Глава 10
— Постой, как ты догадался, что это был не я, а замаскированная Сиванму? — окликнул его Летающий Макаронный Монстр.
— С того момента, как она обмолвилась, будто её истинное тело скрыто внутри иллюзии, — ответил Бай Цзяньсяо. — Я прикинул: будь я на её месте, где бы спрятал уязвимую плоть? Логичнее всего — в самом неожиданном месте, откуда при этом удобно контролировать ситуацию. Я прокрутил это в голове и понял, что поступил бы точно так же, как Сиванму.
— И на одном этом основании ты решил, что она приняла мой облик? — снова спросил Монстр.
— Мы знакомы не так давно, но я успел тебя изучить. Она играла отвратительно и совсем не походила на тебя, — Бай Цзяньсяо выдавил слабую улыбку и глухо закашлялся. — Кхе-кхе... Актёр из меня так себе, зато фальшь я чую сразу. С первого взгляда вижу, когда передо мной кривляются.
— Вот оно что, — задумчиво протянул Летающий Макаронный Монстр. — Видимо, я в тебе ошибся.
— Нет-нет, ты всё правильно понял. На самом деле мне было плевать, чья это статуя — твоя или Сиванму. Главное — разбить её, чтобы выполнить условие по убийству двух богов. Даже если бы я точно знал, что это ты, я бы всё равно нанёс удар не колеблясь.
Летающий Макаронный Монстр всмотрелся в его бездонные чёрные глаза. Перед ним стоял всё тот же растерянный новичок Бай Цзяньсяо, каким он впервые переступил порог этой комнаты, а вовсе не им сотворённый могущественный шаман Усюань. Но почему от этого парня вдруг повеяло такой жутью? Будто ребёнок с невинной улыбкой хладнокровно давит муравьев.
Впрочем, всё закономерно. Человек не способен сотворить божество из ничего. Возможно, Усюань — лишь обратная, ещё не до конца пробудившаяся грань души самого Бай Цзяньсяо. Поразительный новичок. Быть может, ему удастся то, о чём сам Монстр боялся даже помыслить...
— Ты невероятный, — искренне восхитился Летающий Макаронный Монстр. — Надеюсь, однажды ты сможешь выбраться отсюда.
— Из этой комнаты я могу выйти прямо сейчас, — заметил Бай Цзяньсяо.
— Нет, в этой комнате заперт я. Стоит мне покинуть эти стены, пропитанные ментальным веществом, и моё существование прекратится. Мне никогда не пройти сквозь двери, чтобы выпить холодного пива и посмотреть на стриптиз. Как Михаилу не вернуться в свой рай, а Сиванму — на Куньлунь. Что касается тебя... ты заперт в месте куда более огромном и монолитном. Но я всё равно надеюсь, что когда-нибудь ты вырвешься на свободу.
— Знаешь, я размышляю об этом с тех самых пор, как очутился здесь, — Бай Цзяньсяо бессильно опустился на пол, решив немного перевести дух. — Может, и до попадания в эту тюрьму мы уже были заперты? Земля — та же клетка, из которой человечество пытается вырваться ценой невероятных усилий. А обитаемый космос, который мы способны осознать, — просто вольер покрупнее.
— Даже если так, у человека всегда остаётся свобода ломать любые стены, — отозвался Летающий Макаронный Монстр. — Свобода тела от оков и разума — от пелены невежества. Ищи свою свободу. Это лучшее напутствие, которое я могу тебе дать.
— Спасибо, — улыбнулся Бай Цзяньсяо. — Но погоди, ты ведь обещал мне четыре миллиона долларов. Решил соскочить?
Монстр на мгновение онемел, растерянно вращая глазами-стебельками, а затем возмущённо запричитал:
— До чего же вы, люди, меркантильные существа! Какое падение нравов!
Бай Цзяньсяо расхохотался и повалился навзничь. Мышцы окончательно отказали, превратившись в груду повалившихся костяшек домино — от макушки до кончиков пальцев на ногах не осталось ни единой капли сил.
Вспомнив, что во время его блужданий в иллюзии сквозь гул в голове пробивались чьи-то взволнованные крики, он повысил голос и спросил по переговорному устройству:
— Эй, народ, я пропустил всё веселье. О чём вы там так жарко спорили? Есть новые зацепки?
В ответ грянула мертвая, звенящая тишина. По спине Бай Цзяньсяо медленно поползли липкие мурашки. Хватило всего нескольких секунд молчания, чтобы он почувствовал себя абсолютно брошенным посреди этого бесконечного лабиринта.
Лишь спустя томительную вечность раздался бесстрастный, лишенный всяких эмоций голос Лу Чжицюна:
— Мы звали тебя, но ты не откликался. Пришлось провести голосование без твоего участия.
— Что за голосование?
— Мы казнили Юй Цзяньду.
В первые секунды смысл этих слов просто не укладывался у Бай Цзяньсяо в голове. Он растерянно переспросил:
— Он... мёртв? Уже?
— Мертвее некуда. Минут пять назад загнулся, — буднично подтвердил Лу Чжицюн.
— Но за что?! — вскипел Бай Цзяньсяо.
— На меня напали из-за угла, — ответил Лу Чжицюн. — Кто-то изменил траекторию летящего копья, и меня ранило. Действовал ублюдок скрытно, но ему просто не хватило капли везения, чтобы отправить меня на тот свет.
— И с чего вы взяли, что это дело рук Юй Цзяньды?
— Я могу подтвердить, — вмешалась Лань Шань. — В тот момент я находилась в Комнате наблюдения и видела там Юй Цзяньду. Он очень долго крутился у одного из окон. Свою попытку я потратила на помощь Юлань, она подтвердит.
— Всё так, — лаконично подтвердила Юлань. — Подтверждаю.
В Комнате наблюдения тогда были только они двое. Раз Лань Шань ничего не делала, методом исключения оставался один подозреваемый — Юй Цзяньда.
— Но вы уверены, что траекторию копья изменил именно он? Вдруг это просто случайность? — не унимался Бай Цзяньсяо.
— Я неплохо помню школьный курс физики, — отрезал Лу Чжицюн. — Метательное копье не способно выписывать виражи в воздухе само по себе. Его явно направляла невидимая рука.
«Неужели? — молнией пронеслось в мыслях Бай Цзяньсяо.»
— Да хорош его выгораживать! Этот козёл намеренно топил команду! — влез Сун Фэй. — Мне он подсунул липовую подсказку! Если бы я послушал этого ублюдка, сейчас гнил бы на дне ямы с плотоядными тварями!
— Мы решили действовать по справедливости и устроили голосование, — спокойно произнесла Лань Шань. — Итог — пять против одного. Пятеро высказались за казнь, один — против. Так что даже если бы ты проголосовал, перевеса бы это не дало.
— Кто был против? — спросил Бай Цзяньсяо.
— Я, — тихо отозвалась Мэн Сян. — Мне показалось... неправильным вот так решать судьбу человека. Юй Цзяньда так жутко орал под конец... Он крыл нас последними словами, но в его голосе отчётливо слышались слёзы...
Бай Цзяньсяо задал последний, самый важный вопрос:
— Кто исполнитель?
Раздался хриплый голос Ли Ии:
— Я это сделала. У остальных не получалось его достать. А когда я зашла в Комнату наблюдения, то просто столкнула его в пропасть.
— Помнится, ты уверяла, что убийство карается законом, — невесело усмехнулся Бай Цзяньсяо.
— У меня справка есть, — на полном серьёзе отрезала Ли Ии. — Сумасшедшим закон не писан.
Бай Цзяньсяо промолчал.
— За это мне начислили сотню очков. Яньянь собиралась отдать подсказку мне, но я перенаправила её Лу Чжицюну, — в голосе Ли Ии прорезались лихорадочные, почти безумные нотки. — Он её уже получил! Сказал, что теперь точно знает, в какие двери соваться. Лу Чжицюн прошёл уже двенадцать комнат! Стоит ему выбраться наружу, и он спасёт всех нас!
«Неужели всё действительно так? — пронеслось в мыслях Бай Цзяньсяо.»
У него не было никаких улик против Лу Чжицюна, но интуиция так и кричала об опасности. В сущности, было плевать, действительно ли Юй Цзяньда предал их союз. Важно другое — его смерть была неизбежна. Живой он оставался тикающей бомбой замедленного действия, способной в любой момент разнести их шаткое партнёрство в щепки. А мёртвый — превратился в путеводную звезду.
Бай Цзяньсяо вынужден был признаться самому себе: он и сам втайне желал гибели Юй Цзяньде. Было бы так здорово, если бы этот вечно сеющий раздор ублюдок просто исчез. Но окажись у него право голоса в тот момент, поднял бы он руку за казнь? Ведь Юй Цзяньда ни разу не причинил ему прямого вреда и, когда следил за его комнатой, не соврал. Стал бы Бай Цзяньсяо соучастником этой кровавой травли ради призрачного шанса на спасение? Он побоялся заглядывать в эту бездну своей души.
— Лу Чжицюн, — отчётливо, выделяя каждый слог, позвал Бай Цзяньсяо. — А теперь выкладывай: что именно за подсказку ты получил?
«Кап... кап... кап...»
Тяжёлые алые капли с влажным стуком падали прямо перед ногами Лу Чжицюна.
Труп Юй Цзяньды полз прямо над ним по потолку, выгнувшись в нелепой, неестественной позе, напоминающей гигантскую жабу. Кровь сочилась сквозь швы обшивки неизвестного происхождения, оставляя за собой багровый след.
Яньянь когда-то рассказывала, как работают мертвецы:
— Вот в чём моя подсказка! Я ведь не какая-то неряха, чтобы разбрасывать вонючие трупы игроков по всему дому. Все мертвецы сами ползут ко мне по потолку. Они знают дорогу. Их кровь капает на пол, так что вам нужно просто идти по кровавому следу, и вы меня найдёте!
Всё происходило в точности так, как говорила девчонка. Труп Юй Цзяньды замер над головой Лу Чжицюна на секунду, а затем пополз к правой двери. Кровь заструилась по металлическому полотну, указывая верное направление.
Лу Чжицюн уже разгадал загадку этой комнаты, поэтому беспрепятственно толкнул правую дверь. Труп успел протащиться дальше, прочертив на полу следующей залы яркую багровую полосу, которая утыкалась в левую дверь.
Правда, теперь поток крови заметно иссяк — это были уже не те бурые ошмётки, что рушились лавиной вначале. Ресурсы человеческого тела не безграничны. Как только из Юй Цзяньды вытечет последняя капля, путеводная нить оборвётся. Лу Чжицюн прикинул в уме: запаса хватит ещё на четыре комнаты, от силы пять. Если к тому моменту он не доберётся до финиша, придётся пустить под нож следующую жертвенную овечку.
Пастырь с довольной улыбкой пересчитал своё послушное стадо, напевая под нос весёлый мотивчик и мысленно перебирая имена спутников.
«Самый умный, самый красивый ягнёнок из всех... — Лу Чжицюн предвкушающе облизнул губы, вспомнив о Сяо Цзяньбае. — Интересно, каков он будет на вкус?»
— Ну и мерзость... Больной аттракцион, — содрогнулся Сун Фэй, выслушав объяснения Лу Чжицюна.
— Какое счастье, что эта подсказка досталась не мне, — выдохнула Ли Ии. — Я бы на месте скончалась от страха, не то что идти по кровавым следам.
«Идиоты, вы вообще не понимаете сути! — за паникой в голосах товарищей Бай Цзяньсяо почувствовал подлинный ужас. — Крови одного человека на весь путь точно не хватит. И когда Юй Цзяньда иссякнет, кто станет следующим донором для их компаса? Нужно срочно искать другой выход, не связанный с бойней...»
Лань Шань и Юлань хранили молчание. Обе женщины почуяли запах скорой беды гораздо быстрее мужчин.
— Что ж, мне пора, — попрощался Бай Цзяньсяо с Летающим Макаронным Монстром.
— Да пребудет с тобой Ланьчжоуский лагман! РАминь! — напутствовало его макаронное божество.
Ни люди, ни боги не могли его защитить. Набрав в грудь воздуха, Бай Цзяньсяо толкнул дверь с табличкой «Последний».
Стоило ему покинуть пределы «Покровительства богов», как на плечи навалилась свинцовая тяжесть, словно он только что выбрался на сушу из вязкого болота. Мысли, до этого порхавшие легко и свободно, замедлились и отяжелели. Таинственная ментальная связь с Усюанем бесследно оборвалась. Бай Цзяньсяо не знал природы здешнего «ментального вещества», но оно явно многократно усиливало скрытые резервы разума. Оказавшись за порогом, он вновь стал самым обычным смертным.
Он очутился внутри отсека космического корабля. Сквозь огромное панорамное стекло открывался вид на безмолвную, бездонную бездну вселенной, усыпанную мириадами далёких звёзд.
Тело Бай Цзяньсяо плавно оторвалось от пола. От внезапной невесомости закружилась голова. Обитель этой девчонки Яньянь и впрямь не имела границ — на сей раз его занесло прямиком в открытый космос.
Он находился в рубке управления, забитой мигающими экранами и тумблерами. Позади темнела единственная дверь — та, через которую он вошёл. Бай Цзяньсяо осторожно потянул за ручку. Дверь поддалась, открывая взору длинный шестиугольный коридор. Кобальтово-синяя неоновая подсветка заливала серебристые металлические стены, окрашивая всё вокруг в холодные тона высоких технологий.
Вдоль коридора располагавалось ещё несколько шлюзов. Бай Цзяньсяо с непривычки неуклюже поплыл вперёд, открывая один за другим. За ними скрывались жилые каюты, моторный отсек, системы регенерации воздуха и ещё куча каких-то вспомогательных помещений, назначение которых он даже примерно не мог угадать.
Потребовался целый час, чтобы обследовать этот относительно небольшой корабль. Он открыл не меньше десятка дверей, но за каждой скрывались самые заурядные, пустые отсеки. Никаких чудовищ, готовых откусить ему голову при входе, никаких следов экипажа. Если бы не торчащий из потолка допотопный медный переговорник, совершенно не вязавшийся с интерьером хай-тек, парень решил бы, что его навечно похоронили в этой жестянке, дрейфующей посреди вакуума.
Оставались нетронутыми лишь четыре шлюзовые двери, ведущие в открытый космос. Но тут крылась загвоздка. Во-первых, их четыре. Даже если за ними скрывался проход дальше, ему всё равно пришлось бы угадывать, какие три из них ведут к цели. Во-вторых, и это куда важнее, он понятия не имел, как пользоваться скафандром и совершать выход в безвоздушное пространство. Шагнуть за борт наобум равнялось самоубийству.
Бай Цзяньсяо бесцельно дрейфовал по рубке, прижавшись лбом к холодному стеклу. Вместо величия и бескрайности космос внушал ему удушающую, мучительную клаустрофобию. Казалось, его заколотили в тесный ящик и сбросили на дно океана, где нет места ни надежде, ни отчаянию — только абсолютная, ослепляющая пустота.
«Устроил кто-нибудь конкурс на звание самого одинокого существа во Вселенной, я бы точно взял гран-при, — подумал он с горькой усмешкой. — Жаль только, что и участников, и судей в этом состязании ровно один человек».
Внезапно один из экранов на панели управления замигал, сигнализируя о входящем вызове. Сердце Бай Цзяньсяо испуганно и радостно заколотилось. Подай сейчас голос хоть кровожадный гуманоид, парень от счастья засыпал бы его вежливыми приветствиями.
Бай Цзяньсяо поспешно нажал на кнопку приема. Из динамиков донёсся уставший, глухой женский голос. Говорила она на незнакомом наречии, но система оперативно перевела речь на русский:
— Приветствую тебя, Сяо Цзяньбай. Я Эбби с борта корабля «Сизиф».
— После гибели Земли наш экипаж хранил последнюю искру человечества. Но теперь гаснет и она, — продолжала Эбби. — Первого июня двенадцатого года звёздной эры пропала связь с «Цинъе». Восьмого августа того же года замолчал «Сфинкс»... На сегодняшний день «Чаньань» — единственный корабль, до которого я ещё могу достучаться. Это моё последнее послание тебе. Время отправки — шестнадцатое июля тринадцатого года звёздной эры, четыре часа одиннадцать минут утра. По времени получения ты сможешь рассчитать расстояние между нами.
Бай Цзяньсяо скользнул взглядом по системным часам. На календаре значилось девятнадцатое июля. Радиосигнал добирался до него трое суток. Дистанция, которую электромагнитная волна преодолевала три дня, для живых людей была непреодолимой пропастью.
— Топливо на «Сизифе» иссякнет через три часа. Моя миссия окончена. Заклинаю тебя, уходи в гиперпрыжок как можно скорее. Сбереги наше наследие. Улетай из Солнечной системы, здесь не осталось надежды. Повторяю: улетай из Солнечной системы. Здесь только смерть и пустота...
Слова Эбби заставили Бай Цзяньсяо содрогнуться от внезапной догадки. С тех пор как он перешагнул порог этого отсека, медный раструб общего переговорного устройства, ранее разрывавшийся от криков, безмолвствовал.
Он лихорадочно вцепился в трубу и закричал:
— Эй! Кто-нибудь меня слышит?! Отзовитесь! Хоть кто-нибудь!
Ответом ему был лишь тихий шорох статических помех.
Он ушёл слишком глубоко. Настолько далеко, что связь с товарищами оборвалась окончательно.
И в тот самый миг, когда он слушал запись, отправительница этого сигнала — Эбби — уже давно была мертва.
Он остался один. Последний во всей Вселенной.
http://bllate.org/book/20726/4533860
Готово:
