрым движением стер с щеки чужую кровь. В этот миг страх отступил, уступив место ледяной сосредоточенности и бешеному азарту. Разум был кристально чист, тело — натянуто, как тетива, но при этом абсолютно послушно. Он словно поймал ту самую неуловимую волну истинного боя. Три часа неподвижного бдения на полу под видом трупа не прошли даром: он со всей полнотой воскресил в памяти те ощущения, когда его телом управлял великий шаман Усюань. Пусть сейчас он не мог призвать Имитацию души, но дух воина уже пробудился в нем!
— Мой навык — «Стальное тело», — ухмыльнулся Синчи, распрямляясь. Его ладони отливали холодным серым глянцем, а колотые раны на груди и спине затягивались прямо на глазах. — Ну давай, попробуй еще раз.
— Надо же, а я-то думал, твоя сила — телекинез или контроль над телами, — парировал Цзяньсяо с презрительной усмешкой. — Использовать марионетку Вэньхао, чтобы довести меня до ручки и заставить получить красный ник... Тонкий расчет, ничего не скажешь. Решил убрать меня чужими руками и остаться чистеньким?
— Этот ублюдок был моей ручной собачонкой. Что я велел, то он и творил, — хмыкнул Синчи. — Одно мне не дает покоя: как ты догадался?
Раскрывать карты перед врагом Бай не планировал.
— Моя способность — видеть ложь насквозь. От тебя за версту несет фальшью, Синчи. Но скажи мне: неужели ради каких-то жалких ста очков стоило городить весь этот огород? Какую выгоду ты надеялся получить от моей смерти?
Говоря это, он непрерывно следил за каждым микродвижением соперника, пытаясь нащупать уязвимое место. Увы, отсутствие боевого опыта сказывалось: Синчи казался монолитной стальной глыбой, лишенной изъянов.
Но ведь даже самая прочная сталь бессильна против пороха и свинца, верно?
— Зачем мне твоя смерть? — Синчи издевательски прищурился. — Все просто: ты меня бесишь. Одного твоего вида достаточно.
Он начал медленно наступать, и тяжелые шаги его отдавались по камере глухим металлическим эхом.
— Надо же, какая жалость, — протянул Цзяньсяо. Он картинно выставил вперед Клинок Ласточки, совершив пару демонстративных, пижонских взмахов. — Я прямо-таки раздавлен этой новостью...
Грохнул выстрел.
Вторая рука Бая, до этого скрытая в глубоком кармане робы, нажала на спуск. Свинцовый заряд вошел точно в пах Синчи. Есть!
Противник пошатнулся, потеряв равновесие. Сделав неверный шаг, он тяжело рухнул на одно колено, судорожно зажимая кровоточащую рану на животе.
«Неужели победа?»
Металлическая броня не выдержала прямого попадания! Сердце Бая бешено заколотилось. Он осторожно придвинулся ближе, намереваясь закрепить успех, как вдруг до его ушей донесся тихий, клокочущий смех.
Из рваного отверстия на животе Синчи в полумраке медленно выползло нечто темное. Бай присмотрелся и похолодел: это была пуля.
Выкатившись из раны, свинец завис в воздухе, развернулся острым наконечником к Баю и с визгом устремился прямо ему в лоб. Время словно замедлилось. В ушах Цзяньсяо стоял ураганный гул приближающейся гибели. Он не успевал ни уклониться, ни закрыться — леденящая безысходность сковала конечности.
Это конец. Он труп.
Смертоносный кусочек металла замер в доле миллиметра от его кожи. Кожу на переносице опалило нестерпимым жаром, а в голове громыхнуло так, словно черепную коробку разорвало изнутри. На секунду Баю показалось, что он уже на том свете. Вся эта чушь про «дух воина», ментальные способности и наследие шамана рассыпалась в прах перед лицом подлинной гибели. Когда коса смерти заносится над твоей шеей, ты остаешься лишь испуганной, беспомощной песчинкой.
— Ха-ха... — Синчи медленно поднял голову. — Признаю, мозги у тебя варят. Твоя сила ведь связана с разумом, верно? Отличный трофей. Мне нравится.
— Значит... ты все-таки управляешь предметами, — выдавил Бай.
Свинцовый снаряд возобновил свое неспешное движение. Цзяньсяо отступил на полшага, но пуля двигалась следом, словно привязанная невидимой нитью к его лбу. Любая попытка уклониться была тщетной: снаряд преследовал его как кошмарный сон — не убивал сразу, но и не давал перевести дух.
— Какая теперь разница, все равно ты не жилец, — вальяжно продолжил Синчи. — Мой истинный навык — «Судья пороков». Я могу забирать способности тех грешников, кого прикончу лично. Но в этой дыре все красноименные игроки — конченые психопаты и чудовища, соваться к ним — верная смерть. И тут судьба преподносит мне царский подарок в виде бессмертного недоноска Лу Вэньхао.
В подтверждение его слов с кровати донесся очередной хриплый, натужный вздох марионетки. Невероятно: получить пять пуль в упор и все еще дышать!
— Я накачал этого урода «Фактором безумия» по самые уши, превратив в безвольное мясо, и дергал за ниточки, заставляя бросаться на каждого нового соседа. Тот оборонялся, получал красную метку, а дальше в дело вступал я. И угадай, сколько полезных игрушек я скопил? Один наивный дурачок так хотел меня защитить, что закрыл грудью, забыв укрепить спину. Так мне досталось «Стальное тело». У другого слюнтяя я отнял телекинез. Потрясающий дар! Его звали в элитную гильдию, он мог убраться отсюда, но этот идиот непременно хотел тащить меня за собой. Пришлось избавить его от лишнего груза...
— И теперь очередь за мной, — глухо произнес Бай, пятясь к углу камеры. Свинец продолжал медленно наступать; стоило остановиться хоть на миг, и металл прошьет кость. — Чего ты ждешь? Кончай со мной.
— Ну зачем же лишать себя такого зрелища? — Синчи с садистским удовольствием наблюдал за его тщетными метаниями. — Я убавил скорость пули до минимума. Она будет висеть над твоим лицом, как дамоклов меч. Если захочу, ты будешь жить часами, но с одним условием: тебе придется постоянно двигаться, без сна и отдыха. Стоит замереть — и свинец начнет медленно вкручиваться в твой мозг. Правда, изящная пытка?
Цзяньсяо лишь крепче сжал рукоять ножа, упрямо надвигаясь на мучителя.
— Ого, какие мы грозные! — притворно ахнул Синчи. — Все еще надеешься достать меня? Цзяньсяо, неужели ты до сих пор веришь, будто мир крутится вокруг тебя? Думал ли ты, блистательный мальчик, что окажешься в этой зловонной клетке, беспомощной игрушкой в моих руках?
Издеваясь, он неторопливо отступал, сохраняя дистанцию. Бай внезапно понял: мерзавец все-таки ранен и панически боится ближнего боя.
— Если мне суждено сдохнуть, я заберу тебя с собой! — яростно выкрикнул Цзяньсяо и очертя голову бросился вперед, обрушивая на врага град беспорядочных ударов.
Синчи весело расхохотался, уворачиваясь от размашистого выпада. Клинок Ласточки со звоном врезался в железную раму кровати, оставив глубокую зазубрину.
— И это все, на что ты способен? — глумился он. — Как ты вообще раздобыл свою медаль? Небось опять за чужими спинами отсиделся, как привык в своей сытой жизни?
— Именно так, — Цзяньсяо с трудом высвободил застрявшее лезвие и сделал шаг назад. Убедившись, что Синчи стоит ровно под верхней койкой, он вдруг расплылся в довольной улыбке. — Если у меня есть те, кто готов прикрыть мне спину, глупо этим не пользоваться.
— Тварь! — выплюнул Синчи.
Он хотел добавить что-то еще, но в этот миг прямо с верхнего яруса на него обрушилась массивная тень. Мощный удар сбил его с ног, впечатав в бетон. Не успел он опомниться, как сверху обрушился яростный шквал ударов. Панически активировав стальную кожу на лице, Синчи содрогнулся: кулаки нападавшего оказались прочнее любой брони. Каждое попадание отзывалось жутким металлическим звоном, оставляя на его лице глубокие вмятины. Он чувствовал себя куском меди, который безжалостно расплющивают тяжелым кузнечным молотом, вбивая в землю.
— Су-у... — он отчаянно пытался задействовать телекинез.
— Твою ж мать! — взревел Фан Юань. Сцепив пальцы в замок, он с размаху обрушил гигантский молот своих рук вниз.
Голова Синчи с треском ушла в расколотый бетон. Глаза его закатились, серый металлический блеск сошел с лица, и тело безжизненно обмякло. Последним, что он увидел перед тем, как окончательно кануть в небытие, был Цзяньсяо, заносящий над его грудью окровавленный клинок.
Удар пришелся точно в сердце.
Свинцовая пуля, висевшая у лба Бая, со звоном покатилась по полу, оставив на коже лишь небольшой покрасневший ожог. Багровое свечение над его головой мигнуло напоследок и растаяло без следа.
Бай без сил повалился на койку, тяжело дыша.
— Фан Юань... Ну и долго же ты копался!
— Да он же глаз с тебя не спускал, — оправдывался парень, поднимаясь на ноги и брезгливо пиная затихшего Синчи. — Нужно было дождаться единственного момента, когда он полностью расслабится!
— К тому времени я мысленно успел умереть раз сто, — беззлобно выругался Цзяньсяо. — Герой хренов.
— Всегда к твоим услугам, брат Бай! — Фан Юань расплылся в улыбке и гордо упер руки в бока. — Я тут подумал... Пускай этот прием называется «Правосудие с небес»!
«Правосудие с небес...» — мысленно повторил Цзяньсяо.
Если на свете и впрямь существует высшая справедливость, то почему Лу Вэньхао пришлось пройти через ад, сойти с ума, стать безвольной куклой и сгинуть в безвестности? Где была эта справедливость, когда гибли те доверчивые простаки и искренние ребята, что пытались защитить Синчи?
Ответа у него не было. В памяти вспыхнул образ миловидного юноши, каким он впервые увидел Синчи на экранах телевизоров четыре года назад. Цзяньсяо зажмурился, навсегда пряча эту историю в самые темные закрома своей памяти.
— Ложись спать, брат Бай, — Фан Юань забрался на соседнюю кровать и дружески потеснил его к стене. — Ты выжат как лимон.
— Угу, — отозвался Цзяньсяо, чувствуя, как веки наливаются свинцом.
— Помнишь нашу первую ночь здесь? Мне было так страшно, что я просился к тебе под бок, а ты меня прогнал, — негромко пробормотал Фан Юань. — Зато теперь я точно знаю, что смогу тебя защитить.
— Спасибо тебе, — улыбнулся Бай и ласково потрепал его по взъерошенной макушке. Парень смущенно хмыкнул и затих.
Они не заметили, как у лежащего на полу Чжоу Синчи едва заметно дрогнули уголки губ, застывая в уродливой, пугающей усмешке.
http://bllate.org/book/20726/4679203
Готово:
